Те самые Сейморы (ЛП) - Роуз Саванна - Страница 3

Стью заметно побледнел, и Джоан утешительно прижалась к его плечу. Однако это не возымело ожидаемого эффекта, поскольку его лицо залилось ярким румянцем, а глаза расширились насколько позволяла их миндалевидная форма.

— Духи, какого цвета яблоко? — выпалил он, звуча испуганно.

К-Р-А-С-Н-О-Е, вывела доска.

Но на этом она не остановилась.

В гробовой тишине мы наблюдали, как указатель продолжает двигаться. От З к Е к Л-Е-Н-О-Е-Ж-Е-Л-Т-О-Е.

Джулианна бросила на него раздраженный взгляд.

— Серьезно?

Он несчастно пожал плечами.

— Духи, — с усмешкой сказал Адам. — Что девочки ели на ужин?

Н-И-Ч-

— Перестань двигать указатель, Адам, — резко сказала Мэйси. Она сидела рядом с ним, так что, наверное, ей было виднее. Он ухмыльнулся ей, потом пожал плечами.

— Ладно, не буду. Духи, что подавали на ужин в столовой?

М-Я-С-Н-О-Й-Х-Л-Е-Б.

— Странно, — с содроганием сказала Джоан.

— Мясной хлеб или ответ? — спросила я.

Мэйси усмехнулась вместе со мной. Джулианне было не до смеха.

— Духи, — сказал Ренард. — Где в этом году проводятся Олимпийские игры?

Б-Е-Р-Л-И-Н.

— Берлин, — вслух прочитала Джоан. — Это правильно?

— Да, — сказал Адам, закатывая глаза.

— Ну, а откуда мне знать?

Б-У-Д-Ь-В-К-У-Р-С-Е, — сказала доска Уиджа. Джоан взвизгнула от ужаса, отдернула руки от указателя и отпрянула, словно ее оттолкнули. Прижав руку к груди, она пыталась вобрать в себя успокаивающий воздух, но каждый вдох был прерывистым, сопровождаясь таким же дрожащим выдохом.

Джулианна улыбнулась.

— Она готова, — прошептала она и кивнула Джоан, которая неохотно вернулась на свое место в кругу.

— Духи — братья Сеймор причастны к исчезновению Китти Мэй? — спросила она, сразу переходя к главному.

Маленький указатель на мгновение задрожал под нашими пальцами, затем так резко рванулся к слову ДА в верхней части доски, что мы все отпрянули, отдернув пальцы от этой проклятой штуки.

Джулианна, не менее напуганная, чем все мы, захлопнула крышку и заперла ее на замок. Ее руки дрожали, когда она убирала доску обратно в бархатный мешок, затягивая его так туго, что ее костяшки побелели, как мел, с каждым узлом.

— Вот, — сказала она, и ее голос дрожал. — Теперь мы знаем.

— Они убили ее, — оцепенев, сказала Джоан. — Они убили всю ее семью.

Мэйси вскочила и щелкнула выключателем, залив комнату желтым светом.

— Фу, — сказала она, содрогаясь с ног до головы. — Не говори так, Джоан. Она не сказала, что они убили ее и ее семью, она лишь сказала, что они причастны к их исчезновению.

Джоан обхватила колени руками и уперлась в них подбородком.

— Что еще это может означать? — риторически спросила она. — Китти Мэй нет, ее дом пуст — и братья Сеймор за это в ответе. Кроме того, ты слышала Джулианну. Они уже раз избежали наказания за убийство.

— Во второй раз им это не сойдет с рук, — мрачно сказала Джулианна. Ее губы, обычно красные, полные и блестящие, были сжаты в тонкую, яростную линию. — Мы устроим им ад за содеянное.

Ренард хлопнул ладонями по ушам.

— Правдоподобное отрицание, правдоподобное отрицание, — затвердил он.

Отец Ренарда был адвокатом, на случай, если вы не догадались.

Джулианна закатила глаза.

— О, заткнись, Ренард. Если ты не хотел знать, тебе не нужно было приходить.

Он вызывающе поднял подбородок и убрал руки от ушей.

— Я просто хотел узнать, правда ли у тебя доска Уиджа Бабушки Бёрд. Не могу поверить, что она разрешила тебе привезти ее в лагерь, ты знаешь, сколько она стоит?

Джулианна пожала плечами.

