Зимняя бегония. Том 3 - Тянь-Эр Шуй Жу - Страница 2

Все невысказанные обиды застряли у второй госпожи поперек горла, ее захлестнуло изумление. А Чэн Мэйсинь продолжала:

– На сей раз Фэнтаю и правда приходится несладко! Я только от него, за эти несколько дней под глазами у него черным-черно, подбородок заострился… А ведь сам на себя накликал воздаяние!

Вторая госпожа тотчас бросилась в мельчайших деталях расспрашивать об изгнанном муже, и Чэн Мэйсинь рассказала той все как есть, тут и приукрашивать было нечего, слова ее и без этого потрясли вторую госпожу:

– Мужчины и женщины совершенно разные! Мужчины все делают кое-как, в голове у них царит путаница, о будущем они не думают, разве прожить им без женщин? Прибавь к этому еще и дитя! Он полагается на дружбу с Фэнтаем, одним небесам известно, что он учудит с ребенком!

Вторая госпожа проговорила в нерешительности:

– Быть может, и не так все будет.

Чэн Мэйсинь невольно взвигнула:

– Не так? Фэнтай – человек порядочный, если вдруг они заживут дружно, размеренно, ох, ты мне дай тогда пощечину!

Она повернулась ко второй госпоже щекой, та хихикнула. Потянув вторую госпожу за руку, Чэн Мэйсинь сказала:

– Просто дождись, когда Фэнтай окажется в тупике, его захлестнет отчаяние, само собой, он вернется. И вот тогда, невестка, прояви великодушие, прими этого ребенка. Фэнтай – человек понятливый, как может его не тронуть подобное участие с твоей стороны?

К каждой стороне Чэн Мэйсинь подобрала свой ключик, сказала Чэн Фэнтаю и второй госпоже то, чего они так жаждали услышать. Ей было все равно, кто кому покорится в этой семье. Но вот если удастся свергнуть Шан Сижуя – разве могла она желать большего?

Глава 2

Автомобиль Чэн Фэнтая, на котором тот уже семь или восемь лет ездил из Шанхая в Бэйпин, на днях угодил в большую яму, и Чэн Фэнтай решил распрощаться с ним. Волей-неволей пришлось ему несколько дней разъезжать по городу на рикше с Шан Сижуем, при этом поток жалоб, исходивший от него на дорогах, все не иссякал. Тогда Шан Сижуй пошел в банк, снял со счета кругленькую сумму и заказал автомобиль самой последней модели. Не прошло и двух дней после заказа автомобиля, как Чача-эр поступила в частную школу для девочек – и снова расходы. Тут и Цзэн Айюй разродилась дочкой, о которой так страстно мечтал Чэн Фэнтай, и отступные для нее, само собой, вновь пришлось брать из кармана Шан Сижуя. Меньше чем за месяц тот раздал сто с лишним тысяч юаней, потратив большую часть своих сбережений!

Шан Сижуй ничего не говорил, но душу его охватила неясная тоска. Чэн Фэнтай привык ни в чем себе не отказывать: что захочет, то и приобретет, и желаниям его не было ни конца ни края! Если так и пойдет, Шан Сижуй сам окажется в долгах как в шелках! Разумеется, действия Шан Сижуя с деньгами не укрылись от взгляда Сяо Лай, та принялась ему жаловаться на Чэн Фэнтая у того за спиной, и хозяин со служанкой первый раз разругались из-за денег. Никакие увещевания Сяо Лай были не в силах остановить того от разорения, и от жгучей ярости Сяо Лай едва не скрежетала зубами.

Родившейся у Цзэн Айюй девочке имя пока не дали, звали ее то малышкой, то крошкой. Цзэн Айюй грудью откормила ее месяц в больнице, а перед разлукой оставила на память о себе яшмовую подвеску, внутри камня красиво переливался узор в виде пера. Чэн Фэнтай кое-что понимал в антикварных украшениях, а потому сразу разглядел, что этот кусочек нефрита – вещь непростая, отнес его в собственный антикварный магазин на проверку. Старый антиквар долго изучал подвеску, а затем рассказал им историю семьи Цзэн из провинции Юньнань. Эта история ничем не отличалась от прочих таких же историй о разорившихся и распавшихся семьях и в то же время служила доказательством слов Цзэн Айюй – та не лгала. Наверняка сейчас она уже в дороге, возвращается в родные края с огромной суммой денег.

