Бывшие. Врачебная Тайна (СИ) - Дюжева Маргарита - Страница 13

А однажды мать вернулась с работы раньше и увидела, как я собираюсь на прогулку с одноклассниками.

Это был первый наш скандал.

Она сказала, что я вырядилась и накрасилась как проститутка. Хотя из косметики у меня была только тушь, да светлая помада на губах. А из одежды брюки и футболка поло с расстёгнутыми верхними пуговицами.

Она чуть ли не насильно заставила меня умыться, запретила куда-либо ходить и перетряхнула весь мой шкаф на предмет «шлюхонарядов».

До сих пор помню ту обиду и унижение, которое испытала в тот день.

Но это не самое страшное. С того момента мама как-то резко стала работать гораздо меньше, зато проводила больше времени…не со мной, а со своей уверенность, что я нуждаюсь в жестком контроле, потому что «покатилась по наклонной». Почему она пришла к таким выводам, я так и не поняла. Это осталось для меня загадкой на всю жизнь.

Она могла придти в школу, чтобы поговорить с учителем о моем поведении. И это в десятом-то классе! При том, что все остальные десять лет она даже на собрании ни разу не была.

Классная руководительница меня неизменно хвалила, и говорила, что я одна из класса иду на медаль. И что меня ждут хорошие перспективы.

Маменьку это не радовало. Более того, кажется, ей вообще плевать было, как я учусь, что у меня там в дневнике. Нет, это все фигня. Главное, чтобы подружки-проститутки рядом не крутились, и парни близко не подходили.

Относительно парней вообще был полный треш.

Она требовала, чтобы я отчитывалась по каждому звонку, по каждому сообщению. Стоило только взять телефон в руки, как раздавалось требовательно «покажи, что у тебя там!»

До смешного доходило. Она могла прийти и встретить меня из школы.

Девчонки даже смеялись и делали ставки, придет ли моя матушка в этот раз. Мне было ни черта не смешно, потому что удавка на шее затягивалась все сильнее.

Мать будто с цепи сорвалась. Кажется, не будь у нас в стране запрещено рабство, она запросто бы посадила меня на цепь.

Единственной надеждой и глотком свежего воздуха были мысли о том, что скоро выпускной. Я не надеялась на то, что мне удастся отдохнуть вместе с остальными. Провести веселый день, который навсегда останется в памяти, как последний отблеск школьной жизни. Я даже не думала об этом, потому что маменька сразу заявила, что пойдет со мной на официальную часть и официальный банкет, а потом мы вместе возвращаемся домой. Я не сомневалась, что если ей приспичит, то и за волосы домой утащит.

Нет. Мои мысли были заняты поступлением в ВУЗ. Не в местный техникум, как планировала маменька, а в областной универ. На пять лет, с общежитием и свободой.

Я была готова подрабатывать днями и ночами, мыть посуду и туалеты, раздавать листовки и кричать «свободная касса». Что угодно лишь бы не возвращаться домой.

Когда я сдала экзамены, набрав практически максимальное количество баллов по каждому из предметов, подала втихаря документы и поступила, случился второй самый крупный скандал.

Мать орала, что костями ляжет, но не отпустит меня. И плевать она хотела на перспективы и возможность получения хорошего образования. По ее мнению, я должна сидеть дома, в этой дыре. Работать на какой-нибудь посредственной работе и в шесть ноль-ноль быть уже дома.

И вот тут я впервые уперлась. Отказалась ради ее спокойствия и странных заскоков рушить свое будущее.

Конечно, была обругана и чуть ли не проклята. Тогда мать впервые применила манипуляцию здоровьем, но, когда и она не сработала — окончательно осерчала, сказала, что ни копейки мне не оставит, квартиру перепишет на кого-нибудь другого, а я могу катиться куда захочу.

Я и покатилась. На бюджетное место в медицинский ВУЗ.

Да было сложно. Из денег только стипендия, да подработки, но я никогда не была так счастлива, как в это время. Потом появился Вольтов и счастье мое стало совсем безграничным.

А потом…потом все сломалось.

Заваленная сессия, необычно жесткая позиция преподавателей относительно возможной пересдачи. Какие-то жалобы от комендантши в общежитии. Потеря работы. Предательство Вольтова. Беременность, которая никому не нужна.

