Бывшие. Врачебная Тайна (СИ) - Дюжева Маргарита - Страница 14

Я ответил на твой вопрос?

Более чем.

У меня даже слов нет, чтобы описать свое возмущение. Разве так можно? Зачем?

Телефон снова оживает

Не переживай. Она в хороших руках.

Я искренне благодарна Арсу за поддержку. Это именно то, в чем я так отчаянно нуждалась. Просто добрые слова, которые немного смягчают пульсирующую боль в груди.

Я ее люблю и уважаю, но так нельзя!

Он еще дважды присылает мне записи. И мать на них неизменно выглядит довольной и спокойной. Кажется, у нее даже жесткие складки вокруг рта становятся не такими заметными. Свое дурное настроение она бережет для меня, потому что параллельно с сообщениями Вольтова приходят послания от нее смой, в которых неизменно все плохо.

Вампирша, манипуляторша и интриганка!

Я что-то уточняю по поводу ее здоровья, Арс отвечает и незаметно между нами завязывается разговор, из которого я выныриваю где-то в час ночи. Совершенно шальная, с неистово грохочущим в груди сердцем.

Меня потряхивает, а губы сами тянутся в улыбку. Так волнительно и так странно. Я будто ненадолго вернулась в прошлое.

Всю неделю мы держим связь. Я знаю все, что происходит с матерью не с ее слов, в которых только «ой-ой-ой», «все плохо» и «ты виновата», а со слов лечащего врача, который уверенно заявлял, что все в порядке и выздоровление идет полным ходом.

Я засыпаю с мыслями о Арсении, и по утру первым делом хватаю телефон, чтобы проверить, а нет ли от него сообщений.

Это безумие, но я чувствую себя живой и гораздо более счастливой, чем за последние три года. В какой-то момент мне даже кажется, что между нами повторно проскакивает искра. Арсений не говорит ничего особенного, не расточает двусмысленные взгляды, ведет себя как обычно, но у меня екает. Сладко и мучительно.

Возможно, я вижу то, чего нет, фантазирую, поддавшись откровенности момента, но мне нравится чувствовать себя живой, и за это я тоже благодарна.

Поэтому решаю, что, когда приеду проведать мать — непременно приглашу Вольтова на кофе. Без романтической подоплеки, просто в качестве благодарности за то, что поддержал и заставил чувствовать.

Мне еле удается дождаться выходных. Я приезжаю поздно вечером в пятницу, и сразу еду на квартиру Вольтова, от которой у меня есть ключи.

В голове кручу, верчу, что сказать при встрече, как сказать.

Так сильно тону в этих думах, что не сразу обращаю внимания на человека, который ждет лифт вместе со мной. Девушка, в бежевом тренче, шикарных туфлях и с дорогой сумочкой на плече. Такая вся ухоженная, красивая, элегантная.

Она даже кажется мне знакомой, но не получается вспомнить, где могла ее видеть.

Мы вместе едем наверх. Я выхожу на седьмом, а она поднимается выше.

Я пишу Вольтову, что приехала, и завтра с утра отправляюсь в больницу, но он не отвечает. Наверное, уже спит.

Я и не дергаю его больше. Зачем? Завтра все равно увидимся.

Глава 7

Утром я собираюсь с особенной тщательностью. Даже крашусь чуть ярче, чем обычно. И рада бы сказать, что все это, чтобы маменька порадовалась моему цветущему виду, но нет. Не для нее.

Глупо, но мне хочется, чтобы Вольтов увидел во мне не только серую замученную провинциалку с капризной больной матерью, но и ту девушку, с которой он когда-то встречался и вроде как даже был счастлив. Вроде как…Не уверена, потому что слишком уж просто он от этого счастья отказался.

Последняя мысль немного гасит восторженный трепет в груди, напоминая где я, кто я, и как меня судьба привела в эту точку.

Смятение жуткое. Но что хуже всего, я чувствую, как неровно бьется сердце. Ему не все равно, оно хочет видеть Арсения, и плевать, что может быть больно.

Перед выходом кое-как удается найти баланс и договориться с самой собой. Просто поблагодарю его, за то, что не оставлял все это время, за те мини-ролики с участием матери, которые он присылал каждый день, за банальную человеческую заботу.

— Просто скажу ему «спасибо», — киваю самой себе в зеркало и выхожу из квартиры.

