Инженер. Система против монстров 9 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 29

Рейн вздрогнула. Её броня треснула. Из-под личины безжалостного мага на мгновение выглянула испуганная медсестра.

— Сейчас ты не маг, — сказал Петрович. — Ты — реанимационная сестра. Вера одна не справится. Мне нужны твои руки и твои знания. Готовь реанимацию. И если хоть один из них умрёт, потому что ты решила поиграть в Снежную Королеву, я с тебя лично спрошу. Ясно?

Он не кричал. Он говорил тихо, но каждое слово било, как удар молота. В его голосе была не угроза, а непреложный авторитет главврача, который не терпит возражений строптивых медсестёр.

Секунда тишины. Рейн молча смотрела на него, потом её плечи чуть опустились. Она кивнула.

— Ясно. Что готовить?

— Всё, — бросил Петрович и повернулся к Борису, который уже заканчивал облачаться в такой же костюм. — Готов?

— Готов, Петрович, — глухо донеслось в ответ.

Они вышли в коридор. Мир за стеклом противогаза стал другим. Звуки приглушились, собственное дыхание гулко отдавалось в ушах. Коридор, превращённый в полиэтиленовый тоннель, выглядел сюрреалистично. Они прошли мимо зоны дезактивации, где Регина и Лариса в своих самодельных костюмах напоминали жриц какого-то странного культа.

Петрович шёл, и с каждым шагом в его голове прокручивался протокол. Он знал, что их защита не панацея. Этот комбинезон и противогаз спасут от остаточной концентрации аэрозоля в воздухе, но если они попадут в облако, если вещество осядет на них… Оно просочится. Через микропоры, через неплотности.

Защита даст им несколько минут, не больше. Значит, работать нужно быстро. Войти, забрать тела, выйти. А потом немедленная, полная дезактивация. Снять костюм по обратному протоколу, не касаясь внешней стороны. Любой неверный шаг, и они станут следующими пациентами.

Впереди, в конце тоннеля, маячила фигура Прометея. Рядом с ним Варягин. Сбоку заклеенная плёнкой дверь.

Дверь в ад.

Таймер: 9 минут 17 секунд.

Оранжерея, ещё недавно казавшаяся островком доапокалиптического спокойствия, превратилась в театр абсурда. В центре, посреди буйной зелени, застыла Ариадна. Её шифоновая юбка и тонкий шарф развевались в такт движениям. С закрытыми глазами и трагически сведёнными бровями, она медленно водила руками по воздуху, словно дирижировала невидимым оркестром.

— О, Селена, богиня ночи! — вещала она патетическим голосом. — Взываю к твоей силе в этот тёмный час!..

— Сейчас день, — вставил Митя, деловито ковырявший в носу.

— … и молю, ниспошли мне своё небесное серебро! — не обращая на него внимания, продолжала Ариадна.

Дети, сбившиеся в кучку под бдительным оком Ирины, наблюдали за представлением со смесью скуки и недоумения. В клетках за спиной блондинки-поэтессы дремали Лунные Тени.

— Я чувствую… — шептала она, прислушиваясь к чему-то, доступному лишь её воображению. — Я чувствую тончайшие серебряные нити… Эманации Селены, дремлющие в полуденном свете…

— Тётя Ира, а она что, спать хочет? — громко спросила Пчёлка.

— Тс-с-с, — приложила палец к губам Ира. — Она работает.

— Какая-то странная работа, — пробормотал Стасик, доставая пачку фисташек. — Просто руками машет. Мой папа, когда работал, всегда потел.

Олеся, стоявшая ближе всех к Ариадне, смотрела на неё с нескрываемым нетерпением. Её лицо выглядело предельно серьёзным. Она была не зрителем, а заказчиком, и работа исполнителя её категорически не устраивала.

— Ничего не меняется, — констатировала девочка. — Они не реагируют. Я не чувствую никакой лунной энергии.

Бузя, окончательно разочаровавшись в местной флоре как в источнике пищи, подошёл к ножке одной из клеток и попробовал её на зуб. Раздался тихий, но отчётливый «дзынь». Хомяк-переросток обиженно фыркнул и отскочил. Летучие мыши в этой клетке забеспокоились. Несколько особей зашипели и заметались, ударяясь о прутья.

— Видите! — обрадовалась Ариадна. — Получается!

— Нет, не получается, — осадила её Олеся. — Вы неправильно делаете. Вы машете руками, как будто мух отгоняете. А надо не махать. Надо… чувствовать.

