Бывший - все сложно (СИ) - Тимофеева Ольга Вячеславовна - Страница 36

И сразу из груди вылетают сердечки, как у дурной девочки. Гашу.

– Привет.

– Командир, – улыбается мне, – разрешите поблагодарить за снабжение, – показывает на подарки.

– Это к Боре. Он сам все выбирал.

– Я очень рад, что вы приехали.

Киваю просто. Не знаю, что говорить.

– Чем помочь надо?

– Сейчас я пакеты из своей машины достану, там продукты, посуда.

За нами приезжает Иван со своей семьей. Дети и мужчины, все обступают квадроциклы, проходят инструктаж, мы с девчонками по “кухне”.

– Сонечка, наконец тебя выписали, – обнимает Машка.

– Я сама так устала. По Леше и Ладке скучаю, – режет огурцы и помидоры. – За Киру вот переживаю, ничего не рассказывает.

– Что рассказывать, Сонь? То работаю, то болею, то Боря болеет.

– А с Никитой как?

– Давайте только не о нем.

– Нет, уж, – хрустит ломтем огурца Соня, – я отстала от жизни в этой больнице. Я хочу подробностей. Не помирились?

– Мы не ссорились. Просто… наши пути разошлись.

– А Боря их еще не свел? – Марья смотрит в сторону ребят и Никиты, возле которого везде хвостиком Боря.

– Он знает все про Борю, но я пока самому Боре не сказала.

– Почему?

– Не знаю… Надо, но я не могу найти подходящий момент.

– Пока будешь ждать подходящий момент, он может и не настать. А можешь пропустить.

– Скажу.

– А сами что? Он же нравится тебе.

Если бы все было так просто.

– Скажем так, я не забыла его и не будь всего этого прошлого, наверное, мы были уже вместе, но я не могу. Вроде и хочу верить, пытаюсь думать, что не повторится, а… в итоге все равно возвращаюсь к прошлому.

– Ну, может, он изменился?

Пожимаю плечами. Я не знаю.

Боря очень к нему тянется. Просит такого отца, как Никита.

– Сказала бы я тебе, – шепчет Соня, – не мучай ребенка. Но я знаю, какая ты была после того, как он ушел.

– Это же Никите Олег все наговорил про меня и про него. Так Самсонов теперь разбирается с этим всем. Хочет до правды докопаться и Олега наказать.

– А как он будет наказывать?

– Я не знаю подробностей, но хочет лишить его лицензии врача и какое-то наказание еще дополнительно, наверное.

– Слушайте, ну, Олег… – расставляет тарелки Марья, – я бы на него такое не подумала.

– Это все про него правда, – киваю им. – И вот вроде Никита не виноват, наговорили, подстроили, но он же поверил. Не мне поверил, а всем остальным. Поэтому и не знаю, как дальше что будет. Наверное, я просто должна почувствовать, что вот момент, когда я захочу, чтобы Боря узнал, кто его отец.

– Девчат, – Алексей закидывает ломоть колбасы в рот, уже в защитном костюме и маске. – Мы поехали. Там палки подкладывайте, как приедем, закинем угли и будем делать шашлык. – Слегка хлопает Соне по животу, подмигивает и убегает.

Теперь мои сердечки все собираются и сжимаются куда-то поглубже. Чтобы не показывать свою зависть и радость за Соню и Лешу. У них так все хорошо и спокойно, понятное будущее и ошибки прошлого позади.

Я беру телефон, хочу Борьку щелкнуть. Чтобы его эти эмоции оставить себе на память. Но на память еще остаются и довольные эмоции Самсонова, который тоже влезает в кадр.

Боря сидит на квадроцикле спереди, держит руль. Никита за ним, подстраховывает.

– Ты уверен, что он справится? Ему пять лет.

– Я рядом, устанет, поменяемся.

– Я не устану, мам.

– Может, с нами? – зовет Самсонов.

– Не люблю такое. Боря, аккуратней.

Отхожу от них в сторону.

– Выезжаем, – командует им инструктор, я машу Борьке и машины скрываются в лесу.

– Кир, – окликает Соня, я разворачиваюсь и иду к ним назад. – Так расскажи нам, что там у вас в палатке-то было с Никитой?

– А что у них было в палатке? – подхватывает Маша.

– Да ночевали они вместе, а что там было, не рассказывает.

– А вам бы вот только посплетничать, – смеюсь над ними.