Я сломалась, потерялась и приползла обратно, позволив этому болоту все сильнее и сильнее затягивать меня.

А сейчас я вдруг поняла, что тоже живая, тоже человек, который имеет право на счастье. И никто смеет лишать меня этого. Даже собственная мать. Даже я сама.

Вернувшись, я впервые ночевала одна дома. Было странно.

Но еще страннее началось утро. Когда старенький телефон тихо дрогнул, намекая, что пришло сообщение. Я потянулась к нему, ожидая, что это мать с утра пораньше начнет бомбить мои нервы, но это была не она.

Верхней строчкой в мессенджере темнело сообщение от Арсения.

Привет. Как добралась?

У меня небольшой шок, потому откладываю телефон в сторону. Сижу, дышу. Или не дышу — сама не понимаю. Потом снова беру мобильник и, открыв послание, зависаю над аватаркой, на которой Вольтов в рабочем костюме и с небрежной улыбкой.

Хорош гад. Когда-то у меня напрочь слетала крыша от этой усмешки, а сейчас порой заходится сердце, когда вижу ее отблески в Кириной улыбке.

Он на сайте и скорее всего уже заметил, что его сообщение прочитано, поэтому спрятать голову в песок и сделать вид, что ничего не видела, уже не получится. Да и что я, в конце концов, как маленькая? Это просто проявление вежливости с его стороны, не более того

Спасибо. Хорошо.

Отправляю, а у самой лапки трясутся. Нервничаю, волнуюсь, будто не рядовое послание получила, а как минимум приглашение на свидание.

Думала уже выросла, переросла, поумнела, ан-нет, как была дурой, так дурой и осталась. Чтобы оправдать саму себя набираю вопрос, как там у матери. Но не успеваю, потому что Арсений присылает первым.

Маман твоя в полном порядке. Анализы отличные

Облегченно выдыхаю, стираю то, что уже успела нашлепать, и отправляю совсем другое:

Хорошо себя ведет?

Боже, я то же самое спрашиваю в детском саду, когда за Кирюшей прихожу.

Да. Гораздо лучше, чем когда ты рядом.

Не верю.

И смайл…

Черт… Я же не флиртую с ним? Нет ведь? Просто получила хорошие новости и так выражаю свое настроение. Надеюсь, не подумает ничего лишнего.

Я тебе попозже покажу.

Отвечает он и пропадает. Что он мне там собрался показывать, я так и не поняла.

С кровати вскакиваю в какой-то странной эйфории. Энергии через край, да и улыбаться хочется.

Немного выждав, чтобы не разбудить, я набираю Фаю и отчитываюсь:

— А я уже дома. Ночью приехала.

Коротко рассказываю ей, как все сложилось.

— Неудобно, конечно, было ее там оставлять одну, но Кирюша…да и работа.

— Все ты правильно сделала, не переживай. Нина не маленькая и не смертельно больная. Справится. А ты отдохни. Я Киру еще на несколько деньков оставлю у себя.

— Тетя Фай, не удобно.

— Все удобно! Не ворчи. Лучше дела по максимуму разгреби, пока под ногами никто не путается.

— Спасибо.

На работе в этот день все складывается как-то подозрительно легко и успешно. Начальник уехал на совещание, его заместительница сбежала, прикрывшись важными делами, и наш отдел тихо-мирно доработал до вечера без лишней нервотрепки.

Хотя, конечно, совсем без нервов не получилось, потому что маменька то и дело писала, не забывая напоминать о том, какая я плохая дочь, как ей плохо и в каких адских муках я ее бросила.

У меня аж совесть надрывно запульсировала. Я представила, как она там одна, бедная, несчастная, тянет руки к дверям и умоляет о помощи, а к ней никто не подходит, потому что никому она не нужна. И под конец настолько меня накрыло, что я не выдержала и сама написала Вольтову

У нее совсем все там плохо? Может обезболивающего дать?

Ответа не было минут десять, хотя мое послание Арсений прочитал почти сразу. Я чуть не поседела, пока ждала, а потом пришел кружочек, на котором отчетливо видно, как маменька, вся такая деловая и бодрая, беседует с соседками по палате на тему воспитания. Попутно с большим аппетитом есть йогурт из маленькой баночки, хотя буквально минуту назад писала мне, что аппетита нет, кусок в горло не лезет, и вообще это походу конец, в котором, конечно же, виновата я.