Акулий король - Хеллмейстер+ Саша - Страница 8

После его смерти – он работал в строительной компании инженером-проектировщиком, притом с весьма успешными проектами – мачеха настояла на полном опекунстве над Шарлиз, поскольку других родственников у тогда еще несовершеннолетней девочки не было, и подписала документы на обучение в пансионе, чтобы не платить за ее образование, к своим рукам прибрав все имущество ее бесхребетного отца, оставившего по завещанию дом, счета и машины новой жене, а дочери отписав старый домик матери в Чула-Висте, это в Калифорнии. Теперь Шарлиз надеется получить хорошее рекомендательное письмо или приличное рабочее место: университет ей не светит, колледж тоже, с ее-то отметками и талантами. Все, что есть у девушки за душой, – развалившийся дом, целый год в пансионе впереди и надежда устроиться секретаршей у какой-нибудь большой шишки: смазливое личико и красивое тело к этому располагают. Так пройдут следующие ее шесть лет.

Услышанное очень обрадовало Витале. Человек без прошлого – человек с неопределенным будущим, и это очень подходило дону Мальяно. Главное теперь – проверить, чтобы Шарлиз Кане не было в важных списках, с которыми они приехали: если так, то все на мази. Он заметил, что дон иногда смотрит как бы в никуда, но неизменно – в ее сторону, и пометил в голове, что надо отлучиться под благовидным предлогом в машину и еще до конца завтрака узнать все, что требуется. Так он решил и отпил кофе, тут же морщась: его подали теплым и вдобавок отвратительного качества.

После завтрака Донни убрал на стол салфетку, поблагодарил всех и вышел снова перекурить. Что-то часто он дымит сегодня. Он подался на террасу, толкнув локтем тяжелую дверь так легко, точно та была сделана из картона, и даже не взглянул на двух своих людей, неотступно следующих за ним, как тени.

Витале подошел к нему со спины и коснулся плеча. Он под благовидным предлогом отлучался разок и проверил: в списках не было ни одного упоминания Кане. С большим удовольствием он рассказал о девушке все, что знал, очень тихо. Дон, приосанившись, сунув руку в брючный карман и, подавшись мясистыми бедрами чуть вперед, посмеивался и слушал. Заметка про французов его развеселила. В конце рассказа он искоса взглянул на Витале.

– Что ж, друг мой, это неплохо. Теперь тебе осталось устроить мне с ней confronto[8].

– Думаете, в этих делах нужен третий, дон? – улыбнулся Россо.

Дон Мальяно оценил шутку и затянулся, пряча ответную улыбку в тонких складках в уголках губ.

– Мне нет. Возьми на себя этих навязчивых ребят, – поморщился он. – Не нужно, чтобы мне докучали в ближайшее время, но сделай это не грубо. Я не хочу обидеть мистера Херша. В конце концов, он мой хороший старый друг, а с друзьями так не поступают.

Шарлиз не очень обрадовалась, когда декан Коэн попросила ее взять у профессора Доэрти фотоаппарат и сделать во время экскурсии несколько снимков почетных гостей в качестве отчета в здешнюю газету. Студенты выпускали свою раз в месяц: подшивки хранились в библиотеке. Мистер Мальяно, не пустивший профессиональных репортеров с камерами, благосклонно разрешил снять себя в выпуск, сказав, что в увлечении молодых людей журналистикой не видит ничего дурного.

Миссис Доэрти сходила с Шарлиз в свой кабинет, нашла нужный ключ от шкафа и торжественно выдала «Кэнон» в руки, заявив, чтобы Шарлиз обращалась с ним как можно аккуратнее – и заодно причесалась: декан Коэн будет не в восторге, если она выйдет такой потной и неряшливой и будет ходить два часа хвостом за гостями. В уборной усталая Шарлиз поплескала себе в лицо холодной водой: она плохо переносила жару, ее мучили мигрени. Затем убрала в пучок волосы и поморщилась: он сильно тянул на затылке и усиливал головную боль. Поправив воротник и пожалев, что при себе нет таблетки аспирина, Шарлиз торопливо пошла вслед за миссис Доэрти: от занятий ее освободили, остальные были на них показательно – чтоб в любой момент экскурсанты посмотрели на учебный процесс и остались в восторге.