Глава 43. Подстава или нет?

– Нам не сплетни нужны, а научно-познавательные факты, – невинно подмигивает Соня. – Сухие детали.

– Ну почему сухие, можно и влажные. Факты, – поддакивает ей Марья.

– Да-да, но в подробностях, пожалуйста. Микроклимат в палатке. Температура воздуха. Влажность. Уровень СO₂.

– Кстати, – берет Марья шампуры и достает из упаковки, – не мешало бы знать частоту дыхания, сердечных сокращений и колебаний.

– Хватит, а? – Шашлыки лучше делайте.

– Мань, смотри, как покраснела, явно теплообмен там был выше нормы.

– Как и пик конденсата.

– Ахаха, какие вы коброчки.

– Мы любя, Кирюш.

– Так что было?

– Что было… Было.

– Ууу, – гудят девочки.

– Но мы не помирились.

– Значит, уже вот-вот скоро должны.

– Это… случайно вышло. Я… немного потеряла бдительность. Он воспользовался.

– Но ты не особо горюешь, – Маша нанизывает мясо на шампуры.

– У нее мужика не было пять лет, Маш, тут как бы… о чем горевать, – Соня поправляет горящие дрова.

– Давайте не будем меня обсуждать.

– Да мы за тебя переживаем, Кир.

– Вот он меня спрашивает, что должен сделать, чтобы я простила. А я понимаю, что он и не виноват отчасти, но поверил же кому-то, а не мне. Опять так же может поверить. А я не хочу снова это проживать. Соня знает, как это было тяжело.

– Кирюш, – Софья оставляет угли, подходит ко мне, обнимает и упирается своим округлившимся животом. – Тебе не нужно спешить и "прощать по сценарию". Пусть он показывает стабильность: меньше слов, больше поступков. Ты можешь сомневаться столько, сколько нужно. Настоящая зрелость – это уважать твое "пока рано".

Рев моторов перекрывает наш разговор – колонна квадриков возвращается по песчаной колее. Боря – первый, руки на руле, защитный костюм весь в грязи, но ребенок светится так, что я проглатываю нотацию.

– Мам! Ты бы видела?! Я прямо как ветер! – едва снимает шлем, волосы дыбом, глаза – две лампочки.

– Ветер – это хорошо, лишь бы без урагана, – щелкаю его еще раз на телефон. До-после.

Никита помогает Боре слезть с квадроцикла, я в белом платье в пол, поэтому снимает с моего ребенка грязный комбез Никита.

– Ой! – Боря хватается за руку.

– Что ой, Борь?

– Часов нет.

– А ты их брал?

– Да.

– Зачем вот?

Пожимает плечами.

– Что случилось?

– Никит, я часы потерял.

Такое это его “Никит” простое, но не правильное.

– Где потерял?

– Я не знаю, мы только у воды останавливались, может, там?

Закатываю глаза.

– Ты специально, да? Чтобы еще покататься?

– Нет, мам, – машет головой. – Прости… – смотрит так жалобно.

– Поехали искать, – кивает мне.

– Вот с ним и езжай, пусть ищет, где он там ходил.

– Нет, ты скорее найдешь своим опытным глазом. Я помню, где мы останавливались.

– Я в платье. Ты хочешь, чтобы я такая же приехала.

– Вон там есть защитные комбинезоны, переодевайся.

– Я не хочу, Самсонов.

– Часы надо найти? Надо. Переодевайся.

– Давай еще кого-нибудь возьмем.

– Мы быстро. Это недалеко было. Туда и обратно.

Мне и выбора не дают. В раздевалке снимаю платье, надеваю комбинезон.

Сажусь позади Самсонова, нахожу ручки по сторонам.

Он мог часы ведь потерять и где-то в дороге. Например, за ветку зацепить. Но я все же надеюсь, что там, у воды где-то.

Пять минут едем по лесной дороге. Скорость сорок километров в час, но из-за того, что ветер в лицо, солнце в глаза, вокруг ветки, кажется, что сотню едем.

Тормозим у берега озера.

– Мы тут к воде спускались, – спрыгиваю на землю и всматриваясь в берег. Ищу темный ремешок с небольшими спортивными часами.

– Тут не видно.

– Мы ближе к воде спускались. Идем?

Спуск тут конечно такой себе.

Становлюсь боком и делаю шаг вниз.

– Осторожно, берег скользкий, – говорит Никита и спускается рядом.