— Чувствовать⁈ — взвилась Ариадна. — Я чувствую только, что у меня туфли испорчены, и на меня смотрит эта жуткая крыса-переросток!

Её обвиняющий перст указал на Бузю. Хомяк, только что приценившийся к фисташкам в руках Стасика, посмотрел на поэтессу с откровенным презрением. Он явно обдумывал, не попробовать ли на зуб её вторую туфлю. Желательно вместе с ногой.

— Бузя не крыса, он Грызух! — обиженно поправила Олеся. — И он хороший! А вы просто попробуйте. Закройте глаза и представьте самую большую, самую яркую луну, какую только видели. И почувствуйте, как её свет течёт в вас.

Ариадна скептически фыркнула, но подчинилась. Закрыв глаза, она картинно закинула голову и раскинула руки, будто героиня немого кино на афише.

— Дети, давайте отойдём подальше, не будем мешать, — предложила Ира. — Ариадна, вы не торопитесь, у нас есть время. До вечера, а потом, ну…

Именно в этот момент время кончилось.

Багровая вспышка системного уведомления озарила пространство перед глазами каждого. Текст, набранный стандартным шрифтом, на этот раз казался выжженным калёным железом.

От кого: Варягин.

Пометка: ВНИМАНИЕ! ОБЩАЯ ТРЕВОГА!

Текст: «В восточном корпусе угроза химического заражения. Всем, не задействованным в ликвидации, немедленно покинуть здание. Места сбора: двор, оранжерея, надворные постройки. Без паники. Выполнять!»

Ариадна взвизгнула так, словно её укусил Бузя, и распахнула глаза. Вся её магическая концентрация испарилась без следа.

— Химическое заражение⁈ — её голос окончательно сорвался. — О боже! Мы все умрём! Я так и знала! Нельзя было сюда приходить!

Пчёлка и Маруся, уловив панику в голосе взрослой, тут же разревелись в два голоса. Никита вцепился в руку сестры, его лицо побелело. Даже Митя, самый отчаянный сорвиголова, замер с открытым ртом.

— Тихо! — голос Ирины прозвучал неожиданно твёрдо и властно. Она мгновенно преобразилась. Исчезла неуверенная девушка, пытающаяся заслужить доверие. На её месте стояла воспитательница, для которой безопасность детей абсолютный приоритет. — Всем тихо!

Она присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с ревущими девочками.

— Никто не умирает. Слышите? Никто.

Ариадна, всхлипывая, прижалась к стене.

— Но там… там написано! Отрава! Мы здесь заперты!

— Ариадна, успокойтесь! — прикрикнула на неё Ира. — Вы взрослый человек! Во-первых, вон дверь на улицу, мы не заперты. Во-вторых, посмотрите на сообщение ещё раз! Внимательно!

Она сама перечитала текст, её губы беззвучно шевелились.

— Написано: «Места сбора: двор, оранжерея…». Мы в оранжерее! Понимаете? Это безопасное место. Нам приказано оставаться здесь.

Логика была железной. Оранжерея имела отдельную систему вентиляции и плотно закрывающиеся двери ради сохранения микроклимата. До Ариадны смысл сказанного дошёл не сразу. Она несколько раз моргнула, переводя взгляд с паникующих детей на спокойное лицо Иры.

— То есть… нам никуда не надо идти? — пролепетала она.

— Именно, — подтвердила Ира, поднимаясь на ноги. — Нам нужно просто запереть дверь в отель и ждать дальнейших распоряжений. Дети, все ко мне! Быстро!

Но один ребёнок не сдвинулся с места.

Олеся стояла неподвижно, глядя на голограмму перед собой. Её лицо, обычно такое живое и выразительное, стало непроницаемым. Она не плакала, не паниковала. Она читала сообщение снова и снова, и в её голубых глазах разгорался холодный огонь. Она знала своего отца. Варягин никогда не сидел в безопасном месте, когда где-то была угроза. И это сообщение от него. Если в отеле общая тревога, значит, он там, в самом пекле.

«…не задействованным в ликвидации…»

Её отец всегда задействован.

— Олеся! Милая, иди сюда! — позвала её Ира, протягивая руку. — Всё хорошо, мы в безопасности.

Девочка медленно подняла на неё взгляд. И в этом взгляде не было ничего детского. Это был взгляд молодого волка, чья стая в опасности.