Сожалея, что придется много ходить по жаре, Шарлиз надела ремень фотоаппарата на шею и незаметно подошла к декану Коэн, беседовавшей с гостями. Она что-то рассказывала кудрявому мужчине с серьезным лицом и насмешливыми глазами. То, что смешинка сидела глубоко у зрачков, будто он только притворялся, что слушает декана, а сам про себя думал о чем-то ином, Шарлиз заметила сразу и со слабой улыбкой отвела взгляд. Она сделала вид, что изучает, как включать фотоаппарат. В стороне стоял мистер Мальяно: он прикурил, но почти сразу быстро потушил окурок и, спросив, где урна – и не найдя её, – попросил своего человека снести его в пепельницу к себе в «Мерседес».

– Не думаю, что в траве у вас положено сорить окурками, – заметил он декану Коэн и лучисто улыбнулся, но улыбка была не теплее гранита на ступеньках в пансионе. – Пойдемте уже? Не терпится на все здесь взглянуть.

Сначала ему решили показать большой корпус, где только что закончили ремонт. Мистер Херш устроил все по своему желанию: он нанял отличных дизайнеров и строителей, которые долго трудились над коридорами, лекториями, кабинетами практических занятий и комнатами для студентов, притом стараясь не только обновить здание, но и сохранить старинный дух пансиона.

– Паркет оставили прежним, – говорила мадам Коэн, – но восстановить его уникальный рисунок стоило огромных денег. Мистер Херш не жалел денег, поймите, запечатлеть историчность этого места ему было важнее, чем положить новый бездушный материал…

– Да, мистер Херш – большой ценитель прекрасного, – согласился Мальяно. – У вас красивые картины.

– Все написаны на заказ либо привезены из личного хранилища мистера Херша. Многие подарены его друзьями. Да, среди художников у него действительно много друзей. Видите вот эту картину? Это Ротко. А эту? Это Кунинг.

– Уверен, они стоят целое состояние.

– Так и есть. – Мадам Коэн была очень горда. – А теперь давайте посмотрим на наш компьютерный класс. Он очень хорошо оборудован.

– Это интересует уже меня, – вставил Витале и увлек мадам Коэн вперед. – Интересно, какие компьютеры вы закупили? Мистер Мальяно выписывал вам чек.

– «Макинтоши», разумеется…

Они направились всей компанией к двойным дверям в дальнем конце коридора. Шарлиз немного отстала, делая вид, что ковыряется в настройках камеры. В один момент она так увлеклась, что слегка споткнулась на порожке.

– Будьте внимательны, – вдруг придержал ее за локоть мистер Мальяно. – Так и упасть недолго.

Она подняла на него взгляд, крепче вцепившись в камеру. Рука его жгла прикосновением кожу даже через блузку. Шарлиз невпопад кивнула; она пялилась на воротник его рубашки, все не решаясь посмотреть в лицо, потом сбивчиво поблагодарила и поняла, что немного задержала его – все уже зашли в компьютерный класс. Витале Россо и охране дал знак испариться; в коридоре стало тихо и пусто.

– Разобрались с фотоаппаратом? – вежливо спросил Донни.

Шарлиз смутилась, опустив камеру себе на грудь и убрав руки за спину.

– Да, немного. Там вообще-то ничего сложного.

– Я не особенно дружен с этой техникой, – пояснил он и слегка улыбнулся. – Особенно с компьютерами. В кабинете поставил «Макинтош», но не работаю на нем. Только Витале иногда за него садится. – Заметив, что Шарлиз непонимающе нахмурилась, он добавил: – Мой помощник. Бежевый костюм.

– Я поняла, – улыбнулась Шарлиз.

«Костюм» ее насмешил: мистер Мальяно быстро сек фишку и был в общении неожиданно прост. Это подкупило. Он мягко, словно невзначай, и совсем невесомо тронул ее между лопаток и пропустил вперед, будто бы заботился о том, чтобы Шарлиз снова не споткнулась.

Щеки у нее здорово покраснели: она не была неловкой и падать на ровном месте не собиралась. Знала, что в его случае это была не забота – а повод прикоснуться. Что-то Шарлиз уже понимала в мужчинах, а если не понимала, то чувствовала и зачастую не ошибалась. Она мельком улыбнулась. От руки его осталось приятное тепло; легкое касание прошло сквозь тело к самой груди.