Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей - Страница 265

Глава 23

Поместье Долгопрудного     

Поразительно. Я столько раз проезжал мимо этого дома и даже подумать не мог, что это дом аристократа.

Серое, безликое здание, расположенное на набережной, в районе чёрной речки, словно затаилось среди деревьев. Подобно своему владельцу, оно пряталось от чужих глаз, мимикрировало под окружающую среду и всячески старалось не привлекать лишнего внимания. Каждый раз, проезжая мимо, я думал что здесь располагается научный институт или проектное бюро.

Поднявшись по мраморной лестнице, я постучал в массивную дубовую дверь. Она, как и лестница, при ближайшем рассмотрении оказалась очень дорогой и вычурной. Было видно, что это целое произведение искусства, в которое вложили колоссальные средства.

– Добрый день, я желаю навестить Игоря Ларионовича и справиться о его здоровье, – сообщил я открывшему мне дверь лакею.

– Вам назначено? – вежливо поинтересовался он, впуская меня в прихожую, размером с половину всей моей квартиры.

– Нет, но я был неподалёку и решил, что ваш хозяин примет своего спасителя без предварительного согласования.

Мой визит не был согласован намерено. Мечников явно дал понять, что Долгопрудный избегает любых контактов после нападения и, позвони я и попытайся назначить встречу, мне бы многовероятно также отказали. А ехать сюда без приглашения или при прямом отказе – две большие разницы.

– Сообщите ему, что Даниил Уваров желает с ним встретиться, – назвал я своё имя.

– Конечно, я сейчас же узнаю у господина. Вы можете расположиться в комнате ожидания, – поклонился он и указал мне на соседнее помещение.

Когда слуга ушёл, я осмотрелся. С виду скромный интерьер при ближайшем рассмотрении начинал кричать о состоянии владельца. Шахматная доска, стоящая в комнате, казалась обычной, но взглянув на фигуры вблицы, я присвистнул. Светлые фигуры были выполнены из платины, а тёмные – из чёрного золота. Я видел этот материал в прошлой жизни в офисе одного небезызвестного губернатора, купившего английский футбольный клуб, и мгновенно узнал этот характерный блеск.

Долгопрудный явно любил шахматы и много тратил на своё увлечение. Впрочем, по сравнению с домами других аристократов, Игорь Ларионович украсил своё поместье достаточно скромно, просто наполнив его дорогими деталями, которые увидят лишь истинные ценители и знатоки. Зайди сюда обычный человек – он бы впечатлился разве что размерами помещений.

– Даниил Александрович, мне очень жаль, но господин не сможет вас принять сегодня. У него начинаются процедуры и после них он будет отдыхать, – покачал головой слуга. – Но он просил передать вам слова самой искренней благодарности за ваш визит и в особенности за спасение его жизни. Игорь Ларионович щедрый человек, ценящий добро и уже распорядился связаться с вашими строителями, выполняющими восстановление вашего поместья, для оказания им всесторонней помощи.

Ого. Вот это щедрость. Даже чрезмерная щедрость я бы сказал. Да ещё и столь внезапная. Моё чутьё проснулось и напомнило о себе.

Действительно, если бы Долгопрудный хотел преподнести мне такой подарок за своё спасение, то наверняка сделал бы это раньше по телефону, либо позже при личной встрече. А вот так, через слугу, когда я внезапно возник на его пороге… как минимум вызывает вопросы.

– Это невероятная щедрость с его стороны, – ответил я стоящему передо мной слуге. – Могу ли я выразить свою благодарность лично Игорю Ларионовичу позже, когда он закончит процедуры?

– К его огромному сожалению, сегодня он не сможет вас принять, – покачал он головой. – Как только господин вернётся… Вернётся в общество, то вы будете первым, кого он удостоит своей аудиенции.

– Конечно, тогда прошу передать мои самые искренние благодарности за его щедрый подарок, – кивнул я и направился к выходу.

Долгопрудный пытается купить меня? Он понимает, какие средства нужны на ремонт заброшенного поместья и видимо полагает, что после его жеста, я не побеспокою его лишний раз. Но зачем ему это? Он что‑то скрывает?