Шан Сижуй, заложив руки за спину, разглядывал коллекцию представленных в лавке украшений для головы, выполненных из перьев, когда до него донеслись слова старого антиквара:

– Этот кусочек яшмы… Если я не обознался, это частичка семейной реликвии Цзэн – яшмового феникса, да, его обломок. Поговаривают, он достался им из резиденции У Саньгуя[1] в Пинси. А несколько лет назад барышня из их семьи разбила по неосторожности реликвию, и вот тогда-то удача, сотни лет сопровождавшая семью Цзэн, разбилась вслед за ней. А где второй господин его отыскал? Будь у вас и другие кусочки яшмы, я смог бы собрать реликвию заново.

Чэн Фэнтай немедленно убрал кусочек яшмы за пазуху и проговорил с улыбкой:

– Да разве это ценная вещь! Это пресс-папье из приданого второй госпожи, его мой третий барчук разбил. Вы уж, почтенный, окажите мне услугу: если появится в вашей лавке яшма такого же качества, сделайте копию, и будет с меня.

Старый антиквар смиренно кивнул. Чэн Фэнтай с Шан Сижуем вышли из лавки, и Чэн Фэнтай предупредил, чтобы тот ни в коем случае не распространялся об услышанном; Шан Сижуй, многое уже повидавший, пренебрежительно высказался:

– Да о таком и рассказывать кому-то неохота! Тоже мне, новость на весь мир! Ничего интересного!

Чэн Фэнтай снова вытащил кусочек яшмы, взглянул на него в солнечных лучах и проговорил:

– Так это, оказывается, перышко феникса. Тогда нет ничего удивительного в том, что судьба свела нас с этим ребенком. Шан-лаобань, мы назовем ее Фэнвэй[2].

Но поскольку жили они сейчас в Бэйпине, имя это в устах Шан Сижуя стало звучать как Фэнъи – ладно и гладко. Вернувшись домой, они обнаружили Фэнъи спящей у кормилицы на руках. Шан Сижуй находил этого ребенка на редкость уродливым. Когда Чэн Фэнтай только принес девочку домой, он решил на нее взглянуть разок, все-таки столько денег за нее уплачено! А как взглянул, то в ужасе от увиденного уродства едва на землю не рухнул – это что еще за розовый комочек мяса со щелками вместо рта и глаз? И задарма такого не нужно! А тут еще и потратиться пришлось!

И вот до сих пор Шан Сижуй так и не разглядел в ней ничего привлекательного. Но все же мать ее была человеком с историей, а значит, и дочь свою сделала важной частью этой истории. И пока Шан Сижуй, позабыв обо всем, задумчиво рассматривал девчушку, заявился вдруг без приглашения Фань Лянь с подарками, едва войдя в двери, он заискивающе приветствовал Шан Сижуя, однако взгляд его как упал на Фэнъи, так он и не в силах был от нее оторваться. Чэн Фэнтай заранее установил правило, что Фань Ляню не разрешается по своему желанию приходить к ребенку, однако тот, не выдерживая, много раз за этот месяц прибегал в больницу, на что Чэн Фэнтай смотрел сквозь пальцы. Сегодня же Фань Лянь заявился на порог дома, и вот с этим Чэн Фэнтай не готов был мириться, приняв на редкость раздраженный вид, он спросил:

– И зачем пришел?

Насилу отведя взгляд от дочери, Фань Лянь сказал с улыбкой:

– Раз уж зять приехал к братцу Жую погостить, как можно не заглянуть к вам?

Чэн Фэнтай оставил его без внимания. Улучив момент, Фань Лянь подобрался к ребенку поближе и принялся с любовью его разглядывать.

Кормилица почувствовала себя неуютно под пристальным вниманием двоих взрослых мужчин и незаметно ущипнула малышку за ножку, отчего та мигом подняла дикий рев.

Чэн Фэнтай нахмурил брови:

– Фань Лянь! Катись-ка ты отсюда подальше! Ты своей обезьяньей мордой ребенка перепугал! Нянька! Скорее уноси Фэнъи к себе!

С плачущей девочкой на руках кормилица тут же убежала прочь. Фань Лянь хоть и бросил на него злобный взгляд, однако тайного ликования сдержать не смог:

– О! Так с именем определились уже! Назвали Фэнъи? Чэн Фэнъи? А что за два иероглифа в нем?

Шан Сижуй заметил: