Ищу маму для папы — спецназовца (СИ) - Шантье Рошаль - Страница 29

Чуть отодвинув меня, он перехватывает раму и одним точным движением оказывается внутри. Веревка остается натянутой — он ее не отстегивает. Он заберет меня! Заберет!

Быстрый, цепкий взгляд обшаривает комнату, и только потом Тихон смотрит на меня.

— Моя девочка, — шепчет, касаясь кончиками пальцев моей кожи.

— Горячий, такой же каким я тебя запомнила. Тихон, боже! — я плачу. Плачу, а он вытирает мои слезы большими пальцами. Через секунду — сцеловывает губами.

Тону, улетаю, впиваясь в его нелепый костюм.

— Ты что, клинером заделался? — усмехаюсь, целуя щетинистый подбородок.

— Конспирация, детка. Я практически в подполье, — он подмигивает мне, любуется. А я сама от него глаз отвести не могу.

— Ты заберешь меня? Забери пожалуйста, Тихон! Прошу! — невольно вцепляюсь в его плечи сильнее. Ноготь на указательном трескается — короткая боль трезвит. И я разжимаю пальцы.

— Он тебя касался?

Сначала не понимаю, но взгляд у Тихона такой пронзительный…

— Нет! Клянусь тебе: нет! Он хочет, чтобы я пришла сама. — В ответ получаю медленный кивок, но взгляд не меняется, буквально вспарывая мне кожу подозрением: — Я хочу свободы. Хочу к тебе. Я скучаю, Тихон. Я думала… Думала, тебя нет больше, — всхлипываю.

То, что я чувствовала, веря в его смерть — было поистине жутко.

— Меня не так просто раздавить, Стешка. Еще повоюем, — улыбается.

— Дети как?

— С сестрой в области. Спрашивают о тебе. Я заберу тебя очень скоро и поедем куда-то все вместе. К морю, хочешь?

Мое тело невольно каменеет. Сглатываю.

— Не сейчас? — я произношу это медленно. Мне не хочется слышать ответ.

— Сейчас я обреку тебя на бега. Если удастся сбежать дальше, чем в прошлый раз. Подожди немного. Я уберу его и он больше никогда перед тобой не появится.

— Тихон, — неверяще улыбнувшись, всхлипываю. — это невозможно.

Он ловит мой взгляд:

— Возможно. Мне просто нужно немного времени. Веришь мне?

Моргаю раз, другой. Конечно, верю!

Я просто не хочу оставаться здесь. Меня здесь выворачивает физически. Я с ним хочу!

— Да. Тысячу раз да. Ты придешь еще?

Вжимает в себя. Целует щеку, скулу.

— Через два дня примерно в это же время. Жди, красавица.

Висок, волосы, губы.

— Не отдавай меня ему, Тихон.

Губы еще. И еще. И дольше.

— Еще чего. Я люблю тебя, ведьма.

Глава 37

На кухню возвращаюсь в приподнятом настроении. Болтовню Мымры Трынделеевны слушаю отсутствующим ухом. Вместо курса “Как удержать мужика мандаринами” посекундно прокручиваю встречу с Тихоном. Здравый смысл прав — это лучше отложить, но кто ему подчиняется?

Он придет. Скоро придет еще. Нужно обязательно быть дома одной — без Дениса и его недоделанной графини. Хочу обнять его так сильно, что покалывает кончики пальцев. Глянув в кухонное окно, невольно улыбаюсь.

— Ты мне Лизаветту напоминаешь. Та тоже такая была — красивая, но рассеянная. Денис с ней так намучился.

Не могу сказать, что именно привлекает мое внимание — имя другой женщины или неприкрытое предостережение в голосе, но я вся превращаюсь в слух.

— Лизаветта? Это бывшая девушка Дениса?

И ежу понятно, что да. Но как-то же вывести на разговор надо. Я тем самым третьим ухом чую: мне нужен этот разговор.

Яга Задротовна закатывает обколотые очи, обходит стол и становится максимально близко ко мне. Игнорируя острый аромат безусловно дорогих духов, стоически не двигаюсь с места.

— Да. Но! — поднимает указательный палец. — Я тебе ничего не говорила.

— Я — могила, — надеюсь, что нет. Но рот на воображаемый замок закрываю.

— Суть в том, что мужчину всегда нужно слушать и нельзя игнорировать его запрос.

— А Лиза что, игнорировала?

— Поначалу нет, но вначале вы все цветочки, — взмахивает рукой. — А потом началось — то на работе задержится, то к бабке моталась еженедельно.

