Шеф-повар придорожной таверны II (СИ) - Коваль Кирилл - Страница 1

Шеф-повар придорожной таверны II

Глава первая

Слона надо есть по кусочкам

Глава первая. Слона надо есть по кусочкам.

— Да что ж вы за дикари-то такие⁈ — В очередной раз за сегодня вскричала Маша, — ну как можно без меню работать⁈

— Ну сорок лет как-то работали…

— Вот именно! «Как-то». — Передразнила меня льера, — а надо правильно! Я бы поняла, что неграмотные, но… У вас же все умеют читать⁈

— Ну некоторые хорошо, некоторые плохо, но все…

— Во-от! А значит меню прочитают! Давай посмотрим, какие продукты у вас есть, чтобы составить меню на первое время.

— Пойдем, посмотрим…

— Куда пойдем? — Непонимающе уставилась на меня Маша.

— В погреб, все продукты там.

— А списка нет что ли⁈

— А зачем? Там же все видно.

— Ой дикари… — Грустно вздохнула девочка и добавила, явно кого-то копируя, — это же сколько мне тут с вами работать и работать! Ну пойдем, горюшко ты мое…

Я постоянно забываю, что девочка вообще-то благородная и у нее наверняка было полно слуг. Конечно ей списки приносили! Явно по подвалам не бегала… Вот то-то она погреба-то у нас и боится! Ой, точно…

— А можно я туда не пойду? — Остановилась Маша у входа в подвал, — ты мне кричи, что есть, а я тут буду записывать.

— Нельзя двери долго открытыми держать, там же ледник, — помотал я головой, — сейчас пару ламп зажжем, будет светло, не хуже чем наверху.

Возвращаюсь к кладовке и забираю с собой две лампы, которыми пользуемся зимой — встречать гостей на улице, когда холодно и сильный ветер. Заправляются они совсем не дешевым маслом, но, думаю, мы сегодня можем немного потратить, и так хорошо заработали. Запалив фитиль от свечи, я вернулся к переминающейся с ноги на ногу Маше и протянул ей один из фонарей.

— А как тут яркость прибавить? — Тут же принялась крутить в руках фонарь девочка, — это все что ли?

— Тут просто светло, вот вниз спустимся, там он ярче будет…

— Эх… Но ты же не будешь меня там пугать?

Я ее вообще не понимаю! Вооруженного льера вообще не боится, а спуститься в подвал, в оживленном доме, где даже мышей нет — у нее какая-то паника!

— А крысы там есть? Или мыши?

— Ты чего⁈ Мы к этому серьезно относимся! Нам в храме рассказывали, как пятьсот лет назад крысы стали разносчиками заразы, что уничтожила почти половину континента. Мы каждую осень заказываем специального служащего, чтобы он обработал помещение.

— Магией⁈ — Тут же загорелись глаза у девочки.

Благо, я уже знал это слово, поэтому сразу смог ответить, потихоньку спускаясь по лесенке.

— Нет, просто жжет вонючие травки в определенной последовательности, и все грызуны не могут тут находиться примерно с год.

— А они для нас не ядовиты? — Опасливо засунула голову в проем Маша, вытягивая руку с фонарем.

— Ну с нами-то ничего не случилось, сколько лет уже пользуемся, — усмехнулся я и тут же оглушительно чихнул от попавшей в нос пылинки.

— Та-ак! Я что-то передумала туда спускаться! — Прокричала уже из коридора льера, — давай ты сам все напишешь…

— Маша! — Не удержался я от смеха, — у нас весь дом обработан этими же травками! Так что уже поздно боятся!

Сверху некоторое время недовольно попыхтели, но не найдя больше причин для отлынивания от посещения подвала, девочка принялась спускаться, держась одной рукой за стену и вытянув другую с фонарем перед собой. При этом бормотала под нос что-то вроде:

— Тащат в дом не спрашивая, а если бы на меня эти травки, как на бедных мышек подействовали…

То она боится мышей, то они уже бедные и их надо жалеть… У нее вообще логика есть⁈

— Это что? — С ходу разложив на бочке писчие принадлежности и свою письменную книгу приступила к описи девочка, потыкав пальцем в свиную ногу.

— Окорок, — коротко ответил я, — копченый.

— А чего он такой большой? У нас это вот такие кусочки… Записала. А это что?

