Ревизор: возвращение в СССР 56 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 16

Вернувшись в свой кабинет, он велел помощнику созвониться с помощниками Андропова, Громыко и Гришина, сказав, что надо им всем ненадолго пересечься в ближайшее время. Предложил, чтобы его помощник согласовал, когда они могут все в его кабинете встретиться. Учитывая, что они знали, к кому Пельше отправился, все трое, конечно же, были заинтересованы как можно быстрее узнать результаты беседы с генсеком. Так что найти время в своем плотном графике удалось всем членам Политбюро, и через полтора часа они уже встретились в кабинете у Пельше.

– В общем, так, товарищи, – сказал Арвид Янович. – Был я у генсека и скажу вам, что с Машеровым у нас назначение провести однозначно не получится. Генеральный секретарь ему совершенно не симпатизирует.

Все трое опечалились, конечно. Уже и работу предварительную провели, и с Машеровым неоднократно встречались. И тут вдруг такая серьезная проблема.

– И насколько негативно настроен к Машерову генеральный секретарь? – спросил осторожно Громыко.

Пельше не стал уже ничего говорить. Это выходило за рамки того, что он мог с другими членами Политбюро в отношении генсека обсуждать. Просто печально развел руками и подытожил:

– Так что, товарищи, как сказал генеральный секретарь, товарищ Месяц – идеальный кандидат на эту должность. Он его уже и с Кулаковым согласовал как с секретарем по сельскому хозяйству. Поэтому я не вижу для нас возможности каким-то образом дальше на кандидатуре Машерова настаивать. Лично я буду голосовать в четверг за кандидатуру Месяца. Леонид Ильич очень серьезно его поддерживает.

***

Москва, квартира Ивлевых

Только с Румянцевым разобрался, как позвонил мне Боянов. Голос у него был, как всегда, бодрый и радостный.

– Ну что, Паша, хочу тебя порадовать. – заявил он. – Минкульт принял принципиальное решение по поездке. Согласовано и время выезда, и приглашение нам уже передали на каждого члена коллектива. На тебя мы именное приглашение попросили нам прислать, так что Яша к тебе через полчасика заскочит и занесет тебе его.

Двадцатого февраля уже и вылетаем. Ровно неделю там будем, почти до конца февраля, потом обратно летим.

– Великолепно, сказал я. – Только хочу уточнить. В капиталистическую страну я еще ни разу не выезжал. Там все то же самое по документам, что и по соцстранам?

– А опиши, Паша, что ты делал по выезду в соцстраны, и я подскажу, если что-то дополнительно нужно будет делать по Японии, – тут же попросил Боянов.

Ну, описать мне было сложновато. Когда с Эммой Эдуардовной на конференцию в Германию ездил, она мне все бумаги оформляла. Я только потом выездную визу забирал у нее вместе с паспортом. Даже деньги она меняла на нас обоих...

Ну а когда выезжали в Берлин на эту грандиозную молодежную конференцию в прошлом году, то там все точно то же самое было. Меня даже никуда не пригласили прийти. Дело с самого верха курировалось, так что никаких напрягов не было.

А когда на Кубу выезжал, я с Гусевым договаривался. Он тоже для меня все организовал. Но, припомнив, какие бумаги видел, когда с ним уже перед выездом общался, сказал:

– Ну там характеристика же нужна вначале?

– Правильно, в профкоме, – подтвердил Боянов.

– И подписи нужны, – вдохновившись, продолжил я, припоминая, что там было в тех бумагах. – Раз я еду хоть и как драматург, но на полную ставку нахожусь студентом в МГУ, то нужны подписи ректора или первого проректора, секретаря парторганизации, и председателя профкома. Правильно?

– Да, все верно, все точно так же и по капстране, – поощрительно сказал Боянов.

– Ну и в райком теоретически могут вызвать на беседу... – продолжил я.

– Ну нас вполне практически вызывают, а не теоретически, – подтвердил Боянов.

Не стал ему, само собой, говорить, что за меня эти вопросы каждый раз кто-то решал, то Эмма, то Гусев...

– Что-то еще? – осторожно спросил я.

– Нет. Потом комиссия при райкоме утверждает список. Но, само собой, тебя это уже мало касается. Тебе главное предыдущие этапы выполнить.

Тогда уже после этого утверждения и получишь выездную визу.

– Ну тогда получается, что все то же самое, что и по соцстранам, – приободрился я.

