Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван - Страница 32

Что было с теми, кого атаманы не посчитали достаточно красивыми, было прекрасно видно по женщинам этого селения. По старым правилам дервиш был обязан иметь не менее пяти женщин, и по статусу, и по заветам Сулеймана. Ведь каждый из его детей должен был увеличивать свой род во славу Аллаха.

Разговорив бандита и совершенно его вымотав, я сумел выяснить, где находятся схроны налётчиков, в которые, скорее всего, уйдут выжившие. И пока не настало утро, наведался в ближайший. Где нашёл пять сидящих у костра, изнеможённых, но вполне живых бандитов. Ну как, до моего прихода живых. Одного я оставил на разговор, остальных перебил, быстро и беспощадно.

Вдумчиво побеседовал с последним налётчиком. Пообещал ему то же, что и предыдущему, чуть надавил. И пока тащил обратно в деревню, несколько раз приложил головой о деревья. Как результат, получил похожие сведения из второго источника. Обещание выполнил, убивать и больше калечить не стал. Просто скинул в погреб с остальными телами.

И еду им оставили, честь по чести. Квас алкогольный и сало. Вполне питательно, при желании хватит надолго. Даже не знаю, почему они, избавившись от пут, так матерились. Ну, видимо, не по нраву им наша еда пришлась. Но тут уж на всех не угодишь. Крышку погреба мы забили двадцатисантиметровыми гвоздями, так чтобы с гарантией. Потом сверху положили несколько вязаных ковровых дорожек, чтобы не так шумно было, и отправились собираться в дорогу.

— Уверены, что хотите остаться? — спросил я у нескольких женщин, которые по лишь им известным причинам отказались покидать пустую деревню. — Насильно тащить никого не буду. А если хотите, даже до Царицына готовы вас подбросить.

— Нет, благодарствуем, господин хороший. Но тут всё, что нам дорого было. Могилы наших мужей и детей…

— Ясно, — вздохнул я, прекрасно понимая их мотивы. — Только просьба у меня. Пока они с голодухи подыхать не начнут, не поджигайте. Они должны сала поесть, сами, или алкоголь выпить. Тогда в свой мусульманский рай не попадут. А если поторопитесь, они и после смерти будут девочек насиловать, по тридцать три девственницы на урода, а то и по семьдесят.

— Мы дождёмся, — уверенно проговорила самая старшая из них, и больше я спорить не стал. Похлопал по броне, и паромобиль, запряжённый в вереницу телегу, медленно пополз по дороге.

— Прощайте! Как закончите, можете приходить! — крикнул я напоследок.

— Храни вас господь, боярин! — почти хором ответили мне женщины, махая платками.

Продуктов мы им оставили больше, чем нужно, так что дальше только их выбор. К слову, трактор вернули, он медленно полз следом, уже во второй веренице. Уводили немногочисленный скот. Кур в перевёрнутых корзинах. Вещи, которые женщины посчитали самыми нужными и ценными, хотя иногда брали такую фигню, что я едва сдерживался. Но учитывая, что опыта деревенской жизни у меня было немного, приходилось полагаться на их разумность.

Главным трофеем, после трактора, на мой взгляд, являлась пушка. Небольшое и довольно сложное паровое орудие. Пока я не разобрался в его устройстве, но главное понял. Трубку придётся урезать, в идеале бронировать, но судя по креплениям, её можно было устанавливать даже на крышу бронемобиля.

Ружья, сабли, пистолеты — этого добра хватило бы на сотню человек. Как и более распространённых, но не менее страшных арбалетов и луков. Стрел и пуль набралось десяток вёдер. Ядра пришлось на отдельную телегу грузить, от того паровой трактор едва полз, да и мы не особенно летели…

А у Гаврасово нас уже встречали. Да не кто-нибудь, а настоящий конный разъезд. Правда, из вчерашних крестьян и охотников, но держались в сёдлах они довольно уверенно, я с ходу узнал троих из вчерашних заговорщиков, которые Софье помогали.

— Стойте! А ну стоять! Кто такие! — закричал один из них, прискакав ближе всего. Конь, непривычный к такому обращению, под ним гарцевал, перебирая копытами.

— Не узнаёшь при свете дня? — спросил я, поднявшись во весь рост на броне.

— Ваше благородие, и верно, не узнал, — поклонился охотник. — Прощения просим. А боярыня уж вас искать послала.