— «Разрешила» — это громко сказано, — уклончиво ответила она. — Я одолжила ее, потому что она сейчас берет перерыв. Она ей не понадобится до тех пор, пока мы завтра не вернемся домой.

Я покачала головой, глядя на нее с восхищением и легким трепетом.

— Храбро, — сказала я. — Я бы не хотела оказаться на плохом счету у этой женщины, даже будь я ее любимой внучкой.

Джулианна хихикнула.

— Вот поэтому я и любимая.

В этом был смысл. Бабушка Бёрд не была той бабушкой, что принято представлять. Ее кожа была фарфорово-белой, а волосы и глаза — вороново-черными. Ее губы всегда были подведены черным, и она использовала только черные тени для век.

Она всегда выглядела так, будто только что сошла с экрана старого черно-белого фильма ужасов, независимо от того, пекла ли она печенье или проводила спиритический сеанс.

Единственное сходство, которое я видела между ней и Джулианной, — это их фарфоровая кожа и форма лиц — с резкими, высокими скулами и выраженными вдовьими пиками. Светло-зеленые глаза и белокурые волосы Джулианны были целиком от матери.

Джоан обхватила себя руками и преувеличенно вздрогнула, многозначительно глядя на Стью, который сделал вид, что не замечает этого.

— И что нам с этим делать? — спросила я. — Не думаю, что копы воспримут нас всерьез без доказательств.

— Ты видела указатель, — произнесла Джулианна. — Для меня этого достаточно.

— Для присяжных этого недостаточно, — сказал Ренард. — Черт, для копов и этого мало.

— Нам не нужны копы и присяжные, — нетерпеливо ответила Джулианна. — Нам нужно, чтобы они знали, что мы их раскусили, вот и все. Устроим им ад, когда на следующей неделе начнется школа. Дадим им понять, что с нами лучше не связываться. Поняли?

Я ухмыльнулась, прислонившись к надежной деревянной койке за спиной.

— Значит… как и каждый год, что ли?

ГЛАВА 2

Мои сны были полны чувства вины в ту ночь.

Я была злодейкой в дюжине разных кошмаров — толкала детей, крала мороженое, раскидывала дорогую мамину косметику по всей ванной и сваливала вину на собаку.

Я смотрела, как людей наказывают за мои преступления, и ужасно из-за этого мучилась, но не могла остановиться.

Сны теряли связность по мере моего пробуждения, расплываясь и превращаясь в смутные образы, но вина не исчезала вместе с ними.

Она оставалась — острая и тяжелая, где-то в глубине души.

«Вымышленная вина за вымышленные преступления», — подумала я.

Я пыталась игнорировать ее в душе, но за завтраком она никуда не делась.

В этот последний день лагерь постарался на славу, устроив шведский стол. Пахло вкусно, а выглядело еще аппетитнее. И все же я не могла протолкнуть ни кусочка дальше кома в горле.

— Фу, я понимаю, — сказала Джулианна, отбрасывая волосы, пока садилась напротив меня за стол из распиленного бревна.

Скамьи, на которых мы сидели, тоже были из половинок бревен, парами выстроившись вдоль каждого длинного стола, создавая впечатление, будто маленькие деревья разделились пополам, чтобы породить большие. Меня это слегка пугало, как и оленьи рога на стенах.

— Они всегда перебарщивают с жиром и сахаром в последний день, — продолжила Джулианна. — Притворяются, что хотят, чтобы мы уехали с хорошими воспоминаниями, но я думаю, они на самом деле просто празднуют наше отбытие. Или пытаются израсходовать весь сахар на кухне, чтобы муравьи до него не добрались до следующего года.

Она сморщила нос перед политыми сиропом вафлями на своей тарелке.

— Никто не заставляет тебя есть вафли, — заметила я, понуждая себя проглотить кусок.

Она бросила на меня виноватый взгляд, затем быстро откусила.

— Знаю, — сказала она и понизила голос. — Если я попробую съесть такое дома, мама сойдет с ума. Но, типа… я не хочу, чтобы люди думали, что мне это нравится, понимаешь.

— Конечно нет, — серьезно промолвила я. Внутренне же закатила глаза.

Не то чтобы кто-то обращал внимание на то, что Джулианна запихивала в рот или нет.

Столовая была заполнена, но не до дискомфорта. Лагерь никогда не заполнялся до конца — возможно, потому, что не так много семей могли себе это позволить, но я думала, что скорее они специально ограничивали количество, чтобы культивировать атмосферу эксклюзивности.