(С)нежная магия - Одувалова Анна Сергеевна - Страница 2

Кассиан даже не пытался что-то объяснить. Просто смотрел своими изумрудными глазами — холодно, отстраненно, как смотрят на незнакомца. И этот взгляд что-то сломал внутри меня. То, что для меня было миром, для него оказалось случайностью. Больше мы не виделись.

С тех пор Вьюжхолл перестал быть местом волшебства, где исполняются все самые заветные желания и магия оживает. И каждый Снежный праздник, пока семья собиралась там, я оставалась в своей мастерской, и старательно делала вид, что забыла юношескую безответную любовь. Я так часто себе это повторяла, что и правда, забыла. Поверила, что излечилась и могу двигаться дальше.

В этом году придется вылезать из своей раковины. Ради Лили, ради семьи, которую я, вопреки всему, любила, мне предстояло вернуться в самое сердце зимней сказки, которая для меня давно превратилась в ледяную ловушку. И посмотреть в те самые зеленые глаза, которые я все пять лет так старательно стирала из памяти. Есть ли шанс, что Кассиана в этом году не будет? Но я знала ответ на этот вопрос. Нет. Он, пожалуй, единственный из всей нашей многочисленной родни, к баронессе относился не только как к источнику возможного богатства. Хотя я и не понимала, что можно любить в склочной старухе с мерзким характером.

Я глубоко вдохнула. За окном снегопад усиливался, затягивая мир белой, безмолвной пеленой. Волшебная зима приближалась. И она несла с собой не только запах имбирного печенья и обещание чуда, но и привкус старой боли, которую я обещала себе преодолеть.

Путь в провинцию Соноуг занял почти сутки, и я успела сотню раз пожалеть, о том, что поддалась на мамины уговоры. Не то, чтобы у меня был выбор, но именно это и вгоняло меня в уныние все сильнее. Я злилась на своих за то, что наследство — это морковка, которую баронесса давным давно подвесила у всех перед носом. Можно делать, что угодно, выполнять любые ее капризы только это никак не повлияет на исход дела. Деньги получат самые близкие и это точно не троюродная внучка с семьей.

Я устала, измучилась, представляя встречу с Кассом и наш разговор, который неминуемо состоится. В своих мыслях я была жалкой и косноязычной, что не добавило мне хорошего настроения.

Узкий зимник вился между гор, укутанных в переливающиеся на солнце снежные шубы, сквозь сосновые леса, где ветви гнулись под тяжестью пушистого снега. Воздух был холодным, чистым и звонким, как хрусталь. Лили прилипла к окну кареты и непрестанно ахала, указывая на ледяные водопады, замерзшие речные стремнины, похожие на драконьи хвосты, и одиноких белых оленей, мелькавших в чащобе. Я не разделяла восторгов младшей сестры, когда я пребывала не в духе, мало что могло меня впечатлить. К тому же, я очень хорошо помнила эту дорогу. Открывающиеся виды мне были не в новинку. Ей тоже, но Лили пока никто еще не разбивал сердце, и поэтому детский непосредственный восторг ее не покинул.

Ближе к сумеркам дорога превратилась в широкий укатанный тракт, по обеим сторонам которого возвышались ледяные скульптуры — фантастические птицы, диковинные звери и строгие профили самих Лоуров. Госпожа, всегда украшала подъезды к имению, и каждый год украшения отличались. Когда-то я мечтала, что однажды тракт украсят мои скульптуры, а потом перестала сюда ездить.

Впереди, в разрыве меж двух скалистых пиков, похожих на стражей, показался сам величественный и неповторимый Вьюжхолл. В этот момент даже мое сердце замерло, а потом застучало часто-часто, а Лили вообще не удержалась и взвизгнула.

Замок был высечен из темного серо-голубого камня, но сейчас на остроконечных башенках и зубчатых стенах лежали идеально белые, пухлые шапки снега. Множество окон светились теплым желтым огнем, отражаясь в гладком, как зеркало, льду замерзшего рва. Кованые ворота, украшенные витиеватым гербом с двумя скрещенными ледяными кристаллами, были распахнуты настежь, словно гигантская черно-серебристая пасть. Вьюжхолл ждал гостей. «Или жертв», — мрачно подумала я, отмечая, что дурное настроение превращает меня в вечно бурчащую, злобную бабульку. Ну, как баронесса.

