Год урожая. Трилогия (СИ) - Градов Константин - Страница 48

— Признаёшь, — Сухоруков чуть поднял бровь.

— Признаю. По форме — нарушил. По существу — каждый пункт могу объяснить. Бригадный подряд — передовой опыт, «Правда» писала, «Сельская жизнь» писала, на Кубани — успешно работает. Бартер с частью — шефская помощь, постановление Совмина, документы — в порядке. Кадры — Жарков ушёл добровольно, Фролов — утверждён партбюро, протокол подписан.

— Это я знаю, — сказал Сухоруков. — Это — слова. А мне — «сигнал» на столе. От парторга. Который я — обязан — рассмотреть.

— Обязаны, — согласился я. — Поэтому — приезжайте. В пятницу. С Колесниковым. И — посмотрите. Не слова — результат. Поля. Ферму. Склад. Цифры. Живые, настоящие. Без приписок. И тогда — решайте.

Сухоруков смотрел на меня. Маленькие глаза — прищуренные. Считал. Расклад: приехать — увидеть — написать положительный отчёт — закрыть «сигнал» результатом. Чисто. Грамотно. Системно. Сухоруков — понимал: результат перевешивает. Сто двенадцать процентов — перевешивают любой пункт любого «сигнала». Потому что в советской системе — как и в любой другой — цифра решает.

— В пятницу, — повторил он. — Десять. У тебя. Колесников — будет. И — Дорохов.

— Да?

— Подготовься. Хорошо подготовься. Потому что если я приеду и увижу — не то, что ты обещаешь, — «сигнал» пойдёт в обком. И тогда — не я решаю.

— Увидите то, что обещаю, — сказал я.

— Посмотрим.

Вернулся. Правление. Кабинет. Закрыл дверь.

Нина.

Я знал — с первой строчки «сигнала». Почерк — аккуратный, мелкий, разборчивый. Канцелярский стиль — «довожу до сведения», «считаю необходимым». Детали — те, которые знал только один человек в колхозе: бригадный подряд (она голосовала «за» на партбюро, но — знала суть), бартер с частью (я докладывал на партбюро, она — записывала), кадры по Михалычу (она — присутствовала).

Нина.

Злость? Нет. Удивительно — но нет. Злость — требует ощущения предательства, а Нина — не предала. Нина — выполнила долг. Свой долг — как она его понимала. Верный солдат партии, который увидел нарушение и — сообщил. Как положено. Как записано в уставе. Как её научили — тридцать лет назад, когда двадцатитрёхлетняя вдова из Донбасса пришла в партию и партия стала ей — всем.

Понимание? Да. Я понимал. В «ЮгАгро» — был начальник юридического отдела. Сухая женщина, пятьдесят лет, безупречная. Каждое нарушение — фиксировала, каждый риск — документировала, каждое отступление от процедуры — сигнализировала. Генеральный — злился. Я — понимал: она делала свою работу. И была — права. По форме. Всегда — по форме.

Нина — та же. Другое время, другая система, другие слова — но та же функция: контроль. Контроль — необходим. Без контроля — хаос. Без Нины — Михалыч ворует двадцать лет, Семёныч пьёт пять, а «прежний» Дорохов — развалит колхоз окончательно.

Проблема — не в Нине. Проблема — в том, что контроль работает одинаково: и когда нарушение вредит, и когда — помогает. Нина не различает. Для неё нарушение — это нарушение. Бригадный подряд — нарушение. Бартер — нарушение. Кадры — нарушение. Неважно, что результат — сто двенадцать процентов. Процедура — нарушена. Точка.

Убирать её — нельзя. «Убрал парторга после сигнала» — это приговор. Это — «пытался скрыть». Это — обком, прокурор, конец.

Подкупить — нельзя. Нина — не берёт. Не потому что святая — потому что ей не нужно: у неё есть партия, и партия — достаточно.

Запугать — глупо. Нина — не из пугливых. Она пережила мужа, одиночество, тринадцать лет в чужой деревне. Не запугаешь.

Значит — третий путь. Не убрать, не подкупить, не запугать. Разговаривать. Как с равной. Как с человеком, у которого — своя правда. И найти — точку соприкосновения.

Но — не сейчас. Сейчас — пятница. Сухоруков. Колесников. Экскурсия. Результат.

Сначала — выиграть. Потом — мириться.

Вечером — дома. Блокнот. Карандаш.

'17 сентября. Сигнал от Нины. Три пункта — подряд, бартер, кадры. Формально — права. По существу — результат перевешивает.

