Шеф-повар придорожной таверны II (СИ) - Коваль Кирилл - Страница 9

Внезапно атаки пропали и уже поднимаясь и рывком разрывая дистанцию, я услышал вскрик льеры и звук падения.

Маша набросилась на пинающего меня Танета, повиснув на руке, а тот одним лишь взмахом отбросил ее в сторону. Но я уже стоял на ногах. И вид сидящей на земле, держась за локоть и растерянно смотрящей на нас Маши мгновенно заглушил все наставления дяди по недопустимости использования боевого искусства к тем, кто не является воином.

Стелющийся шаг к Танету, нырок под мгновенно выброшенную в мою сторону руку и резкий боковой удар в открытую печень. Боль еще только доходила до сознания парня, а кулак правой руки, выброшенный вперед, столкнулся с его челюстью. Танет «поплыл», отшатываясь, а у меня сбоку мелькнула тень, но помня о коварстве младшего брата противника, быстро сместился в сторону и дал хорошего пинка Ганету, аккурат пониже спины. Боевой запал мальца улетел на обочину вместе с владельцем, а я снова накинулся на начавшего приходить в себя Танета.

— А ну прекратить!

— Вес, стой!

Раздались крики и противника, ухватив за плечи, придержал Герг, отец Овера, а на мне повис сам Овер, выскочившие из своего двора.

— Все, я спокоен, — расслабился я и немного развел руки в стороны, с удовлетворением наблюдая, как разом обмякший Танет присел на одно колено на дорогу.

Поделом. Но главное…

— Льера Мария, с вами все в порядке?

— Локоть ободрала, — неестественно спокойным голосом произнесла Маша, баюкая левую руку.

Я проследил ее взгляд и оцепенел. В пыли дороги, раздавленный тяжелым сандалем Танета валялся лист бумаги с рисунком Овера.

Я наклонился и медленно поднял, намереваясь сдуть песок, но увидел, что смысла в этом нет. Лист просвечивал множеством мелких дырочек от вдавленных камней, а прямо по центру шел длинный разрез от ребра подошвы. Рисунок был безвозвратно испорчен.

— Весел, потрудись объяснить, что тут произошло⁈ — Строгим голосом спросил у меня Герг, отец Овера, отпуская Тенета и подходя к льере, но увидев мое лицо, тут же спросил, — что это у тебя там?

Вместо меня ответила Маша.

— Мы шли Оверу подарок вручить, — принимая руку Герга поднялась с земли девочка, — эти двое вчера избили Яна, в смысле Яника, Вес хотел с ними поговорить об этом, а этот здоровый начал его оскорблять. А потом и вовсе бросился с кулаками. Только Весу ничего не смог сделать. Вес с ним словно игрался, не давая себя ударить, но и не ударяя в ответ.

Она даже это успела понять! Ничего себе! А девочка продолжала.

— Младший сзади под ноги кинулся, Весел упал, и этот кинулся пинать его в лицо, вон как в кровь разбил.

Чего он мне разбил? И тут словно выжидая этого момента заныла губа и коснувшись ее я понял, что какой-то удар я пропустил, не ощутив в горячке боя. А появившейся крови хватило, чтобы Маша потеряла самообладание.

— Я испугалась и попробовала оттащить вот этого, старшего, а он откинул меня в сторону. Ну и подарок, который рисунок — выпал…

— Просто откинул, не ударил? — Как-то осторожно уточнил Герг.

А Овер тут же сунулся мне через руку, разглядывая, но стоило ему понять, что изображено на картине, его словно подменили.

— Ах ты вонючий… — Скомкав последнее слово, Овер, взревев раненным медведем, кинулся с кулаками на опешевшего Танета.

Сын кожемяки так растерялся, что Овер успел ударить того по лицу пару раз, разбив нос, прежде чем начал сопротивляться и защищаться. Отец быстро перехватил сына, оттащил его и встряхнул.

— А тебя-то какая муха укусила⁈ — Рявкнул Герг на Овера, на что тот вырвал удерживаемый рукав, подскочил ко мне и, выхватив лист бумаги, сунул отцу под нос.

Герг, разглядев, сглотнул и перевел взгляд на Танета. И этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Тот, запрокинув голову — пытаясь унять льющуся из носа кровь, с недоумением уставился в ответ.

— Малой, как там тебя, Ганет? Бегом за отцом! — Рявкнул охотник, осторожно пытаясь разгладить рисунок.