Наш экипаж медленно въехал во внешний двор, кишащий людьми и экипажами. Слуги в темно-синих ливреях с серебряной отделкой бегали с чемоданами, конюхи вели оседланных лошадей, а из многочисленных дверей то и дело выходили группы родственников. Я видела знакомые и полузнакомые лица: двоюродные тети, обросшие семьями, давно повзрослевшие дети тех самых тетей, пожилые дяди с важными манерами. В общем, как и всегда. Именно на Снежном празднике можно было вспомнить, какая у тебя большая семья. И каждый год она разрасталась, появлялись новые лица, а хорошо знакомые неуловимо (а иногда, и очень уловимо) менялись. Они съехались со всех уголков Империи в этот затерянный между горами древний замок, чтобы выразить почтение источнику благосостояния и власти — баронессе Ванессе Рэ Лоур.

Мать суетливо поправила свою шляпку, отец выглядел напряженным, как всегда перед лицом семейной суеты. Только Лили сияла, ее глаза бегали по двору, пытаясь охватить сразу все — и ледяные гирлянды на балконах, и огромную заснеженную елку в центре двора (она росла здесь все время, сколько я себя помню), и нарядных гостей. Когда-то я была похожа на нее, тогда я заметила Кассиана впервые и безоговорочно влюбилась, а он видел во мне лишь младшую сестренку своего друга.

— Поторапливайтесь, не создавайте толпу, — прошептала мама, выходя из кареты и оглядываясь на скопище родни. Ее суетливое волнение невольно передалось и мне, хотя сама я не испытывала никакого трепета не перед баронессой, ни перед ее деньгами. И вообще устала, хотела в душ и домой. Ни то, ни другое в ближайшее время мне не светило. Душ в ближайшие несколько часов,а домой в ближайшие несколько дней.

Нас поглотил поток людей, движущийся к главному входу. Вместе с нами прибыли еще несколько экипажей. В холле замка, в просторном атриуме с громадной люстрой из ледяных сосулек (заколдованных, чтобы не таяли), было более тесно и шумно. Воздух гудел от приглушенных разговоров, смешков, звяканья бокалов. Госпожа считала, что приветственный бокал игристого делает семейные сборища более неформальными и радушными. Видимо, в детстве ей забыли сказать, что семейные встречи радушными делает не игристое, а люди, которые тебя ждут. В обществе баронессы хоть залейся игристым ни радушия, ни тепла ни прибудет.

Здесь пахло хвоей, воском и дорогими духами. Прямо перед нами, в центре зала, на невысоком каменном возвышении, куда поставили массивное, обитое красным бархатом кресло, восседала она.

Баронесса Ванесса лэ Лоур. Сухонькая, как осенний лист, старушка, казавшаяся еще меньше в огромном кресле с высоко поднятой спинкой. Она была укутана по самые уши в роскошную, белоснежную норковую накидку, а поверх колен лежал толстый вязаный плед из ажурной шерсти. Сзади кресла, положив руки на спинку, стоял симпатичный мужчина лет сорока с аккуратной проседью у висков и спокойным лицом. Рядом расположился еще один, помоложе, с тщательно уложенными волосами и безупречной осанкой. Слухи о том, что баронесса окружает себя красивыми помощниками по хозяйству, явно не лгали. Госпожа внимательно и цепко следила за вновь прибывающими.

Ее весьма теплая одежда не была прихотью, из-за вновь прибывающих гостей двери холла практически всегда оставались распахнутыми, поэтому здесь было довольно зябко.

Тонкие губы баронессы были сжаты в жесткую, неодобрительную ниточку. Словно хозяйка замка заранее порицала всех здесь собравшихся. Впрочем, почему «словно»? Баронесса определенно всех нас порицала и не считала нужным это скрывать.

Очередь из прибывших двигалась в ее сторону, замирала на секунду для почтительного поклона или реверанса, слышала пару сухих слов и отплывала в сторону, освобождая место следующим. Подошли и мы.

— А, Мелисса, — голос у Ванессы был неожиданно низким и хрипловатым, как скрип снега под сапогами в погожий морозный день. Похоже, баронесса любила проводить время с трубкой. Ледяной взгляд скользнул по моей матери. — Поправилась. Знатно. Аристократке быть толстой — дурной тон. Возьмись за свою фигуру, а то муж начнет засматриваться на молоденьких. Конечно, в вашей семьей все капиталы всегда были за нашей семьей… так что, может статься, он тебя и не бросит, но исключительно из корыстных побуждений.