Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович - Страница 612

— Что за чушь… — начал было Лекс.

— Подожди, — остановила его Лиска. — Дай, я скажу сразу всё. Ты избегаешь меня, грубишь, особенно в последнее время. Знаешь, если бы я знала, что ты так будешь себя вести, я бы ни за что не согласилась сюда приехать.

Лекс тяжело вздохнул. Сейчас было неподходящее время для того, чтобы выяснять отношения. Ссориться с Лиской ему не хотелось, поэтому он медленно досчитал до трёх. Успокоился, выдохнул.

— Слушай, Лиска… у меня много работы. Возможно, в последнее время я был немного вспыльчив, но… Короче, извини сразу за всё, что было не так…

— И за всё, что будет?

— Что?

— За то, что будет, тоже извинить? Ну, заранее…

— Ладно, — кивнул Лекс. — Я признал свою вину, перевернули страницу, начали с чистого листа, хорошо?

Он хлопнул в ладоши, подтверждая тем самым, что страница перевернута и они начинают всё заново, без ошибок. Закинул ногу за ногу и выжидательно уставился на девушку.

А она не такая уж и страшная. Ну, то есть не совсем во вкусе Лекса, но нормальная девчонка, без особых недостатков. Странно, тут столько парней, а она всех отшивает. Может, у неё ориентация другая?

Все эти мысли пробежались в голове Лекса и чуть было не сформировались в смешную, но не очень приличную шутку. Однако чистый лист есть чистый лист, и Лекс решил помолчать, давая Лиске право первой написать на этом листе какие-нибудь слова.

Молчание затянулось и стало, как говорят, неловким.

— Знаешь… — пьяно усмехнулась Лиска. — Я раньше думала, что невозможно представить ничего более скучного, чем прийти к кому-то в гости и услышать вопрос: «Хочешь посмотреть мои фотографии?»

Я ненавидела, когда кто-то открывал папки на компе и устраивал слайд-шоу или, ещё хуже, подсовывал толстые альбомы с фотографиями из своего детства и начинал перечислять, где сделаны фотки и кто ещё на них запечатлён.

— Ты об этом хотела поговорить? — осторожно вставил Лекс, когда в её коротком спиче появилась пауза.

— О том, что я хотела бы посмотреть твои фотографии.

— В силу своей профессии я не очень люблю фотографироваться. — Лекс развёл руками. — Так что извини, я гостям фотки смотреть не предлагаю.

— А что предлагаешь?

— Не тянуть время, а переходить к делу. И давай начнём наш разговор с позитива. Письма переданы, в течение нескольких дней вы получите ответ. Ты рада?

Лиска, конечно же, этому сообщению обрадовалась. Её лицо изменилось в течение секунды — только что было скорбным, а теперь столько позитива, что хоть на обложку журнала.

— Это Эйзентрегер сказал? Только что?

— Это всё, что он мне сказал по этому поводу, — сразу предупредил Лекс. — Расскажешь об этом всем, кому сочтёшь нужным. Остальные узнают завтра от Эйзентрегера.

— На один день я стану королём информации? Вау, круто…

Она восхищалась, но восхищение это было наигранным, поддельным. Собственно, она этого и не скрывала.

— Лиска…

— Да?

Она вроде встрепенулась, когда услышала, как Лекс её позвал по имени.

— Ты это… спасибо тебе за то, что ты тут. Я очень этому рад. Подожди!

Заметив, что Лиска собралась то ли встать, то ли что-то сказать, Лекс поднял руку, останавливая её.

— Слушай, я правда рад тому, что ты здесь. Но давай сразу договоримся вот о чём. Не надо делать меня единственной причиной, по которой ты тут.

— А почему…

— Подожди. Дай, я поясню кое-что. Тебе не нравится что-то, что происходит вокруг тебя. Ты пытаешься это изменить, а если не получается, то ищешь причину своей неудачи. Так вот, не ищи причину во мне. Я предупреждал, что работа в подобного рода секретных проектах тяжела. Поверь, здесь ещё не так плохо, по сравнению с другими. На финальной стадии «Стакса» нас троих почти месяц держали под таким колпаком, что…

— Зачем ты мне это рассказываешь? — перебила Лиска.