— Бесполезно, — остановила его действия Маша, — там несколько слоев, они осыпятся скоро. Проще заново нарисовать. Их надо на досточку клеить или в жесткую рамку…

— Сколько он стоит? — Почему-то шепотом спросил у льеры Герг.

— Не знаю, — отмахнулась Маша, выгибая руку и пытаясь рассмотреть локоть, — это должен был быть подарок Оверу. Так что сами назначайте цену и разбирайтесь с этим отморозком. Вась, пойдем домой, а?

— Льера, сейчас придет отец Танета, вы сможете высказать свои претензии…

— Не хочу, — отмахнулась девочка, и я увидел, что у нее глаза полные слез, еле себя сдерживает.

— Пусть приходит в таверну, — уверенным тоном сказал я, беря Машу под здоровую руку и, подхватив ее сумку, направился с ней к выходу из деревни.

Овер было двинулся за нами, но тихий оклик отца быстро остановил его. Мы же едва свернули на боковую улочку, откуда лугом по тропинке было в три раза короче, и скрылись из виду, как девочка уткнулась мне в грудь и разрыдалась.

— Просто поговорю, да⁈ Поговорю⁉ Ты же видел, что они с Яном сделали⁈ Да сразу надо было ему… — Плакала девочка, говоря совершенно не то, что я ожидал от нее услышать, — мне конечно повезло, что вы такие честные и благородные, но ты слишком добрый! Сразу надо было ему по морде настучать! А я так испугалась! Я думала он тебя…. Он так страшно пинал тебя!

Я что-то бормотал в ответ, пытаясь объяснить, что Танет ничего мне особо не повредил, разбитая губа почти и не болит, я даже не понял, как он ее задел, и мне больше рисунок жалко.

— Да рисунок-то ерунда, я новый нарисую, два-три дня! Эскизы и скетчи все остались, да и твой рисунок у меня для образца есть. А вас какая-нибудь травница-то есть? А то заражения крови мне только не хватало…

Вот к чему я никогда не привыкну, так это к ее переходам в разговоре.

— Ого! — Раздался голос Ивера, вышедшего из таверны и рассматривающего нас, весело щурясь, — И вас тоже раскрасили? Может тоже сходить?

— А пусть не лезут! — Невпопад воинственно ответила Маша, — это вы еще наших противников не видели!

— Ого, так я целое сражение пропустил? — Откровенно рассмеялся дядя, увидев, что слезы девочки исчезли как по волшебству, — виру за сколько трупов платить надо будет?

— Э-э… Весел был милостлив и не стал никого добивать, — пошла на попятную девочка и тут, скуксив несчастную мордашку, спросила, — мне надо продезинфицировать рану, пока не начался сепсис, йод, зеленка или хотя бы спирт есть?

Понял только про рану и крепкую выдержку из вина? Но дядя оказался догадливее.

— Пойдем, глянем твою боевую рану и ты мне расскажешь, что произошло. Вес, умойся, ты словно лицом поле пахал. И рубашка вся в мокрых разводах…

— Рубашку — это я, — уходя, успела пояснить Маша.

Сходили, блин за ножиком. Хоть не выходи с Машей наружу — вечно что-то случается!

Глава третья

Меняем традиции

Глава третья. Меняем традиции.

Еле заставил себя встать утром. Тело болело так, словно вчера полдня тренировался с Ивером. А я просто работал в таверне! Но народу вчера было — как никогда. Только успевал — таскать, убирать, наливать, рассчитывать… Все слилось в одно пятно. Заработанное считали уже засыпая. Но засыпая счастливыми: заработали в два раза больше, чем днем ранее. Маша на ужин готовила что-то безумно вкусно пахнущее, но «это» я даже не попробовал, закончилось еще в первую волну приехавших, и потом она просто делала кашу со шкварками и копченостями, что была замочена на утро. Потом еще кашу, и еще… Гости съели почти все запасы сыра и колбасы, изрядно сократили соленья. Доели грибы, которые уже приготовили через дней десять выкинуть, если не съедят!

На кухне уже занималась тестом Лаура, которая при виде меня махнула рукой в сторону казана.

— Марию не будила, на завтрак еще много каши осталось, подогреть надо. А яичницу мы и без нее нажарим. Пусть девочка отдохнет?

— Конечно! Если меня вчера так умотало, то как она-то держалась⁈