Восхождение Плотника. Трилогия (СИ) - Панарин Антон - Страница 156

– Дедуль, ну ты чего в самом деле? Я ж знаю что ты не такой бука каким хочешь казаться. – Продолжил я подтрунивать над стариком.

Он тяжело вздохнул и тихо произнёс:

– Чёрт старый. И на кой‑чёрт стоило языком трепать? Шпынял бы его дальше, да горя не знал. Теперь же всю плешь проест, засранец…

– Проем, обязательно проем. Ха‑ха‑ха. – Рассмеялся я, приобнял старика, но он тут же сбросил мою руку. – Ой какие мы ранимые.

– Всё, рот закрой и не разговаривай со мной хотя бы до конца дня, а то ей богу придушу поганца. – Попросил мастер и я сделал вид что закрываю рот на замок, а ключ передаю ему.

Древомир принял невидимый ключ, а после со всего размаха зашвырнул его в лес. Он одарил меня скупой улыбкой и мы пошли дальше молча.

Спустя полтора часа ельник расступился, и впереди показалась поляна с забором из сосновых жердей и двумя земляными крышами виднеющимися из‑за него. Дым из трубы землянки тянулся тонкой сизой нитью, а значит Петруха вместе с гаврилой тоже были на месте и уже работали над созданием мебели.

Чем ближе мы становились к мастерской тем отчётливее слышали стук топоров. Спустя минуту мы встретились с командой лесоповала. Шесть человек работали топорами расчищая дорогу шириной в три метра. Двое валили деревья, ещё двое выкорчёвывали пни, и оставшиеся два работяги тут же делили поваленные деревья на части и тащили брёвна на телегу чтобы потом отвезти в мастерскую.

– Ну чё? Как денёк? – Крикнул Древомир.

– По маленьку! Жопа уже в мыле, но спину ещё не сорвали. – Хохотнул Захар смахнув пот со лба.

– Молодцы! – Похвалил я. – Если будете так же работать, то сколько времени уйдёт на то чтобы дорогу проложить до Микуловки?

– Ох, да кто ж его знает? Просеку сделаем недели за три, а вот пни выкорчёвывать, почву разравнивать и выкладывать булыжником, это дело не на недели, на, а месяца.

– Ага. А то и на год. – Поддакнул Гоша Чернов.

– Ну насчёт года ты загнул. Вшестером думаю быстрее управимся. Но да, работы непочатый край. – Добавил Захар и вернулся к рубке.

– Тогда не буду вас отвлекать. Трудитесь, а часика через четыре на обед подходите.

– Как прикажете господин начальник. – Улыбнулся Захар и нанёс удар по сосне.

– Ишь чё. Господин. – Кривляясь произнёс Древомир и мы зашагали в сторону мастерской. – Вырос щегол, теперячи вон чего! Начальник. – Не унимался мастер ткнув пальцем в небо.

– Жаль что ты мой родственник, а то бы урезал тебе премию за панибратское отношение. – Улыбнулся я.

– Опять тарабарщину какую‑то несёшь. Ярик, где ты этой чуши нахватался?

– Ну как же? Сегодня с ведьмой общаюсь, а завтра с лешим. Сам понимаешь компания необычная, вот и лексикон приходится свой расширять и модифицировать.

– Тьфу ты! Окаянный. Иди работай. Сил нет слушать вот эти твои словечки.

– Ага. Иду. – Улыбнулся я и направился прямиком в мастерскую.

Не успел я войти внутрь здания, а за окном уже начало темнеть. День прошел весьма быстро и шаблонно. Монотонно делаешь столы, потом стулья и снова столы. Обед и снова столы, стулья, столы. С одной стороны я радовался тому что мы к прибытию Кирьяна сделаем столько столов, сколько вся чёртова знать не сможет выкупить при всём желании. А с другой стороны становилось скучновато.

Быстрее бы доделали дорогу, тогда бы я привлёк мужиков на производство, на полный рабочий день. Обучили бы их сборке стульев и столов, потом шлифовке и заливке. Петруха бы стал надзирателем над укладчиками коры и прочих украшений, а мы бы с Древомиром стали творить! Отлили бы первый шкаф из эпоксидки или трон? А может и вовсе входную дверь, чего нет то?

Идей масса, но из‑за монотонности время стало тягучим как смола. Да, день быстро закончился, однако из‑за неясной тревоги, я не чувствовал удовлетворения. Скорее было ощущение что я слишком медленно развиваюсь. Правда в каком именно направлении я медленно расту, было совершенно не ясно.

