Шеф-повар придорожной таверны II (СИ) - Коваль Кирилл - Страница 8

Ошеломление. Восторг. Узнавание. Расстройство…

Расстройство?

— А почему Овер? — Упавшим голосом уточнил Млат, впрочем не торопясь выпустить рисунок из рук.

— А просто хотела сперва показать тебе другой рисунок, — коварно рассмеялась Маша и подала листок, что держала в руках, забирая первый.

— Это я⁈ Это же я! Но мы же не так…

— Что-то не так? — Продолжила развлекаться Маша.

— Все так! Все так! Это самая лучшая картина, что я видел! Льера, вы самый великий художник, которого я знаю!

— А сколько ты вообще знаешь художников?

— Э-э… Только вас…

— Ну тогда так себе комплимент…

— Э-э, я не понимаю…

— Да успокойся, я просто шучу. А ты чего это на «вы» перешел?

— Да мне просто неловко стало… Вы… ты такая… Ты, наверное, известная у себя на родине?

— Ты лучше скажи, — внезапно расстроилась льера, — рисунок-то понравился?

— Безумно! Не знал, что так можно нарисовать!

— Ну и пользуйся на здоровье! — С легкостью отмахнулась от благодарностей Маша, — а для чего эти камни?

— Где? А, это руда с болота. Мы ее будем дробить и выплавлять из нее железо. Но мы это зимой обычно делаем, а сейчас просто, когда работы нет, ездим и собираем. Тут к зиме вообще гора будет!

— Ого и все это железо вы перерабатываете?

— Не-е, тут железа будет совсем немного. Вот с этой кучи, хорошо если вот столько получится.

Млат показал руками словно сжимает огромное яблоко.

— Столько работы из-за такого маленького кусочка? — Опешила Маша, — не проще тогда покупать уже готовое железо?

— И покупаем. Но железо дорогое. Поэтому для крестьян из такого делаем.

Мы постояли, поболтали о жизни кузнецов, хотя было видно, что Млат только и ждет, чтобы отец и братья закончили, чтобы похвастать рисунком и все эти разговоры лишь мешали ему в его предвкушении. Но картина и правда была великолепная. Я, боюсь, тоже буду весь вечер со своей глаз не сводить.

Наконец жужжание шлифовального круга прекратилось и наружу вышел кузнец.

— Принимай работу, — добродушно пробасил Кавнат, протягивая нож, почти такой же, как на картинке, — повезло, что у меня готовый болтался.

Маша, радостная, отложила рюкзак и схватила нож. Попробовала, как лежит в руке. Это ее полностью устроило, но вдруг радость с лица пропала и она стала внимательно рассматривать лезвие.

— Что-то не так? — Тут же уловил перемену настроения кузнец.

— Э-э… Да все отлично, — натянула улыбку девочка, но кузнец не купился.

— Ты, льера, говори как есть. Что-то не так — скажи! Я исправлю. Не кисейная барышня, не раскисну!

— Нет, все отлично сделано, как я и хотела. Только металл… Это совсем не то…

— Ты разбираешься в металле? — Неверяще удивился Кавнат, немного вскипая.

— Нет, совсем нет, — честно призналась Маша, глядя как покрасневший кузнец набирает в грудь воздух, — но разбираюсь в шеф-ножах. Очень много их держала в руках и еще больше видела. И мне про них много рассказывал один знакомый итальянец… Ну, не важно кто. Самое главное в них — это материал и заточка.

— И что не так в этом ноже, что заставило тебя думать, что он плохой?

— Я не говорила, что он плохой, — попробовала дипломатично разрулить ситуацию льера несколько сорвавшимся голосом, — но я видела хорошие и видела плохие. Я могу только сравнить, и это сравнение не в пользу данного ножа. И все равно спасибо! Даже с таким мне будет значительно проще. Но такой нож будет нуждаться в заточке каждые несколько минут, а это потеря времени.

— Вы все? — Вовремя влез в разговор Млат, — пап, смотри, что мне льера подарила!

Увидев, что кузнецу стало не до нас, Маша с ножом в руке быстро пошла к дороге, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней. А так хотелось посмотреть на реакцию Кавната и остальных сыновей.

— Маш, ты чем-то расстроилась?

— Все нормально, просто дом вспомнила, сейчас пройдет, — не давая себя догнать и не поворачиваясь ко мне, ответила льера, поднимая руки к глазам.

