Ищу маму для папы — спецназовца (СИ) - Шантье Рошаль - Страница 30

— А если ничего не выйдет? Что со мной будет?

Я крепче сжимаю руль, стискиваю челюсти до скрипа:

— Выйдет. Я не оставлю ему вариантов.

— Ладно, — сдается Катя. — Надеюсь, у тебя получится, — у нее зуб на зуб не попадает. Девчонка на одном характере держится.

— Не сомневайся, — отвечаю и сбрасываю вызов.

Я отдаю себе отчет, куда еду и куда тащу Яна. Если Дениска сумел скрыть три трупа и испоганить жизнь девчонке, можно представить, на что способен батенька.

— Надо было всё-таки мужиков брать.

— А толку? — Ян смеряет меня насмешливым взглядом. — У входа всё равно тормознут. Они же не идиоты — батальон принимать.

— Согласен.

Бурый прав. Мы не пижоны с пушками, а обученный спецназ. Служба безопасности Турбанова пропустит минимум людей. Если вообще пропустит. Это все мы вдоль и поперек обсудили. Идти вдвоем — мое решение, и мужики его поддержали. Но нервяк бьет — пздц. Это единственный безопасный вариант отхода. И Стеша, и Катя смогут жить спокойно.

— Мы всё правильно рассчитали, Тихий. Когда Турбанов услышит, он сам своего пасынка разорвёт.

— Здание штурмовать проще, веришь? — говорю почти как на исповеди.

— Естественно. Была бы там моя женщина…

Ян не договаривает, но и так ясно. Идя на задание, каждый из нас знает, что от него зависят жизни товарищей и гражданских. Группа спецназа действует как единый механизм. Мы заточены выживать. Но суть в том, что в момент операции гражданские — не твои родные. Не сын, не любимая женщина. Каждая жизнь важна, но жизнь этих людей… обезоруживает. Недаром хирурги не оперируют членов семьи.

Я сегодня хирург. И оперирую вслепую. С ебучей надеждой на лучшее.

— Почему ты не назвал имя жены?

— Ты о чем?

— Ты не сказал Вероника. Только гипотетическую женщину назвал.

— Пытаешься отвлечься? — Ян усмехается.

— А есть чем?

— Заебали мы друг друга, Сварог, — вздыхает он. — Я радуюсь когда на смену ухожу. Это не нормально.

— Полгода назад ты про детей говорил.

— Ника сказала, что не будет от меня рожать.

— Чё? — я даже поворачиваюсь от такого заявления. Вот уж не ожидал.

— От спецназовца, — поправляет. — Слишком высока вероятность остаться вдовой.

— Ебааать. А Вероника твоя не в курсе была, за кого замуж выходила?

— Я так и сказал пока шмотки собирал.

— Собрался и ушел?

— Ага. Сейчас ночуем друг у друга. Хер знает нахуя.

— Годы брака просто так не забываются. Я сам это пережил. Время надо.

— Мне дома стабильность нужна, хуеты и вокруг хватает.

Паркуюсь прямо напротив ворот. Мне не нужна секретность, наоборот — пусть пробивают, мониторят. Я пришел за помощью.

Прежде чем выйти из машины, отправляю сообщение Викингу. Знак, что если через два часа мы не выйдем на связь, он должен выкрасть Стефанию и увести. Форма мойщика окон идет ему практически так же как военная.

Как только мы с Яном подходим к воротам, оттуда выходит громила. Меня всегда улыбало, что они в костюмах. Люди в черном, блять.

— Чем могу помочь? — на вопрос походит мало, скорее на претензию.

— Тихон Черномор, Ян Бурый, — киваю на Медведя. — Нам нужно поговорить с Львом Игнатьевичем.

— Лев Игнатьевич не принимает… гостей, — пренебрежительно.

Я смотрю на него так, чтобы стало ясно: мне похуй, что он там обо мне думает.

По-ху-й.

— Речь пойдет о его сыне. Кровном.

— Он мертв.

— Именно.

В намеке вскидываю бровь. И молчу.

Давай, мужик, ты же явно не пресмыкающееся.

Мужик хмыкает, проходится по нам взглядом.

— Документы покажите.

Он смотрит корочки, фоткает. Мы терпеливо позволяем.

— Ждите здесь, — оповещает и входит во двор.

Ожидание длится недолго. Спустя минут семь бóров возвращается и ведет нас внутрь.