Вызвав лифт, задумчиво перебираю бусины на ручке сумочки и готовлюсь к встрече с матерью. Уже представляю, какой ворох претензий она сейчас на меня выплеснет. А что делать не понятно. Уличить во лжи — так криков еще больше будет, сделать вид, что все как всегда — а оно мне надо? Еще больше подкармливать ее стремление к манипуляциям?

Дилемма.

Тем временем лифт распахивает дверцы. А там…

Там та самая девушка, которая вчера показалась мне знакомой. Теперь я вспомнила, где видела ее до этого. В соцсетях на фотографиях с Арсением.

А сам Вольтом стоит рядом, опустив взгляд в телефон, и что-то неспешно листает, не замечая моего появления.

У меня подкашиваются ноги и становится горячо-горячо где-то в глубине легких. Горячо и горько. А еще накатывает опустошение. Такое ошеломляюще неотвратимое, что весь воздух выходит из легких со сдавленным сипом.

Вольтов поднимает на меня взгляд, и в нем проскакивает неприкрытое удивление:

— Алина?

— Здравствуйте Арсений Валерьевич, — голос не подводит. Звучит сухо и по-рабочему. Я спокойно захожу в кабину и, развернувшись лицом к дверям, встаю перед ними.

Не оглядываться! Не вздыхать! А самое главное не показывать, что мне есть какое-то дело до его цацы.

Мы давно посторонние друг другу. Он всего лишь врач, которые лечит близкого мне человека. Только и всего.

— Арс, вечером заедешь за мной? — спрашивает девица, не подозревая, что каждое ее слово ржавым гвоздем впивается в душу, — или опять на дежурстве?

— Пока не знаю.

Он звучит напряженно, но у меня нет сил вслушиваться в его интонации.

Он бывший. У него своя жизнь и своя битва. И все, что я к нем испытываю — это просто благодарность, приправленная обидами и воспоминаниями прошлого. Только и всего. Осталось убедить в этом себя.

Я чувствую тепло, идущее от него, и это почти больно. Внутри дрожит и рвется натянутая струна. Поэтому, стоит только дверям распахнуться, я вылетаю из лифта, так словно за мной гонятся демоны. Выскакиваю из подъезда и тут же прыгаю в удачно подъехавшее такси.

Всю дорогу таращусь в окно и пытаюсь найти точку опоры. Мне никто ничего не должен, то, что я себе придумала — это только мои проблемы. Мои фантазии. В реальности все проще. Все это время Вольтов не стоял на месте, а жил полной насыщенной жизнью. Учился, работал, рос по карьерной лестнице и заводил романы. В отличие от меня. А я…

А что я? У меня, зато дочка есть. За это еще одно «спасибо» в его копилочку.

Невесело усмехаюсь своему размытому отражению в окне.

Ох, дурочка ты, Алина. Дурочка.

Становится грустно, но в то же время правильно. Я отпускаю его и молюсь, чтобы когда-нибудь отпустило меня саму.

Подъехав к центру, с немалым удивлением обнаруживаю, что машина Арсения уже на парковке. Это как же он гоняет? Безумный.

Самого Вольтова уже с след простыл, но я сталкиваюсь с ним в холле. Выглядит он раздраженным, а я, наоборот, успокаиваюсь. У меня нет повода для претензий, все в прошлом.

— Зайди ко мне, — бросает на ходу, и не оборачиваясь идет к своему кабинету.

— Мне надо к матери.

— Еще рано.

Он прав. До приема еще полчаса. Делать нечего, иду следом за ним.

— Вот результаты анализов, — шлепает на стол бледно-розовую папку, — все у нее в полном порядке, можешь убедиться сама.

— Я верю, — киваю, но в папку заглядываю. Пробегаю глазами по цифрам и невесело улыбаюсь, — а по словам матери, все плохо, и она едва держится.

— Я назначу ей консультацию психолога, — все так же напряженно произносит Арсений.

— Она устроит скандал. Скажет, что я хочу сдать ее в дурдом.

Он морщится:

— Сделаю это, когда ты уедешь.

— Не поможет.

Вольтов наблюдает за мной. Мне неуютно, но не пытаюсь прятаться. Все в прошлом, я хочу жить без сожалений.

— Алин, по поводу сегодняшнего утра…