— Затем, что я давал тебе время подумать, хотя ты сразу сказала, что согласна. Так? Так. Стоп. Это только официальная прелюдия к разговору. А теперь поговорим как друзья. Мы же друзья?

— Ну, я надеюсь. — Лиска пьяно хихикнула. — А можно уточнить, что входит в твоё понятие дружбы?

— Авторизация в скайпе как минимум. Скажи, зачем я здесь? Твоё мнение как друга? Ты знаешь, почему я согласился на эту работу?

Лиска пожала плечами.

— Видимо, потому что ты автор «Стакса». И тебе нравится работать со своим детищем. Ты хочешь быть первым, потому что ты уже был первым и знаешь, каково оно. Лёш, я понимаю, чего ты хочешь и почему ты здесь.

— Возможно. Ты про фотографии говорила… У меня есть одна фотография. Вот здесь. — Лекс дотронулся до головы. — На этой фотографии соседская девочка, Алина. Ей было десять или двенадцать лет, когда… в общем, пожар был, и она обгорела.

— Какой ужас… — прошептала Лиска.

— Ужас был в следующие шесть лет. У неё родители в этом пожаре погибли, и за ней тётка присматривала. Она после этого пожара ослепла, ходить перестала и… — Лекс покрутил пальцем у виска. — Ну, в общем, не человек, а овощ.

Лиска прижала ладошку ко рту.

— И ты держишь эту фотографию…

— Эйзентрегер только что сказал, что поможет ей. — Лекс усмехнулся. — Нет, я, конечно же, здесь не из-за этого. Но дело в том, что… я знаю, что он ей поможет. Попытается помочь, по крайней мере.

И я тоже должен что-то сделать. Не просто попытаться, а сделать. Короче, у меня нет времени играть в отношения. Ты мой друг, и я рад этому. Не надо ничего менять, будет только хуже. Лады? Мир, дружба, жвачка?

Кажется, он высказал всё, что было необходимо сказать, без острых углов, то бишь без обидных слов и дерзких выражений. Расставил точки над «i», разъяснил всё непонятное. Немного скомкано, но если она друг, то поймёт.

Надо было бы ещё добавить совет, чтобы она немного оттаяла и посмотрела на пацанов вокруг, но Лекс решил, что пока ещё рано на это намекать, если вообще стоит это делать.

Лиска помолчала немного, потом спросила:

— А вот ты понимаешь, зачем здесь я?

— Бунтарский дух, — не задумываясь, ответил Лекс. — Желание показать всему миру, себе, а главное, родителям, что ты готова взорвать этот мир и строить новый. Ты в душе Че Гевара, тебе нужны революции.

— Революции? — переспросила Лиска.

— Ну, это образно. Я к тому, что тебе сейчас просто хочется менять всё вокруг. Уничтожать систему, воевать против неё. А, ну и ещё из-за бабла, как и все мы.

После этих слов Лиска очень долго и пристально смотрела на Лекса. Тот не выдержал и ухмыльнулся:

— Да ладно, я пошутил насчет бабла.

— Бунтарский дух? — спросила Лиска, почему-то грустно. — Революции?

— Ну да, у меня тоже есть частичка такого духа… Просто…

— Дурак ты, — грустно сказала Лиска, вставая с кровати. — Просто я люблю тебя.

Ну вот…

В общем-то, это понятно было и раньше, что Лиска к нему неровно дышала. Только не хотелось Лексу путать личное и работу. К тому же её навязчивость… вряд ли Лекс выдержал бы её при длительных отношениях.

Парень не сразу нашёлся, что ответить. Возникла неловкая и долгая пауза. Видимо, слишком долгая, поскольку Лиска, не став более дожидаться его реакции, схватила свои наушники и выбежала из комнаты.

Лекс устало вздохнул. Первой мыслью было догнать девушку и продолжить разговор, поговорить, объяснить, попытаться понять… Но он решил не делать этого. Пусть успокоится. Завтра будет день, будет пища, тогда и поговорят — спокойно, трезво.

Но его планам не суждено было сбыться.

Это произошло ранним утром, на рассвете, когда большинство обитателей базы спали крепким сном.

Лекс сидел за компьютером, в наушниках негромко пела Катя Чехова, пальцы выбивали брейк-бит на клавиатуре, почти в темп песни.