История одной ненависти - Бояринова Дара - Страница 10

– Вы не волнуйтесь, Тина, мы разберемся, но сегодня вы были главной и единственной подозреваемой, и спасло вас от ареста и отправки в наручниках в камеру только сказочное появление полицейского у вас в гостях. К тому же стрелок ну о– о– очень был похож на вас телосложением. Вот так! У вас есть револьвер?

– Нет! Зачем?!

– Ладно. Ну что ж, мисс Тина, на сегодня все. Мы с вами еще встретимся и запротоколируем некоторые вопросы. Если вам не трудно, вы подъедете к нам?

– Хорошо, мне не трудно, тем более что, как выяснилось, мне очень полезно бывать в обществе представителей власти, – усмехнулась Тина.

– Я рад, что вы сохраняете чувство юмора. Как мне связаться с вашей подругой Лаурой? Мне надо с ней побеседовать.

– Ее полное имя Лаура Миркл.

– Спасибо, – записал в блокнотик данные Итан. – А подскажите координаты мисс Одри?

Тина продиктовала.

– Если хоть что– то покажется вам подозрительным или вы вспомните какие– нибудь факты, детали, даже незначительные, звоните в любое время, тут указаны все телефоны, – Итан, записав все данные, протянул ей визитку.

– Хорошо, спасибо.

***

Итан встал из– за стола, убрал блокнот, ручку и направился к выходу. Он поймал себя на мысли, что ему совсем не хочется уходить. Ему было уютно, приятно, сытно и не хотелось думать о том, что дома его ждет друг и соратник, майор Ролан Григ. Ролан был следователем, как говорят, поцелованный Богиней, и имел в послужном списке кучу ранений, раскрытых дел и задержаний. Он чувствовал интригу преступления печенкой и часто, вопреки сложившейся версии, именно это его чутье и помогало раскрыть дело.

Ролану было немного за сорок, и он всю свою жизнь был холостяком, потому что весь, с потрохами, принадлежал одной– единственной «женщине» – своей работе. Он со своей бригадой занимался этим делом вместе с прокуратурой в лице Итана. Сейчас они сядут за стол, выложат друг другу, что накопали за день, и попробуют выработать хоть какое– то направление поисков.

Ну хоть какое– то!

– До свидания, Тина, – попрощался Итан, великосветским тоном пытаясь унять непонятную досаду.

– До свидания, Итан, – сказала Тина.

***

Глава 3

Я позвонила Лауре, как только закрыла за следователем – господитыбожемой! –прокуратуры дверь. Ну а кому еще я могла позвонить?

– Ларик, здравствуй!

– Здравствуй, солнышко! Как ты там?

– Ларка, бери Арти, и приезжайте ко мне.

– Что опять случилось?! – заорала Ларка.

– Лар, ты приезжай, я все расскажу, только не гони, ради всех Богов!

– Мы сейчас приедем, жди! – проорала Ларка и бросила трубку.

После ухода этого большого, сурового Итана Кёрка мне вдруг стало так тоскливо в этом большом доме. Такого приступа одиночества я не испытывала, пожалуй, никогда в жизни. Даже когда умирала там – на Земле.

И еще мне стало страшно!

Кому могло понадобиться представлять меня преступницей? И зачем? Так! Главное не паниковать! Сейчас приедет Ларка, и мы все обсудим и обязательно что– нибудь придумаем! Мы найдём выход, как случалось уже не раз.

***

С Ларкой мы дружили всю жизнь. Всю мою жизнь в этом мире. С того самого дня как Лаура Миркл будучи десятилетним сорванцом сбежала от гувернантки и спряталась в мешке с картошкой на кухне леди Турсенс, где её и обнаружила я. Тогда Ларка жила с родителями через три дома от нас. Ларка была единственной моей ровесницей, которая не понимала, почему моя увлеченность учебой, и то, что я всего лишь племянница экономки леди Турсенс, может служить причиной шуток или нежелания дружить со мной. У нее совсем иначе были устроены мозги, чем у всех детей. Мы были полными противоположностями: я – высокая, худая – это уж потом я отъелась и округлилась во всех важных и стратегических для каждой девушки местах, а Ларка – маленькая, миниатюрная, словно фея из сказки. У меня темно– рыжие густые вьющиеся волосы, а у Ларки тот самый идеальный роскошный платиновый блонд, которого так стремятся достичь все блондинки на Земле. Добавьте к этому невероятные голубые глазищи и коралловые губки бантиком на красивом кукольном личике. Мужики столбенеют при виде неё. Уж поверьте. Я же могла похвастаться только темно– рыжими кудрями с красивыми гранатовыми прядями, чистой, без единой веснушки, как это не странно для моего типажа, кожей, и красивой формой серо– зелёных глазам. В целом я была довольна своей внешностью. Про такую внешность можно сказать – миловидная.