— К бабке?

— Ну сирота она, одна бабка осталась. Лизка за этой бабкой денно и ношно тряслась. Денис уже сам грешным делом обмолвился, мол, когда она наконец богу душу отдаст. Но оно и правда: ну встретила ты мужика, так строй свою жизнь. Нет же! Ездит к той бабке и ездит, тоже мне, мать Тереза.

Про Терезу вообще не сюда, но ошарашенная рассуждениями, я пропускаю эту правку.

— Ее ведь бабушка воспитала…

— И что с того? — вскидывает татуированную бровь. — А как раньше замуж выходили и вообще в другую семью жить уходили? И никто ничего против не говорил. А тут, видите ли, бабуся приболела, дак давайте вокруг нее скакать.

— Ну не вам же скакать, Лана Деметреевна. Наоборот хорошо, что девушка добрая.

— Да на кой мне ее доброта? Денис хмурнее тучи ходил, эта недовольная. Бабка в итоге все-равно померла, ну и к чему весь сыр-бор? А Дениска и похороны оплатил, и гроб, и место на кладбище, и заградку поставил… — загибает пальцы.

— Взял все заботы? — сокращаю заслуги.

— Ну разумеется! Ты представляешь, какие это суммы, Стефания?

Неопределенно пожимаю плечом, мы ведь обе понимаем: для Дениса подобные траты — пшик. Он же не незнакомцу отдал, а своей девушке помог. Конечно, такие поступки нужно ценить, но делать из него святого…

— Денис большой молодец, — натягиваю улыбку, а лицо напротив светится благоговением.

— Там по другому и нельзя было. У бедняжки сгорел дом с этой самой бабкой. Хоронили в закрытом гробу, сама понимаешь.

— Господи! Бедная девушка! — по рукам бегут мурашки. Не дай бог пережить такое. Круглая сирота, еще и бабушка сгорела заживо.

— Да, ужасная история. Денис был ужасно расстроен и зол, еще и Лиза в таком состояни…

— Это что, тогда они и разошлись? — я хмурюсь. Мне нужно знать, как ей удалось от него отделаться.

— Где-то… — она прикидывает. — месяца через полтора после пожара. Здесь я всячески Дениску поддерживаю. Ну зачем в доме такая женщина: готовить-убирать перестала, ему времени не уделяла. Видите ли депрессия у нее! Раньше как-то без депрессий жили! Я Лизаветте так и сказала: держись за Дениску, твоя бабка все-равно одной ногой в могиле была.

— Так и… кхм… так и сказали? — я немного в ступоре. Они тут совсем без души?

— Я человек прямой, Стефания. И лучше уж правда, чем сладкая ложь. Или как там говорится?

Да похрен. Какая разница, как там говориться, если вы все-равно больные на голову?

— А она вам на это ничего не сказала? — потому что мне прямо сейчас послать хочется.

— Ой, — цокает. — Визжала, мол, это Денис виноват в смерти бабки. Не в себе была явно, — и у виска крутит. — Ты же слышишь, сколько раз в нашем разговоре мелькает ее бабушка? А ты представь в этом жить. Бедный Денис! Вместо благодарности такие обвинения… — она трагически качает головой.

— Н-да уж… — я сглатываю.

Значит, Лиза считала Дениса виновным в чем? В поджоге? Но почему тогда история не пошла дальше? Ведь рукоприкладство — это одно дело, но убийство…

— А как они в итоге расстались? Она куда-то уехала?

Донна Заебунья уже отошла к столу и сейчас поворачивается в мою сторону:

— Лизаветта? Поссорились они сильно. Денис увидел в её телефоне переписку с каким-то мужчиной. Хотел всё обсудить, устроил красивое свидание. На реке. Лиза мириться не захотела, и прямо с этого свидания Денис отвёз её в аэропорт. Она даже за вещами не заехала, представляешь? И всё — больше я Лизаветту не видела. Уверена, Денис тоже. Ну и пусть катится! Ты за неё не переживай, сделай выводы. Цени Дениску, ублажай его…

Она всё говорит и говорит. Но я уже не слушаю. Картина кажется до ужаса ясной.

Во все глаза смотрю на Лану Деметреевну — материнская любовь слепа или комфортна? Она действительно не понимает, куда делась девушка ее сына или очень удобно делать вид?

Глава 38

Тихон

— Я позвоню только после того, как Турбанов гарантирует твою безопасность, — говорю с нажимом. — Это правильное решение. Оно спасет нас обоих.