41ый год (СИ) - Егоренков Виталий - Страница 27

— Мы сделали схрон на юге в тридцати километрах отсюда. На шесть десятков стволов, — ответил я Иванову, а затем сказал грузину:

— Немецкие трофейщики работают, к сожалению, очень хорошо, товарищ Начкепия. Это как повезет, а мы не должны чересчур сильно полагаться на удачу. Слишком много я успел потерять за последние десять дней хороших бойцов чтобы надеяться на какие-то высшие силы. — и грязно выматерился.

— Тогда есть смысл разделить отряд. — предложил Иванов. — Первая часть с наиболее боеспособными солдатами численностью до ста человек быстро движется вдоль дороги на восток и по возможности мешает немцам перебрасывать резервы и припасы к линии фронта по этой трассе, остальные идут до вашего схрона, а заодно за пару-тройку дней условного отдыха восстанавливают боеспособность. Там они делятся и перекрывают крупную железную дорогу в двух местах — восточнее и западнее. Там где леса погуще, чтобы фрицам было сложно их поймать.

Сержант говорил настолько правильно и бодро, что у меня возникла мысль: а не из брандербуржцев или иных орлов этот сокол к нам прилетел?

Я обратился к голосу тратя очередное право на запрос.

Глава 22

Глава 22

Голос ответил не сразу:

— Нет, разумный, товарищ Иванов именно тот за кого себя выдает, разве что немного поскромничал в звании и слегка напутал род войск. Он капитан НКВД. Вместе со своим отрядом пытался подорвать мост в тылу наступающих немцев, но наткнулся на засаду. Так как его группа изображала из себя партизан-окруженцев, то немцы отправили в его общую колонну пленных, поверив в легенду.

Но твой вопрос про брандербуржцев очень правильный и своевременный, разумный. Немецкое командование настолько сильно озаботилось проблемой партизанского движения в Белоруссии, что направило сразу несколько отрядов очень хорошо подготовленных русскоязычных диверсантов для борьбы с партизанами, сняв их с линии фронта, где они вносили хаос и дезорганизацию в обороняющиеся части Красной армии. С одним из подобных отрядов ты уже встретился.

Но кроме того, немцы в каждую колонну пленных численностью больше двух сотен человек, отправляющихся Запад, стали подсаживать по одному-двум провокаторов.

В этой колонне, кстати, таких было целых трое, и к вашей удаче все они полегли от дружественного огня немцев.

— Товарищ сержант, вам тогда и карты в руки, я оставлю себе сотню бойцов и шестьдесят единиц оружия, и мы понемногу двинемся вдоль этой трассы на восток навстречу нашим, а вы возьмете всех остальных и трех моих бойцов, которые покажут вам где мы сделали схрон с оружием и продуктами. Там вы возьмете с собой одну половину красноармейцев и двинетесь по железной дороге на восток, а вторую часть отправите… — я внимательно посмотрел на сержантов. Большинство из них выглядело тускло, устало и ошарашенно. Стремительная крайне неудачно складывающаяся для СССР война очень сильно выбила их всех из привычной колеи, в которой «от тайги и до британских морей Красная армия всех сильней». Один грузин выглядел орлом, хоть и слегка побитым жизнью, — … с сержантом Начкепия. Он как сородич нашего великого вождя не должен подвести товарища Сталина и советский народ.

— Постараюсь оправдать доверие, — кивнул грузин и важно погладил усы, какие были у молодого Кобы.

— Кстати, а среди освобожденных красноармейцев есть саперы? — спросил я с интересом. — Мы в схроне оставили немало взрывчатки. Наши саперы полегли в крайнем бою, и я решил лишнюю тяжесть с собой не таскать, приказал бойцам затариться патронами и гранатами.

— Были двое или трое, — мгновенно отозвался Иванов, — правда надо уточнить остались ли они в живых после сегодняшнего боя.

— Тогда уточните пожалуйста товарищ сержант, — попросил я и пристально на него посмотрел.

Капитан прежде чем метнуться секунду очевидно размышлял: не открыть ли свое инкогнито и не взять ли власть в свои руки? Но мудро решил пока не высовываться и побежал искать специалистов по минно-взрывному делу.

