41ый год (СИ) - Егоренков Виталий - Страница 63

— Как мы, кстати, будем отделять своих от чужих? Все погибшие в нашей форме. — штандартенфюрер, кабинетный военный, был чрезвычайно впечатлён и даже шокирован видом жёсткой мясорубки.

— По зольдбухам и жетонам, герр Липнец, — усмехнулся Эрих. — Вряд ли партизаны озаботились изготовлением наших солдатских документов.

— Точно, Штольке, что-то я не сообразил, не привык как-то к таким кровавым картинкам. Надо почаще из кабинета в поле выбираться. Что будем докладывать в Берлин?

— Правду, исключительно правду и ничего кроме правды. На конвой с топливом напал крупный партизанский отряд. При вашей поддержке я разбил этот отряд, остатки партизан обращены в бегство. Мы будем их искать и через какое-то время уничтожим. Пухов предположительно убит, но его труп утащен его фанатиками- партизанами.

— Зачем? — фон Липнец от удивления выпучил глаза.

— Понятия не имею. Зачем например красные тело своего вождя хранят в Мавзолее? — пожал плечами Штольке. — Фанатики и безбожники.

— Ну вы и жук, Эрих, — рассмеялся штандартенфюрер. — Но вы правы, если не делать акцент на том что остатки партизанского отряда это его большая часть, то мы действительно разгромили партизан и обратили их в бегство. Вы разбили все или большую часть их грузовиков, следовательно они потеряют мобильность и далеко не убегут. Объявим облаву по всей Прибалтике и посмотрим куда поплывёт ваша крупная рыбка.

Крупная рыбка проскочила мимо сетей.

Можно перекрыть основные дороги и тропы, но если мы шли мимо дорог и троп, постоянно петляя и меняя направление, то накрыть нас фрицам было проблематично.

А потом мы смешались с большой колонной пленных, которых гнали под Кенигсберг.

Охрана из фрицев сначала очень сильно обрадовалась, увидев нас. Мол вместе от партизан сподручнее отбиваться.

Командир колонны даже поделился с нами шнапсом и успел удивиться отсутствию у нас конных повозок и нашему потрепанному виду.

И очень огорчился когда понял что мы и есть партизаны.

Начальник колонны лейтенант Толбниц никак не хотел умирать, все пытался выпросить себе жизнь, хотя за день до этого лично пристрелил нескольких ослабевших от бескормицы красноармейцев.

Освобождённые пленные сначала тоже очень сильно обрадовались своему освобождению.

А затем невероятно удивились тому, что конечный маршрут их движения не изменился на на йоту.

— Товарищи бойцы, — толкнул я им речь, пока их мертвых конвоиров старательно шмонали, снимая оружие и одежду. Затем нужно было найти хороший овраг подальше от дороги и там их прикопать, чтобы еще долго не нашли. — Вы храбро сражались, защищая нашу страну, но вам не повезло попасть в окружение и плен. Сейчас у вас появился ещё один шанс послужить своей родине.

Наш партизанский отряд называется «но пассаран», я командир, старшина Пухов, комиссар отряда лейтенант Беляков.

— Фрицы говорили, что взяли Ленинград и Москву, что война скоро закончится, — крикнул один из освобождённых, усатый как Буденный.

— Врали сволочи, — ответил я, — ещё Минск и Киев держатся. Хрен им, а не Москва с Ленинградом. Эта война надолго, но мы в ней обязательно победим.

Что касается нашей боевой задачи, которую, надеюсь, вы поможете нам достичь.

Мы направляемся в лагерь военнопленных под Кенигсбергом чтобы освободить там наших товарищей и организовать несколько десятков партизанских отрядов.

— Идея хорошая, — крикнул из толпы большой плечистый сержант. — Только нам сейчас пожрать бы, товарищ старшина. Несколько дней без жратвы, да и на фронте пока воевали, тоже со снабжением было херовато.

Военнопленные выглядели устало и жалко, и были на грани голодного истощения.

Охране на их прокорм почти ничего не выделили, мол, там в лагере под Кенигсбергом покормят. Если найдут чем. Если заслужите.

