Ликвидаторы (СИ) - Грохт Александр - Страница 63

Не кулаком — основанием ладони, в подбородок, снизу вверх. Удар получился жёстким и неожиданно сильным даже для меня — голова откинулась назад с хлопком-щелчком ломающихся позвонков, а из лопнувшей гортани показался окровавленный позвоночный столб.

— Нихрена себе! Это что за дрянь ты себе ввёл, что так разогнался? — сказал Бес, глядя на меня с чем-то похожим на профессиональный интерес.

— Стимулятор. Но на меня он как-то иначе работает, чем на других. Эффект не проходит — он будто бы меняет что-то внутри.

— Уверен, что оно стабильно работает?

— Абсолютно. Иначе я был бы уже мёртв не один раз.

— Что работает? — тихо спросил Иван Дмитриевич.

— Потом объясню. Где пульт?

— Третий коридор направо. Комната без таблички, серая дверь. Там кодовый замок, код я помню наизусть — если его не меняли.

— А могли?

— Мальчик мой, этот объект законсервирован с девяносто пятого года. Вряд ли кто-то снисходил до смены кодов на секретных дверях в торговом центре. Официально этого объекта не существует. Его нет ни в каких реестрах. Но технически… это возможно.

— Код — «Валькирия», да?

— Верно. — Взгляд старика стал крайне острым — видимо, профессиональное. Я с его точки зрения даже в теории не мог знать этих кодов. — Я всегда любил Вагнера. «Полёт Валькирий» — знаете, наверное?

Я молча кивнул, и мы двинулись дальше. Третий коридор направо оказался служебным — низкий потолок, трубы наверху, запах пыли и чего-то технического, старого. Аварийное освещение здесь не работало совсем, и Бес включил что-то на своём запястье — узкий синеватый луч, нечто среднее между фонарём и лазером, но светивший достаточно широко для ориентирования.

Серая дверь была там, где сказал генерал. Иван Дмитриевич подошёл к кодовому замку — старому, механическому, с крутящимися цифровыми кольцами — и начал набирать. Медленно, аккуратно.

Девять оборотов. Щелчок. И стальная створка на миллиметр сдвинулась, открывая доступ.

— Сюда, — сказал Иван, с усилием распахивая дверь.

За толстенной стальной плитой оказалась небольшая комната. Пульт управления — старый советский, с тумблерами и клавишами, с экранами, которые сейчас были мертвы, и с одним красным индикатором, который светился. Всё это было покрыто слоем пыли лет тридцати. Сюда никто не ходил — да и зачем? У Смита был доступ к бункеру без спецлифта, а больше никто сюда попасть и не мог. Ну, кроме одного-единственного человека, который сейчас стоял рядом с нами.

На столе рядом с пультом стояла пепельница. Огромная, нелепая, явно самодельная — выдолбленная из серого камня, с овальным углублением внутри. Тяжёлая, судя по тому, как она стояла. Камень был неправильной текстуры — пористый снаружи, но с каким-то внутренним блеском. Не как гранит, не как известняк. Что-то другое.

Бес подошёл к пепельнице. Наклонился. Достал какой-то прибор — маленький, плоский — и поднёс к камню. Прибор тихо пискнул.

— Это он, — сказал Бес, и в его голосе было что-то, чего я раньше не слышал. Облегчение. — Это керамет. Чистота около шестидесяти процентов, но нам хватит.

— Забирайте, — сказал Иван Дмитриевич. — Она ваша. Мне она никогда особенно не нравилась.

— А зачем вы её здесь держали? В ваши времена вроде бы тоже с курением боролись.

Старик посмотрел на меня с неожиданной теплотой.

— Я никогда не курил, Женя. Мне её подарили. Пришлось поставить на стол — сначала в кабинете, иначе дарители бы огорчились. Но она слишком большая, поэтому через некоторое время переместилась сюда.

Бес бережно опустил сверхценную «пепельницу» в контейнер, извлечённый из небольшого с виду рюкзака за спиной. Одна из трёх задач была выполнена. Но прежде чем идти дальше, нам предстояло активировать здесь часть электроники — пульт дистанционного управления входом в бункер и предохранительный блок.

Зачем это было сделано именно так, Иван Дмитриевич объяснил ещё по дороге. Система контроля активирует доступ к шахте, включает сигнализацию и подаёт энергию вниз, на основной пульт — в бункере. Прибывший туда на лифте начальник станции вместе с дежурным активирует заряд. Система была устроена именно так, чтобы никто в одиночку и незаметно не смог запустить процесс.