— Ребрышки, тоже копченые.

— Так много… А почему твоя мама с ними ничего не готовит? Их даже ни разу не доставали.

— А зачем их готовить? Они уже готовые. Они же копченые! А спрашивают их редко, обычно у путешественников такие же. И почему не доставали — мы же с такими поехали в Храм.

— А помнишь, как я их в кашу добавляла? Вот так с ними много чего можно приготовить!

— Хм… Ладно, признаю, каша с ними была очень…

— А это что?

— Кровяные колбасы…

…Час спустя.

— Все уже посмотрели? А это что за крупа?

— Это овес, он обычно не тут хранится, но по весне в холод уносим, а то чуть отсыреет и прорастать начинает. Для лошадей лиеров держим, а то бывают привередливые, сено уже не годится. Хотя Ивер своего тоже овсом подкармливает.

— Хм-м… И как интересно из него хлопья делают?

— Что делают?

— Эм-м… Даже не знаю, как это объяснить… Потом попробую показать, если сама пойму, как делать.

— Мы тут все? А то я замерз…

— Да, я тоже, надо горячего чаю выпить, с медом. С тебя чай, с меня идеи, что из этого можно приготовить…

Чаем она называет все, что горячее и можно пить. Это и сбитень и травяной отвар, думаю, если квас нагреть, она его тоже чаем назовет…

Пока мы находились в подвале, Лаура напекла два противня пирожков, которые идеально подошли к «чаю». Правда Маша с жадностью схватила всего лишь один и с грустью посмотрела на ароматную горку, откусывая от своего пирожка маленькие кусочки, запивая сбитнем, перекладывая свои бумажки перед собой на столе. Я непонятными терзаниями заморачиваться не стал и поел пирожков вволю, любуясь украдкой на задумчивые рожицы девочки.

— Ага! У вас очень много репы… — Бормотала Маша, делая быстрые пометки самописным пером. — Это хорошо! Я из нее много блюд знаю! Свинину надо сегодня доготовить, а то еще день-два и она кончится. Решено, на первое будут щи, на второе я запеку репу с зеленью и потушу мясо.

— Да там мяса-то осталось… С мышкин нос!

— Так и на обед немного народу приходит, в основном все вечером. А вот, что на вечер приготовить? Если народу будет так же, как вчера… Копченостей много… Сделаю гороховый суп с копченостями, на гарнир запечем тыкву и пожарим рыбу. Сколько ее там на леднике лежит?

— Почти сорок хвостов.

— Этого не хватит. Твои друзья зайдут? Мы сможем их на рыбалку отправить?

— Спрошу.

В этот момент мимо нас прошла Лаура, неся два ведра с водой и между этим спросила:

— А вы Яника не видели? Обещал воды натаскать.

Мы дружно помотали головой, и я добавил:

— После завтрака как пропал, так на глаза не появлялся. Я сейчас натаскаю воды.

Лаура благодарно кивнула и также тихим голосом спросила у Маши:

— Льера, а что вы пирожки не едите? Не понравились?

Маша, тоскливо посмотрев на пирожки, грустно вздохнула:

— Очень понравились, но я с вашими пирожками и так сегодня еле в джинсы залезла, надо держать себя в руках!

Логичность сказанного не поняли ни я, ни Лаура, но я уже привык, что логика и Маша — это два несовместимых понятия.

Я подхватил ведра и принялся заполнять две здоровых бочки, стоящих на кухне, а Маша между тем принялась колдовать за плитой. Первым делом она замочила горох, затем пообрезала с костей практически все мясо, а сами кости закинула в самую большую кастрюлю. При этом Маша еще успевала делать свои заметки на отдельный листочек. Бормоча под нос на смеси нашего и своего языков.

— Себестоимость кастрюли — пятьдесят монет. Здесь примерно пятьдесят порций, то есть каждую порцию делаем по три монеты.

У меня от изумления аж челюсть отвалилась.

— Маша, ты чего? Какие три монеты, две монеты всегда порция была.

— Но это неправильно! — Не замедлила возмутиться Маша. — Даже в самом захудалом общепите наценки идут по триста процентов! Так что я еще по-минимуму взяла!

— Это слишком дорого! Да и порции у тебя какие-то маленькие получились. Обычно с кастрюли выходит тридцать порций.