Закат догорал за верхушками елей бледной рыжей полоской, выйдя из мастерской, я окинул взглядом стайку батраков стоящих у ворот и заглянул на склад. Изумрудные столешницы с золотыми прожилками мерцали в полумраке мягким молочным сиянием, и каждый предмет мебели ловил отблеск закатного света из узкого окошка, преломляя его в глубине застывшей слизи.

Красивое зрелище, от которого я даже испытывал гордость, хотя косяки у столов имелись и их предстояло устранить, но всё это завтра.

– Закрывай уже, хватит любоваться, – буркнул Древомир выходя из мастерской. – А то спать хочется, аж живот урчит. – Пошутил мастер.

Он был прав. Есть и правда хотелось. Хотя какой к чёрту есть? Хотелось именно что жрать! Я прикрыл тяжёлую дубовую дверь склада, задвинув засов до упора и проверив его на прочность коротким рывком. Дверь сидела крепко и не люфтила, а значит, никакой зверь внутрь не пролезет, правда от человека такая дверь не убережет. Человек может и в окно пролезть при желании. Нужны нормальные ставни и навесной замок.

Петруха выскочил из мастерской с вилами на плечах и басовито спросил:

– Ну чё, двинули по домам? А то Анфиска обещала пирог с грибами. А ежели пирог остынет, то это уже и не еда вовсе, а так, мазня какая‑то.

– Молись чтобы никто твои слова Анфиске не передал. – Усмехнулся Древомир.

– Не, ну а чё? Я не прав что ли⁈ Мужики, вы хоть меня поддержите! – Петруха осмотрелся по сторонам, но мужики только посмеивались.

– Короткий язык залог долгой и счастливой семейной жизни. – Со знанием дела сказал Захар и закурил самокрутку.

– Да идите вы. – Отмахнулся Петруха, но не обиделся, а широко улыбнулся.

– Ладно, идём по домам. Сегодня хорошо потрудились. – Сказал я и собрался было шагнуть к воротам, когда услышал свист.

Тонкий протяжный звук рассёк морозный воздух откуда‑то с юго‑востока, из‑за ельника. Я не сразу понял, что это такое, потому что свист был похож на голос ветра, запутавшегося в еловых ветвях. Но ветра не было, воздух стоял неподвижно, и я замер посреди двора, вслушиваясь в наступившую тишину, а потом заметил огонёк, который становился всё ярче и ярче.

Пятью минутами ранее.

Трое стражников шли через лес уже второй час, и с каждым шагом настроение у них портилось. Мороз крепчал, ноги цеплялись за бурелом, а ветки елей хлестали по лицу. Первым шёл коренастый мужик лет тридцати пяти с обветренным лицом и коротко стриженой бородой. За ним переваливался самый молодой и самый недовольный из троих, а замыкал цепочку высокий и жилистый стражник с вечно поджатыми губами.

– Да чтоб тебя, – выругался молодой, провалившись по колено в сугроб, прикрытый валежником и обратился к коренастому. – Ты уверен что мы правильно идём? Мы тут вроде проходили, вон ту кривую ёлку я точно видел.

– Все ёлки кривые, как и твоя рожа, – буркнул коренастый не оборачиваясь. – И да, мы правильно идём, рот прикрой и не ной.

Молодой выдернул ногу из снега и сердито засопел. Ему было холодно, голодно и совершенно непонятно зачем они вообще сюда попёрлись. Приказ старосты звучал просто: найти лесную мастерскую Ярого, дождаться темноты и поджечь её.

Вот только простота приказа никак не компенсировала сложность его исполнения. Зимний лес превращался в ледяной лабиринт из поваленных стволов и обледеневших оврагов. Днём можно было бы с лёгкостью проследить за трудягами, а вот в сумерках…

– Мужики, а может объясните мне по‑человечески, – снова подал голос молодой, перелезая через очередное бревно. – Какого лешего мы должны мастерскую жечь? Ярый мне лично ничего плохого не сделал. Парень сам работает и людям работу даёт. Считай девять семей на себе тянет. А мы что же? Спалить мастерскую должны и всех заработка лишить?

Коренастый резко остановился отчего молодой врезался в его спину.

– Микула велел, значит сделаем. Не нам с тобой обсуждать приказы.

– А я и не обсуждаю, я просто понять хочу, – не унимался молодой. – Раньше Микула таких приказов не отдавал. А вызвал на ночь глядя, сунул луки и тряпки в масле, и велел чтоб пепелище после себя оставили. Это как вообще? Староста на мой взгляд должен заботиться о жителях деревни. А ежели мы без хлеба оставим девять семей, то какая это к чёрту забота?