Мы тоже были почти пустые по еде, на забег по бездорожью брали самый минимум, но, разумеется, поделились тем что осталось в НЗ.

Я после перекуса и отдыха погнал увеличившийся отряд дальше.

Несколько трофейных конных повозок помогли нам держать достаточно хороший темп продвижения, давая отдых на ходу наиболее ослабевшим бойцам, но всё равно скорость была гораздо меньше чем хотелось бы.

Я почти физически чувствовал как истекают часы Ленинграда до начала блокады, но ничего не мог с этим поделать.

Партизаны были ослаблены плохим питанием, боями, как сказали бы в будущем, стрессами.

Им был нужен отдых, поэтому по пути я давал полноценно отдохнуть и выспаться ночью и в полуденный зной.

Чтобы сражаться нужны были силы даже этим по настоящему железным людям.

Глава 44

Эпизод 44

24.07.41 г. 17.00

Шагая вместе с партизанами, я вспоминал себя до провала в прошлое параллельного мира и никак не мог понять ни себя, ни современников, живущих в мирное, сытое, безопасное время, но умудряющихся постоянно находить для себя поводы быть несчастными и недовольными. А тут, когда смерть постоянно ходит рядом, для моих здешних товарищей даже полгалеты из немецкого пайка большое счастье. И то что жив и здоров.

Уничтожение охраны колонны военнопленных дало нам отличные документы для всех проверяющих кордонов.

Более того по ним Беляков по пути умудрился получить у немецких интендантов сотню пайков и за кучу трофейных немецких марок купить ещё две сотни.

Этих фрицев мы, посовещавшись на месте, даже не стали грабить и убивать. Коррупция хуже ржи на теле государственного аппарата. Пусть и дальше разлагают гитлеровскую систему изнутри.

— Вы как-то больно хорошо относитесь к этим русским, — удивлялся интендант Ганс Шмуттер, увидев, что часть пайков мы раздаём пленным.

— Эти русские выразили желание сотрудничать с великим рейхом. — находчиво пояснил ему Беляков, отведя его в сторонку и для достоверности говоря полушепотом. — Мы их не в концлагерь тащим, а на базу Абвера. Там их будут готовить на диверсантов и забрасывать в тыл красным. Что-то взорвать или захватить красного начальника. Поэтому если они сдохнут от голода по пути к базе, то для нас это плохой вариант. Накажут. Но это секрет, камрады.

Интендант пообещал помалкивать, уважительно качая головой. Идея убивать русских руками других русских показалась ему гениальной.

По пути нам все-таки пришлось аккуратно тормозить и грабить немецкие колонны с продуктами и вооружением.

Как ни нужно было сохранять скрытность, но хотелось прибыть в концлагерь во главе хорошо вооруженного и сытого отряда. Хотя конечно исчезновение немецких грузов покажет немецкому командованию направление нашего движения, но питаться святым духом и стрелять файерболами мы пока, к сожалению, не научились.

— Штандартенфюрер, я кажется нашёл куда мог деться отряд старшины Пухова, — Штольке вошёл в кабинет штандартенфюрера после вежливого стука.

— Мы же его вроде бы разгромили, а старшину вы лично застрелили, за что вам начальство обещает железный крест. — с иронией высказался фон Липнец.

— Я имел ввиду остатки его отряда, везущие его труп на торжественные похороны. — также иронично ответил Эрих, подхватывая игру хозяина кабинета.

— Рассказывайте, показывайте, — великодушно велел штандартенфюрер, пребывающий в отличном настроении. После сражения с отрядом Пухова число партизанских нападений на подведомственной ему территории уменьшилось в разы. Начальство перестало его сношать каждый день за вылазки партизан.

К сожалению, быстрая проверка пунктов досмотра не дала никаких результатов, кроме подтверждения идеи Штольке об использовании красными блокпостов для грабежа грузов.

Удалось найти пять брошенных в спешке пунктов досмотра сделанных едва ли не лучше чем настоящие и выяснить судьбу сотен пропавших без вести водителей и солдат охранных дивизий.

Хорошо хоть красные не отбирали у погибших жетоны, что позволяло их идентифицировать и похоронить по человечески, отправить родным и близким печальное известие.