Все приключения Ивидель Астер. Тетралогия (СИ) - Сокол Анна Сергеевна - Страница 98

Я поднесла пальцы к пламени, пытаясь согреться. За окном все еще раздавалось железное лязганье. Надеюсь, твари там проводят парад, а не форсируют канал.

— Это не убежище, а один смех, — пробормотал Этьен, вглядываясь в окно. — Надо было дойти до того черного дома.

— Не сгорим? — спросила герцогиня, глядя, как огонь быстро перемещается на ножку сломанного стула. Дым скопился под потолком.

— Нет, — я снова шевельнула пальцами здоровой руки, и пламя, вытянувшись вверх, качнулось из стороны в сторону, словно ярмарочная змея под звуки флейты. — Нет, пока я рядом.

— Так и хочется сказать тебе гадость, — Дженнет протянула ладони к маленькому костру. Дым еще минуту закручивался среди почерневших потолочных балок, а потом стал исчезать сквозь дыру в кровле.

— Не объяснишь, почему?

Этьен посмотрел на нас исподлобья, убрал метатели за пояс, обнажил меч и, как несколькими минутами ранее Крис, вышел из привратницкой. Правда, далеко не ушел, остановился за порогом. Звери снова оживились.

— Посмотри на себя! — Сокурсница окинула меня презрительным взглядом. Она сидела на полу в грязи и все-таки продолжала смотреть свысока. Как это у нее получалось, ума не приложу. — Мокрая, грязная, а держишься так, словно ты не в Запретном городе, а на балу. Холодная и отстраненная, среди надоедливых поклонников.

Я отвернулась к огню, не зная, что тут можно ответить.

— Вот опять эта сдержанность, которая так редко тебя покидает. Каждый такой срыв для меня — праздник, как в том учебном бою…

— Хочешь услышать нечто странное? — Огонь танцевал на сломанной мебели, и в помещении стало гораздо теплее. — Я думаю о тебе то же самое. Ты для меня слишком герцогиня.

— Неужели? — Девушка натянуто рассмеялась, и я поняла, что она не поверила.

— Что смешного?

Дженнет резко оборвала смех.

— Ничего. Просто вспомнила, что ты дружишь с Миэр. — Она отбросила назад мокрые волосы. — С купчихой!

— Ты говоришь так, словно быть купцом — это то же, что болеть болотной лихорадкой.

— Купчиха с сомнительной репутацией. Ты знаешь, что ее маменька лет десять назад сбежала то ли с управляющим, то ли с охранником, а может и вовсе с лакеем?

Герцогиня внимательно посмотрела на меня, ища малейшие признаки удивления или смущения. Но я ее разочаровала, всего лишь пожала плечами.

Никогда не спрашивала подругу о матери, как раз потому, что сама Гэли избегала этой темы. Даже их домоправительница ни разу не упомянула имени бывшей хозяйки. Мне же было достаточно раз увидеть лицо подруги, когда кто-то хвастался гостинцами от матушки или новым платьем. Лицо, на котором сменяли друг друга зависть и тоска. Не думала, что за ее молчанием скрывалась тайна, полагала, что за ним скрывается боль. Девы, я была почти уверена, что миссис Миэр мертва. Поэтому и не лезла с расспросами. Леди надлежит быть тактичной.

Я не спросила ее о матери, она не спросила меня о женихе. Зачастую друзья не нуждаются в ответах.

— Ты не знала, — констатировала Дженнет. — Но даже сейчас тебе все равно. Ты бы, и зная, продолжала с ней общаться, и чужое неодобрение отскочило бы от тебя, как семена изменений от посвященного рыцаря. Ты уверена, что так и должно быть. И остальные волей-неволей начинают думать так же. Вот за это я тебя и не люблю. За эту холодную уверенность.

— Тебе не нравится Гэли? — спросила я.

— Странно, что она нравится тебе.

— Если ты хочешь что-то сказать, говори, — я повернулась к сокурснице.

— Просто…

Этьен заглянул в комнату. Посмотрел на сидящего с закрытыми глазами Мэрдока, на замолчавшую Дженнет, на меня, скривился и снова вышел на улицу.

Герцогиня молчала целую минуту, и я уже подумала, что продолжения не будет. В неправильном месте и в неправильное время мы начали этот разговор. Но, думаю, в другом месте у нас и не получилось бы.