После третьей попытки догнать, до меня дошло, и я, наконец, дал девочке оторваться от меня и привезти себя и мысли в порядок. Ну да, напомнили о доме, понятно, что расклеилась. Уж я-то парень, а помню, как рыдал, когда мои родители оставив меня в храме — уехали. Надеюсь до таверны она успокоится, на обед конечно суп еще вчерашний остался, но когда она на кухне — мне намного спокойнее.

— Так, а где твой второй друг живет? — Совершенно бодрым и веселым тоном последовал внезапный вопрос от остановившейся девочки, — и чего там плетешься?

— Овер? — От резкого перепада настроения я даже растерялся, — да вон туда, по улице, направо.

— Ну пошли! Что мы зря рисунок таскаем? Мне же интересно, какие у него глаза будут.

— Ну если ты к нему так с ножом и зайдешь, — рассмеялся я, — то думаю глаз мы не увидем — только затылок.

— Хи! Сейчас уберу. Подержи его пока.

Стянув заплечную сумку, Маша принялась там копаться, что-то перекладывая.

— Все, давай, я его в альбом, а с боков придавлю, чтобы не порезал… Сразу достану, чтобы второй раз не снимать, держи!

С этими словами Маша передала мне рисунок Овера, пока уплотняла альбом в сумке. Не успел я еще раз полюбоваться на знакомый берег речки, оживший на листе бумаги, как у меня его забрали.

— На свой полюбуешься. Давай, нам еще обратно пылить. Надо вернутся до того, как жара наступит.

Но дойти до Овера не удалось. Из соседнего с ним дома вышли сыновья кожемяки — Ганет и Танет. Да, те самые, что вчера избили Яника.

— Маша, обожди пожалуйста, — после короткого размышления остановил льеру, решив, что ее присутствие даст понять, что я склонен разговаривать, а не махать кулаками, — надо переговорить насчет Яника.

— Это они его избили, — мгновенно все поняла девочка, — а ты с ним справишься? Он здоровый!

— Нет, драться я не буду, но поговорить надо. Такие вещи спускать…

— Ой, а у нас батракам разрешают уходить с места работы? — Раздался издевательский голос Танета, старшего брата, уверенной походкой идущего к нам.

— Танет, ты забываешься! — Спокойным голосом, как учил Ивер, было начал я, — Батраков тут нет и не будет, а то что творишь ты…

Рука подошедшего парня резко взметнулась, чтобы дать мне оплеуху, и я, прервавшись, рефлекторно отбросил ее в сторону.

— Ты как со свободными разго… Ого! Поднял руку на свободного⁈ Ну тебя надо наказать!

С этими словами Танет, отведя руку назад, с большим замахом попытался ударить меня в лицо. Я с легкостью уклонился, сместившись влево. Промах внезапно взбесил моего противника и удары пошли один за другим, но от всех я ловко уклонялся или вовсе обидно отбрасывал их в сторону. Ну мне во всяком случае было обидно, когда дядя, ловя мой кулак, бил по тыльной стороне ладони, заставляя меня терять силы, удерживая собственный замах. Вообще Танет всегда был сильнее меня и мы все детство с ним дрались. Сейчас он стал еще больше, но угрозы я в нем не чувствовал — он словно стал медленный и предсказуемый. Я будто бы знал, куда последует его удар — настолько он был медленнее Ивера. Тренируясь с дядей — я не понимал насколько вырос мой уровень — с ним не было заметно эффекта. Но сейчас столкнувшись с тем, от кого доставалось еще в прошлом году… Даже бить в ответ не хотелось, настолько нечестным мне это казалось.

— Берегись! — Вскрикнула Маша и в икры ударило что-то тяжелое и мягкое, а Танет резко рванул ко мне.

Ганет, увидев затруднительное положение брата, не придумал ничего ловчее, чем подкатится мне под ноги. Мелькнувшее перед глазами небо сменилось на утрамбованный грунт дороги, и хоть я смог сгруппироваться и перекатившись почти встал, но именно, что почти.

Боль резко ударила меня по боку, отбрасывая в сторону и едва я упал, тут же пришлось прикрывать голову, от еще одного удара ногой. Танет воспользовался преимуществом на полную и теперь всячески изгалялся, пытаясь достать ногами и не давая подняться. Как мог гасил его удары, но если хоть один удачно пройдет…