Нам повезло. Саперы оказались живы и даже не ранены. Осколок гранаты слегка поцарапавший щеку одного из них не в счет.

— Значит берете с собой обоих и делите по штуке на отряд. Затем до исчерпания взрывчатки бережете как зеницу ока. — предложил я. — Идете вдоль полотна и каждые десять-пятнадцать километров делаете подрыв железнодорожного полотна. После взрыва собираете с собой ремонтнопригодные рельсы и шпалы и относите подальше в лес, после чего делаете рывок подальше от места взрыва, чтобы эсэсовцы не сцапали вас на отдыхе.

Никто из сержантов не возражал.

— Тогда срочно делим людей, оружие и припасы и разбегаемся, пока сюда дивизия ЭсЭс не приехала с собаками и пулеметами, — предложил Иванов.

При распределении бывших военнопленных нквдшник грамотно смог дать краткую, но емкую характеристику почти на всех красноармейцев. Это он успел изучить столько народа за неполные двое суток пока ему пришлось тащиться пешком по грунтовке, страдая от голода и жажды. Ничего не скажешь, суперпрофи.

По его совету я взял наиболее свежих и мотивированных бойцов. Остальные более уставшие, вымотанные напуганные войной и пленом имели возможность прийти в себя за пару суток неспешного марша до схрона. Сейчас их в бой бросать не было никакого смысла, чего доброго побросают оружие и разбегутся, а вот послезавтра или лучше на третий день вполне смогут показать фрицу кузькину мать при грамотно организованной засаде.

Людей мы поделили легко и быстро, а вот по поводу оружия сильно поспорили и едва не подрались.

Я считал, что двух десятков стволов на всю их братию было достаточно (мол, дойдут до схрона там и разживутся), но готов был добавить побольше гранат, а сержанты требовали минимум четыре десятка пистолет-пулеметов, желательно отечественного производства, с солидным боекомплектом и гранат еще больше.

В итоге мы достигли компромисса: два десятка ПП, десять карабинов и пятьдесят гранат.

Прежде чем расстаться и разойтись в разные стороны я произнес короткую вдохновляющую речь. Нет, не про то что наше дело правое и победа будет за нами. Я рассказал про наши успехи на ниве партизанской деятельности (немного их приукрасил, но народ, слушая меня, кушал трофейную немецкую тушенку и галеты, до этого в канаву таскал не только своих товарищей для похорон, но и убитых эсэсовцев, а потому частично даже верил в то что немцев бить и можно и нужно, главное чтобы самим выбирать время и место боя).

— Товарищи, — я сделал акцент на последней мысли, — враг нас пока побеждает не благодаря превосходству в численности и технике, и того и другого у нас в достатке, а благодаря инициативе. Они выбирают время и место для направления своих ударов, наши войска реагируют слишком медленно и пока опаздывают. Отсюда и наши большие потери и разгром.

Чтобы побеждать гансов, именно мы должны выбирать время и место для битвы.

Например, мы недавно выбрали время и место, освободили вас, а врага уничтожили. Когда будете в дальнейшем бить фрицев всегда тщательно выбирайте время и место для нанесения удара.

Ущерб у врага должен быть максимальным, а потери у нас минимальными.

Расставались мы очень душевно, обнимались, желали друг другу выжить и встретиться в Берлине.

После того как их колонна исчезла в белорусском лесу, мы с Бердыевым опросили пленных эсэсовцев ( информации получили мало, да и та не сильно порадовала — немецкая военная машина неудержимо перла на восток, сметая нашу оборону словно серп колосья пшеницы).

Мы с сержантом мрачно посмотрели друг на друга. В этот момент нам обоим одновременно показалось, что все наши усилия тщетны, что это всего лишь мышиная возня против мощного огромного железного танка. Даже мне с моим послезнанием о разрушенном Берлине и сожженном Рейхстаге было тяжело поддерживать оптимизм

— Все будет хорошо, Бердыев, прорвемся. Немцев ранить, перевязать и оставить лесу. Чтобы пока они вышли к своим, мы успели слинять подальше. — велел я.