— Логика «союзной» безопасности, — объяснял генерал, пока мы шли к спецлифту, укрытому на третьем этаже. — Двойное подтверждение, разнесённые в пространстве точки запуска: аварийный вход коменданта и само техническое средство спуска. Один человек физически не может добраться от одного пульта до другого быстрее определённого времени — охрана успеет среагировать на любого диверсанта. А группу здесь засекли бы в любом случае. Это исключает намеренный запуск при нейтрализации коменданта или проникновении вражеского агента.

— А намеренный запуск самим комендантом? Например, при шантаже его семьи?

— При наличии обоих ключей и обоих кодов — возможен. Именно поэтому у меня нет ни семьи, ни детей. Это было просто запрещено. А когда я покинул пост — уже стало как-то поздно. — Генерал тихо вздохнул. — Да и не хотелось уже. Давайте спускаться, Евгений. Там внизу уже орёт сирена. И нас гарантированно будут ждать.

Но ждали нас гораздо раньше — кто-то обнаружил отсутствие на связи сразу двух групп на этаже и выслал нам комитет по встрече.

Несколько фигур в конце коридора, одна из которых сразу обернулась на звук наших шагов. Бес поудобнее перехватил свою фантастическую пушку и, вскинув её к плечу, залил коридор огнём.

Шесть человекообразных фигур исчезли в пламени, не успев сделать ни единого выстрела. Пришелец из иных миров довольно хрюкнул, а потом посмотрел на экранчик на своём оружии и заметно погрустнел.

— Так, у нас с тобой явно проблемы. Я прихватил плазму, но не догадался глянуть на батарею и сунул почти севшую. У меня максимум десяток выстрелов остался. Вот же блин…

Тем временем внутри здания заревела сирена, а с нижнего этажа раздался топот ног. Пока я соображал, где лучше занять позицию, Бес решил проблему кардинально.

Он в прямом смысле растворился в воздухе — кожа стала практически прозрачной, выдавало его лишь лёгкое марево да звук шагов. Эта пародия на «Хищника» ринулась по лестнице вниз, навстречу топоту. Там раздались вопли, хлёсткие удары, несколько очередей из автоматов — и наступила тишина.

— Всё, можем не торопиться — всех желающих пообщаться я отправил к их богам, — буднично раздалось у меня за спиной.

Фигура Беса проступила из воздуха. Он был слегка забрызган кровью, зато успел разжиться трофеями — в подсумках болталось несколько разных пистолетов, а в руках был АК.

— Какая примитивная… и при этом крайне эффективная конструкция, — сказал он, с интересом разглядывая автомат.

— А тож. Из него уже семьдесят лет друг друга убивает половина населения нашей планеты.

— Погоди ка…это что, АК?

Тут пришла моя очередь удивляться.

— Ну да, автомат Калашникова, был такой оружейник у нас в стране. После Великой Отечественной сразу считай и создал это чудо техники.

— Забавно…очень забавно…и планету вы называете Земля, да?

— Ну а как еще?

— Круто…у нас в шаттле лежит АК–217, «Отбойник» в просторечии. Автоматическая винтовка производства концерна Калашников. Так что в этом наши миры совпадают…

— Миры?

— Ну, да. Давай я потом объяснюсь, а? Когда мы все в безопасности будем, сядем на вершине какой–нибудь клевой горы, разложим там скатерти, поставим кучу вкусной натуральной еды и алкоголя, и я все расскажу тебе. Клянусь!

— Ладно…но хоть на один вопрос ответишь? Как ты это делаешь? Ну… такая скорость, вот это вот исчезновение.

— Импланты нервно-мышечного усиления, — пояснил он мне, заметив мой взгляд. — Плюс адреналиновые регуляторы. Плюс ещё кое-что. Не спрашивай, долго объяснять.

— Больно?

— Что — больно?

— Иметь всё это внутри.

Он подумал.

— Иногда. Зато удобно.

Мы дошли до нужной комнаты на третьем этаже — ещё одна серая дверь, ещё один механический замок. Иван Дмитриевич набрал код — другой, длиннее. За дверью — маленькая комната, почти копия нижней, но пульт здесь был другим: новее, с электронными индикаторами, хотя и тоже явно не вчерашний.