Сухоруков — приедет в пятницу. С Колесниковым (инструктор обкома). Нужно подготовить: 1. Поля — показать стерню, озимые. Чисто, аккуратно. 2. Ферму — Антонина, белый халат, коровы вымыты. 3. Склад — Лёха, документация. 4. Свиноферму — Семёныч. 5. Школу — Валентина, огород. 6. Клуб — Мишкин кружок. 7. Цифры — Зинаида Фёдоровна, таблицы, набело. 8. Обед — Таисия Ивановна, клуб. Всё — своё, колхозное.

Нина — не враг. Нина — солдат системы. Сигнал — по совести, не по злобе. Нужно — не сломать, а перенаправить. Контроль — полезен, если направлен правильно.

Но сначала — пятница. Сначала — результат.'

Закрыл блокнот. Валентина поставила чай. Катя рисовала (трактор — уже двадцатый; кажется, карьера в сельхозтехнике неизбежна). Мишка — за занавеской, журнал «Радио», тишина.

Пятница. Четыре дня. Достаточно — чтобы подготовить.

Достаточно — чтобы победить.

Глава 20

Двадцать первого сентября — пятница — в девять тридцать у правления колхоза «Рассвет» остановились две чёрные «Волги». ГАЗ-24 — машина номенклатуры, символ власти, знак того, что к тебе приехали не просто так. Две «Волги» — значит, серьёзно.

Деревня — увидела. Разумеется — увидела: две чёрные машины у правления — событие масштаба Рассветово, сопоставимое с новогодней ёлкой или поломкой единственного телевизора в клубе. Через десять минут знала вся улица. Через двадцать — весь колхоз. «К председателю — начальство из области.»

Из первой «Волги» вышел Сухоруков. Полный, представительный, в костюме (хорошем — по меркам района), при галстуке (красном — партийная привычка). Лицо — одутловатое, непроницаемое. Маленькие глаза — осматривали двор правления, как инспектор осматривает объект.

Из второй — Колесников. Инструктор обкома КПСС. Молодой — лет тридцати, подтянутый, в костюме (лучше сухоруковского — область), с аккуратной причёской и умными глазами. Фотоаппарат — служебный, «Зенит», на шее. Блокнот — в кармане пиджака. Карьерист — но не дурак: я видел по глазам — цепкие, запоминающие. Такие люди не пропускают деталей.

Я вышел на крыльцо. Рядом — Нина Степановна.

Нина — в парадном. Тёмный костюм (пиджак, юбка), белая блузка, значок «Ветеран труда». Волосы — уложены аккуратнее обычного. Лицо — бледное. Глаза — красные (бессонница, я видел; последние четыре ночи — не спала, или спала плохо). Она понимала: решается не только судьба Дорохова — решается и её судьба. «Сигнал», который не подтвердится, — хуже, чем отсутствие «сигнала». Парторг, который пишет на председателя, а председатель оказывается — молодцом, — это парторг, который не разбирается в обстановке. Это — минус. Серьёзный минус.

— Пётр Андреевич, — я пожал руку Сухорукову. Потом — Колесникову. — Добро пожаловать в «Рассвет». Нина Степановна Козлова — секретарь партийной организации.

— Здравствуйте, — Нина кивнула. Голос — ровный, партийный. Но руки — я заметил — сжимали блокнот чуть крепче обычного.

— Ну, Дорохов, — сказал Сухоруков, — показывай. Ты обещал — показать. Показывай.

— С удовольствием, — сказал я. — Маршрут — готов.

Экскурсию я вёл — как в «ЮгАгро» водил инвесторов. Due diligence наоборот: не покупатель проверяет товар — продавец показывает. Профессионально, с расчётом, с пониманием того, что каждый объект — аргумент, каждая деталь — подпись под приговором.

Не потёмкинская деревня. Не «вот вам лучшее, остальное — не смотрите». Настоящее. Живое. То, что есть. Потому что то, что есть, — и без приукрашивания — впечатляло.

Первая остановка — поля. УАЗик (мой — не «Волги», «Волги» по полевой дороге не пойдут) — четвёртое поле. Стерня — ровная, чистая, золотистая. Убрано аккуратно — Кузьмич за штурвалом, его борозды, его стерня. Рядом — озимые: уже взошли, ровные, зелёные рядки на чёрном чернозёме. Десять дней после сева — и уже видно: взошли дружно, плотно, без проплешин.

— Озимые — посеяны двенадцатого сентября, — объяснял Крюков (я взял его с собой — агроном докладывает лучше, чем председатель). — Сорт — «Мироновская 808». Норма высева — двести тридцать кило на гектар. Удобрения — по результатам агрохимического анализа, индивидуально по полям.