— Я знаю, что ты не сжигала корпус магистра Маннока, — неожиданно произнесла девушка.

Пламя качнулась.

— Откуда? — Я снова повернулась к герцогине. — Если даже я этого не знаю? Я была последней, кто уходил из лаборатории после занятий — это первое. Второе — в тот день я была единственной, кто работал с сухим огнем. Третье — я не обработала столешницу нейтрализующим раствором.

— Не спорю, — она скупо улыбнулась и разом стала прежней леди Альвон Трид. — Но вот незадача, в тот день, возвращаясь часом позже из библиотеки, я видела, как лабораторию покинул совсем другой человек.

— И причем здесь Гэли? Или она тоже его видела, но почему-то промолчала?

— Не надо, — герцогиня покачала головой. — Ты ведь уже догадалась. Твоя подружка выскочила из корпуса сама не своя, растрепанная, в слезах, даже меня не заметила.

— Это ничего не меняет. — Я отвернулась. — С огнем работала я, а не она. Гэли могла просто не обратить внимания на…

— На начинающийся пожар? — скептически переспросила герцогиня. — Занялось через четверть часа, она должна была быть слепой, чтобы не заметить, как вспыхнул стол.

Пламя выросло и лизнуло потолок привратницкой, выдав мое волнение.

— Она могла не видеть огонь, только если его еще не было. Только если корпус сгорел не из-за твоей безалаберности.

— Если бы это было так, — привела я последний аргумент, — ты бы давно рассказала об этом, хотя бы потому, что это бросило бы тень на Гэли. И на меня.

— Шутишь? — Дженнет встала и отряхнула юбку. — И сбросить такой козырь? Видела бы ты, как перекосило купчиху, когда я всего лишь намекнула, что ее могли видеть в тот день. Думаю, она с кем-то встречалась. Жаль, что я не знаю, с кем.

— И этот кто-то тоже молчит? — Я покачала головой. — Ты не можешь ничего доказать. В итоге все сведется к тому, что ее слова будут против твоих.

— Думаешь, вру? — почти весело переспросила герцогиня.

— Нет, — немного подумав, ответила я. — Ложь — это слишком грубо.

Дженнет не врала. Откровенная ложь — это, скорее, нонсенс, а вот исковеркать правду и вывернуть происходящее наизнанку — вполне допустимо даже для аристократов. Вернее, это для них настолько привычно, что они и не замечают, когда такая однобокая правда срывается с губ. Как говорила гувернантка мисс Омули, мы должны уметь вовремя закрыть глаза, вовремя отвернуться и не заметить, как у графини Лорье оборвалась оборка на платье. Не заметить, как маркиз Туварин, налакавшись вина, свалился на пол, содрав со стены портьеру и укрывшись ею с головой. Он всего лишь споткнулся. Пусть лучше останется в наших глазах неуклюжим, но не пропойцей, хотя все знают, что он не поднимается с постели без глотка виски.

— Зачем тебе это все? — Я подняла голову, рассматривая стоящую рядом Дженнет. — Шантажировать?

— О, Девы, — вздохнула сокурсница с таким видом, словно я сказала совершеннейшую глупость. — Шантаж — это так вульгарно. Что есть у этой лисы Миэр, чего я не могу купить?

«Я, — промелькнул в голове ответ. — У нее была моя дружба».

Была? Или все еще есть?

— Мне достаточно того, что она вертится, как устрица на сковородке.

— Тогда зачем ты рассказала мне? — Я опустила голову. — Почему скинула козырь?

— Сколько осталось до заката? — спросила Дженнет с горечью. — Часа три? Вероятность спастись тает с каждой минутой. — Она шагнула к окну, и пламя качнулось вслед за ней. Усилием воли я заставила его вернуться обратно. — Эти часы ты будешь думать о Миэр. О том, как она стояла в толпе рядом со мной, когда тебя отправляли отбывать наказание, прилюдно объявив виноватой. Стояла и молчала, хотя знала, как тебе плохо, и могла прекратить экзекуцию одним словом.

Я сжала ладони. Сейчас в комнате было тепло, но мне показалось, что внутри все покрылось инеем. Рука отозвалась болью, но я не обратила внимания. Пламя тут же потухло, черное кострище покрылось белым морозным узором. Очередной переход от магии огня к магии льда дался мне намного легче.

— Жаль, а я уже было подумала… — поднявшись вслед за девушкой, я прикрепила к поясу целительский мешочек.