Думая об этом, я остановился, не дойдя до двери.

– Прошу прощения, могу ли я ещё немного воспользоваться гостеприимством вашего хозяина? – спросил я у слуги, идущего за мной по пятам.

– Конечно, я провожу вас в уборную, – прекрасно понял меня он.

Зайдя туда, я не закрыл дверь и сделал это намеренно. Высунув в щель телефон, я сделал несколько снимков коридора. К моей удаче слуга ушёл обратно в холл и вокруг было пусто.

Достав из кармана кольцо невидимости, я осторожно приоткрыл дверь. Идеально смазанные петли не издали ни единого шороха или скрипа, и я незаметно вышел в коридор.

Простите, Игорь Ларионович, но моё чутьё голодно и я просто обязан накормить его.

Аккуратно делая шаг за шагом, я приближался к главной лестнице, ведущей на второй этаж, где многовероятно располагались покои хозяина дома. За последние полгода я побывал в домах многих аристократов и понял, что расположение комнат внутри очень похоже. И это понимание сейчас очень здорово мне помогало.

Я двигался совершенно бесшумно, во многом потому что моя обувь осталась в уборной. Но сейчас настало время главного испытания: подъем по лестнице, рядом с которой стоял слуга.

Поставив ногу на первую ступень, я медленно перенёс на неё вес, готовый к привычному скрипу дерева, но в ответ раздалась лишь пронзительная тишина. Сделав несколько медленных шагов вверх, я поразился состоянию поместья Долгопрудного: всё содержалось в идеальнейшем состоянии и работало как часы. Никакой нарочитой показухи, за которой скрываются допущения. Идеально выверенная скромность, которая поражает и восхищает едва ли не сильней, чем вычурная дороговизна.

Оказавшись на втором этаже, я шёл мимо одинаковых дверей, силясь понять, что же они скрывают. Это поместье вызывало у меня всё больше вопросов. Оно сильно отличалось от всего, что я видел прежде. Складывалось ощущение, что в этом доме никто не жил: никаких семейных фотографий на стенах, никакого шума, практически полное отсутствие слуг. А у Долгопрудного есть семья? Почему‑то раньше я об этом даже не задумывался.

И тут у одной из дверей я остановился. Внутри были слышны голоса. Хоть что‑то. Прислушавшись, я слегка улыбнулся. Наконец‑то повезло.

– Какая была реакция Уварова? – я мгновенно опознал голос Долгопрудного за дверью.

– Хорошая. Он поблагодарил, просил с вами встретиться, чтобы выразить благодарность лично, – ответил ему слуга.

– Это называется вежливость и манеры, – недовольно бросил хозяин. – Ладно, разберёмся. Распорядись немедленно выяснить кто там занимается усадьбой Волченко и направь им денег побольше.

– Конечно, немедленно займусь этим, – послушно согласился тот.

– Надо было предложить ему чаю, а то так внезапно прогнали гостя – нехорошо вышло, как бы Уваров чего плохого не подумал, – задумчиво добавил Долгопрудный.

– Можем это сейчас сделать, – тут же подхватил слуга.

– В смысле сейчас? Уваров до сих пор в доме? – вопросил хозяин.

– Да, он зашёл в уборную перед уходом, – ответил тот.

– И всё ещё там? – воскликнул Долгопрудный. – Немедленно выясните что он делает!

Вот ведь блин. Он и впрямь крайне мнительный и осторожный. Надо быстро сматываться.

Внутри кабинета послышался пластиковый щелчок и шаги. Сердце бешено билось: с одной стороны надо было скорее уходить, а с другой – я хотел заглянуть внутрь кабинета и посмотреть что же за процедуры у Долгопрудного, ради которых он решил потратить кучу денег лишь бы со мной не видеться.

Я тут же подмял ковёр, лежащий во всю длину коридора и, когда дверь открылась, то упёрлась в залом на ковре.

– Да что там такое? – буркнул слуга и толкнул дверь сильнее.

Я же, пользуясь этой паузой, заглянул в щель. Позади слуги стоял рабочий стол из тёмного дерева, но за ним было пусто.