– Да. Ты главное это дело в долгий ящик не откладывай, а то, мало ли, у вас там какие проволочки где-то на каком-то этапе могут возникнуть… Чтобы уже точно девятнадцатого февраля, как штык, с выездной визой вместе с нами в аэропорт выезжал. Билеты будет Минкульт на всех приобретать, как на делегацию, но от тебя мне по этому поводу ничего не надо. Твои паспортные данные мы им передадим, взяв из договора по твоей пьесе.

– Прекрасно! Не буду ничего затягивать. Сегодня или завтра пойду этим заниматься. Раз уже договорились, то поеду, куда я денусь, – улыбнувшись, подтвердил я Боянову.

Через полчаса действительно Яша ко мне забежал, передал приглашение. Открыл, посмотрел. Ну, ничего такая бумага, солидная. С официальной подписью начальника отдела Минкульта, с печатью Минкультовской. Все достаточно серьезно выглядит.

Улыбнулся, когда вспомнил, как в прошлый раз по Кубе мне Гусев навстречу пошел, организовав все эти подписи, за то, что я для него хорошее дело по отчетности делаю. Ну да, я же снабжал его комсомолок работой по разбору моих писем, а он это заносил в разряд дополнительной активности, которая ему бонусы приносила и в ректорате, и в комсомоле.

А сейчас же, получается, Сатчан со вторника как раз выходит на должность комсорга МГУ, как он в лесу рассказал мне... Значит, мне надо к Сатчану завтра идти после похода к Андропову, и всем этим его озадачивать... Улыбка моя стала действительно искренней и радостной. Сатчан, само собой, напряжет всех, кого надо, как и Гусев в свое время. А теперь еще получается, что и подпись парторга вообще не будет проблемы получить.

Хотя в прошлый раз, когда я на Кубу собирался, тогда же у меня еще не было никакого конфликта с Громыко, а парторг еще не пытался выслужиться перед ним... Так что Гусев, вроде бы, тоже достаточно просто у прежнего парторга необходимую подпись получил. А теперь уже, само собой, когда сам Гусев в парторгах, думаю, у меня все эти процедуры со свистом будут просто пролетать, когда Сатчан за них возьмется.

Так что две недели мне точно не понадобится. За два-три дня, я думаю, управятся Сатчан с Гусевым со всеми необходимыми бумагами. Эх, неплохо я в МГУ устроился! Теперь и парторг, и комсорг в моем полном распоряжении…

***

Москва, Кремль

Трое членов Политбюро, видя непреклонную решимость Пельше не идти против воли Брежнева, попрощались с Арвидом Яновичем и покинули его кабинет. Но, переглянувшись, расходиться не стали. Громыко пригласил всех пройти в свой кабинет, и Андропов с Гришиным охотно за ним последовали. Всех троих преследовало ощущение недосказанности, но обсуждать такие вопросы прямо в коридоре было бы верхом безрассудства…

Добравшись до места, закрылись в кабинете. Громыко велел помощнику пока что остаться в приёмной и следить за тем, чтобы никто там уши не грел. Другими словами, конечно, завуалированно, но мало ли разговор в его кабинете пойдет вдруг на повышенных тонах! Все же он, как и другие члены их теперь уже тройки, был очень разочарован таким вот неожиданным поворотом…

– Однозначно, это Кулаков прознал про наш маневр с Машеровым и какую-то гадость Брежневу рассказал про Петра Мироновича, – сказал Громыко, когда они устроились на диване и креслах в его кабинете. Был у него отсек в нем, где с важными гостями можно было общаться достаточно неофициально. Не со всеми стоит дела обсуждать, посадив на стул напротив своего стола, как просителя… – Пельше не зря упомянул, что Месяц Леонидом Ильичом уже с Кулаковым согласован. Прямо он не решился нам ничего сказать, но намек вот такой сумел сделать…

– Склонен согласиться с этим, – кивнул Андропов. – Вполне в стиле Кулакова. Как считаете, Пельше нам никак не удастся уговорить все же нас поддержать?

– Я его давно знаю, против Брежнева он никогда не пойдет, – покачал головой Гришин. – Я и сам не уверен, что нам стоит дальше кандидатуру Машерова поддерживать. Слухи о том, что Брежнев снова вернул Кулакову свою милость, и с ним согласовывает кандидатуру Месяца, быстро разойдутся. Найдется ли достаточно тех, кто решит Машерова поддержать?