Что касается характера, то тут «мамаше» Локвуд нужно сказать спасибо. Тётку очень беспокоило моё равнодушие. Положение спас тот самый маг, что разбирался с моим блокировочным тату: из– за каких– то там перекрытых каналов девочка стала безразличной, иногда даже холодной. Это всецело успокоило тётку и объяснило моё странное поведение. Ну не рассказывать же ей, что в теле её племянницы находится душа и сознание взрослой женщины. И что я в силу своего накопленного жизненного опыта и сложившейся ситуации не склонна к безрассудству. Так что я слыла отстранённой, спокойной и рассудительной. Я размышляла над любой проблемой, прежде чем что– то решить, кроме драк, конечно. На оскорбления я всегда давала сдачи, причем сразу, без размышлений, а Ларка была непоседой и сначала что– то вытворяла, а потом думала. Учителя хвалили меня за явные способности к точным наукам и порядку, а Ларку – за талант увидеть красоту в любом кусочке ткани. На мой взгляд, то, что в этом мире считалось низшей магией, для меня было наивысшей магией, требующей точности, скрупулёзности, тщательности, усердия и внимательности. Пуляться файрболами и ледяными копьями – это конечно эффектно и красиво, но всё же принижать другой вид магии не стоит.

Я спокойно выслушивала ее рассказы о сто первом поклоннике, а Ларка замазывала йодом мои раны после очередной драки, успокаивая и искренне не понимая, как они не видят, какая я хорошая. Я делала за нее уроки по математике, геометрии и физике, а Ларка писала сочинения за двоих.

А потом у Лауры умер папа. Семья у Ларки пусть и была не бедной, но всё же не из высшего общества. Её отец хоть и был профессором и деканом факультета прикладной и начертательной магии, но доходов особых в семье не имелось, перед смертью он тяжело болел, и все деньги, которые были в доме, ушли на лечение. Тётка Лусия, которая пусть и не одобряла нашу дружбу, всё же помогла маме Ларки, и собрала деньги на похороны со всех соседей, сходила в академию отца Лауры и настояла на материальной помощи семье и пенсии.

После школы мы с Ларкой поступили в гимназию. Ларка всегда знала кем она станет – модельером– дизайнером. Я же решила изучать финансы. Понятно, что мне не столько нужны были знания, сколько диплом об образовании в этом мире. Учеба в гимназии дала мне определённую свободу. Свободу стать чуть более независимой, финансово независимой.

Леди Турсенс не обижала меня и мою тётку. Жалование у нас было хорошее. Но не использовать шанс наладить своё финансовое состояние я не могла. Проанализировав ситуацию и то, к чему готов этот мир, я привнесла в него такую малость, как обычная для любого школьника Земли канцелярская кнопка, тетрадь на пружине и стикеры. Невесть что, конечно, малость, но мне и этого хватило. За время учебы я успела «подсадить» на кнопки, стикеры и пружинные тетради практически всю гимназию. А вот через пять лет после окончания гимназии, уже когда я стала партнёром Фила, мои патенты начали приносить мне неплохую прибыль. Поэтому– то деньги леди Турсенс и остались в основной массе не тронутыми. Мой доход от патентов, зарплата у Фила и проценты от счета, на котором лежало наследство, позволяет мне вести именно тот образ жизни, который мне нравится. И даже то, что я в какой– то мере присвоила себе изобретения Иоганна Кирстена6, Марка Твена7, Спенса Силвера8, меня не смущало, я не жалею ни о чем. Каждый выживает как может!