— Если есть оружие, рекомендую выложить добровольно. Перед входом пацаны обыщут.

— Ничего нет, — это правда. Я заинтересован в разговоре, хотел бы брать штурмом — действовал бы иначе.

— Умный, да? Майор.

— Не жалуюсь. А ты?

— Тоже не жалуюсь.

Ухмыляюсь. Вот и ладушки.

Глава 39

Тихон

После проверки металлоискателем, нас ведут в дом. Обстановка — чистый кошер. Вазы, позолота, стеклянные люстры, потолки под пять. В общем, становится понятнее, почему охрана в костюмах тусуется.

— Господа, — развалившийся в кресле мужик, приподнимает бокал с виски. — Чем обязан вашему визиту?

— Добрый день, Лев Игнатьевич. Уверен, вы о нас слышали. Так к чему же удивление?

Усмехнувшись, он делает глоток. Затем подкуривает сигару, выдыхает дым. Все это время мы с Бурым неподвижно стоим перед ним, аки перед начальством. Нам прекрасно известно, что таким образом Турбанов проверяет выдержку и играет на наших нервах. Мы подыгрываем осознанно. Потому что так надо.

— Всегда любопытно разыгрывать партии.

— Преферанс или покер? — склоняет голову Ян.

— Покер. А вы?

— Преферанс.

— Выходит, не сыграем, — он снова усмехается, затягивается дымом и приглашает сесть на диван. — Тогда перейдем к сути. О чем пойдет разговор?

— О ваших сыновьях.

— Прошу вас подбирать формулировки получше, в противном случае наш разговор прекратиться, господин Черномор, — он откидывает сигару в глубокую пепельницу. — Я похоронил своего ребенка. Надеюсь, вы никогда не узнаете подобной боли.

— Я сочувствую вам, Лев Игнатьевич, но наш разговор не будет приятным.

— Мы можем завершить его сейчас, если вы пожелаете, — вдумчиво проговаривает Ян. — Но вы должны знать, что в таком случае имя убийцы Льва Львовича останется вам неизвестно.

— Дело моего ребенка расследовал весь город. Это был несчастный случай, — чеканит он. — Если бы убийца существовал, я бы уже знал об этом.

— При всем уважении, это не так, — окинув нас презрительным взглядом, он хватается за телефон. — У нас есть доказательства.

— У вас пятнадцать минут. Пятнадцать, — раздраженно рявкает. — После я вышвырну вас отсюда как собак.

— В таком случае, когда вы убедитесь в правде, вы гарантируете нам свою защиту?

— Валяй.

— Дайте слово, — давит Ян.

— Даю слово. Предоставлю поддержку, защиту, всестороннее содействие и полное прикрытие, — он говорит саркастично, мы откровенно заебали давить на его кровоточащую рану. Но обещание получено и это меня вполне устраивает.

— Прежде начнем с того, как вы скрыли два убийства, совершенного вашим пасынком.

— Вы еще и обвинять меня будете? В моем доме?

— Это всего лишь разговор, Лев Игнатьевич, — отбиваю, прищурившись.

— Хорошо. Это был несчастный случай. Девушка со своей сестрой пришли домой к моему пасынку, они повздорили.

— И он забил ее до смерти?

— Это был подвал. Там были банки и прочая домашняя… утварь. Они упали на девушку. Ужасное несчастье.

— Интересная интерпретация событий.

— Я говорю то, что видел своими глазами. При стычке я не присутствовал.

— А вторая девушка? Елизавета Шестакова пропала без вести. Последним, кто видел ее, был ваш пасынок.

— Это неудивительно, они ведь находились в отношениях. Домашние занимают большую часть нашего времени, — пожимает плечами.

— Денис отвез Елизавету в аэропорт, но на рейс она не села.

— Он подвез ее до аэропорта, сделал джентльменский жест. Какая ему дальше разница, куда там она пошла? Может, пересела на автобус, уехала к любовнику. Да плевать. Пусть живет девочка и горя не знает.

— А разница в том, что спасая собственную репутацию, вы прикрывали убийцу своего ребенка.

Лев Игнатьевич усмехается, потом откровенно смеется.

— Все это время я позволял вам говорить, потому что пообещал выслушать. Если вы заняли мое время ради этой чуши…

— У нас пятнадцать минут, — перебивает Ян. — Мы говорим всего семь.

— Свидетелей нет, камер в том районе нет, никаких следов тоже нет. Что вы пытаетесь сказать?!