— Ну вот и отлично. Значит, найдёт, — ответил я. — Скачи да сообщи, что мы скоро будем.

— Как прикажете! — радостно ответил он. Двое других остались сопровождать наш караван, а он умчался вперёд. А когда через три часа мы наконец добрались до села, встречали нас все жители. Немногочисленные мужики смотрели с удивлением и радостью, женщины же больше с недоумением.

— Долгожданный господин! — бросилась ко мне Милослава. — Вы целы? Не раненый? Я молилась всю ночь, чтобы с вами ничего не случилось.

— Значит, именно твои молитвы мне и помогли, — соскочив с бронетранспортёра, ответил я, позволив женщине себя обнять. — У вас всё в порядке?

— В полном, господин, — ответила, нехотя отстраняясь, Милослава. — Расскажете, что произошло?

— Ничего особенного. Бандитов нашли, покарали, добычу привезли.

— А эти? — Милослава холодно окинула взглядом спасённых. — Тоже добыча?

— Нет, как можно. Это люди, с тяжёлой судьбой. Но обузой они не будут. К тому же и скотину мы с собой привезли, так что с голоду никто пухнуть не станет. А как они обживутся, попривыкнут, так ты им всё пояснишь. Думаю, и работа, и призвание им найдутся по душе.

— Конечно, господин, — иначе взглянув на женщин, ответила жрица. — Не сомневаюсь, они примут нашу веру.

— Ну вот и славно. Мне нужно ополоснуться и подкрепиться, а то я так и не спал ещё, — кивнул я. — Сумеете без меня разобраться?

— Конечно, господин, — повторила Милослава и тут же начала раздавать поручения. Слушал я её краем уха, и походя выяснил, что в селе заканчиваются пустые дома. Это было неожиданно приятно, и в то же время тревожно. Не сказать, что я хотел таким образом расширять своё поселение, но раз уж так вышло, нужно будет укрепить их перед зимовкой, паклей щели забить, крыши залатать и вот это вот всё.

Обо всех делах, которых накопилось удивительно много, я думал в горячей ванной. Самой что ни на есть настоящей, чугунной, куда поступала горячая вода из котельной. Благо с паровым отоплением в особняке всё было хорошо.

Так расслабился, что едва уловил брошенные недовольным голосом слова:

— В город съездил, пять баб притащил. За трактором пошёл — двадцать с девками малолетними. Хоть за забор не выпускай.

Похоже, кто-то был не слишком доволен моими успехами. Хотя я и сам не очень понимал, что с этим дальше делать. А ещё через минуту от раздумий меня бесцеремонно отвлёк настойчивый стук в дверь.

— В чём дело?

— Господин, там прибыло два всадника. Боярыня просит вас выйти к ним, — раздался девичий голос. И я, вздохнув, поднялся из ванной. Ну хоть отмок и грязь убрал, и то хорошо. Пришлось спешно переодеваться в купленный вместе с Милославой наряд и выходить в обеденный зал, где, кроме сидящей во главе стола жрицей и Софьей по правую руку, сидело двое мужчин. Один довольно молодой, русый, с щербатыми щеками. А вот второго я узнал, хоть и не сразу.

— Никифор Петрович? Не сразу узнал, богатым будете, — улыбнулся я, обходя стол. — Удивительно, а ведь мне говорили, что вас убили. Чик по горлу — и в прорубь.

— Здравия желаю, магик, — растерявшись, сказал следователь. — Какая ещё прорубь? Ещё даже осень не наступила, а в этих краях реки и вовсе не замерзают.

— Поговорка такая есть. Ну что же, поздравляю вас с чудесным воскрешением.

— Вы слишком много болтали. Так что пришлось инсценировать мою преждевременную кончину. Как и моего спутника. Позвольте представить, снайпер отряда ликвидаторов, Николай Лещов.

Глава 13

— Николай… это случайно не ты тогда сказал «ну нафиг» и разумно свалил с поля боя? — пристально посмотрел я на парня.

— Вам нужно закрыть конфликт здесь и сейчас, — переведя взгляд с меня на снайпера, сказал Никифор Петрович. — Вам обоим. Но, прежде чем он ответит, скажу я. Мы прибыли сюда, потому что вы забрали с собой жён и детей ликвидаторов. Зачем?