Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей - Страница 307

Люди принялись делать фотографии декорированных камер. Я присоединился к ним, вот только на моих фотографиях были запечатлены коридоры, закоулки, схемы пожарных выходов, а также висящие повсюду камеры.

– Неужели заключённых до сих пор также кормят через это отверстие в двери? – изобразил я удивление.

– Конечно. Мы чтим традиции и поскольку заключённые здесь в основном политические, то особой опасности для охранников они не представляют, – пояснил экскурсовод.

– Ой, там унитаз прямо в углу! – воскликнул один из туристов.

– Конечно, а как вы думали они ходят в туалет? – слегка удивился экскурсовод.

– Я бы не смог из себя ничего выдавить под взглядами охранников и камер, – покачал головой парень, но экскурсовод лишь чуть усмехнулся, добавив:

– Полагаю, это была бы не самая большая проблема. Впрочем, могу вас заверить, что Соединённое королевство соблюдает права заключённых и внутри камер не производится видеонаблюдение.

Группа покинула тюремный блок и направилась дальше.

– А нас будут кормить тюремной едой? – спросил я с нескрываемым интересом.

– Нет, вы можете поесть в ресторане на первом этаже, – покачал головой экскурсовод.

– Ну‑у‑у, это вообще не то, – подключился ко мне парень, что спрашивал про тюремный туалет. – А посмотреть на тюремную кухню хотя бы можно?

Мужчина удивился подобным пожеланиям туристов и сказал:

– Посещение действующей кухни не входит в экскурсионную программу. Впрочем… мы будем проходить мимо и возможно, вы сможете заглянуть туда буквально одним глазком.

И он не обманул. Покидая верхние этажи, где располагались экскурсионные помещения, нас провели мимо тюремной кухни, что не предполагалось экскурсией.

– Никаких фото! Что вы творите⁈ – воскликнул экскурсовод, когда несколько туристов подняли телефоны, чтобы сделать пару снимков.

Все испугались и тут же спрятали телефоны. Среди них был и я. Изображая испуг и смущение, я убрал в карман мобильник, в памяти которого уже хранились фотографии кухни, а вернее людей, что там работали.

Лондонский Тауэр. Настоящее время

В дверь камеры Игоря Долгопрудного постучали. Он мгновенно узнал условный стук, означавший, что ему принесли завтрак. За два года, проведённых в стенах этого заведения, у него, словно у собаки, уже выработался условный рефлекс на подобное.

В двери открылся небольшой проём и в камере появился поднос с едой. Игорь неторопливо подошёл и, взяв его, устало взглянул на овсянку, чай с молоком и булочку.

– Английский завтрак, – грустно выдохнул он. – Как же меня достала эта овсянка, а чай с молоком… просто за гранью добра и зла.

Взяв румяную булочку – единственный продукт, который не вызывал у него отторжения, он откусил ей и тут же поморщился.

– Что за… – произнёс он, достав из булки записку и кольцо.

Но едва он прочитал длинный текст на бумаге, как его взгляд стал безэмоциональным. Долгопрудный, выполняя написанный приказ, надел кольцо невидимости и встал в углу камеры.

Он стоял неподвижно больше часа. Словно невидимая статуя, он покорно выполнял написанную команду.

«Стой и жди, когда откроют дверь. Затем, не задевая и не касаясь никого, выйди из камеры»

И вот снаружи послышались голоса и нарастающая паника. И спустя секунд тридцать дверь камеры открылась и в неё буквально влетел мужчина с мешками под глазами и в мятом костюме.

– А‑а‑а‑а! – проревел тот. – Где он, мать вашу⁈

– Этого не может быть. Этого никак не может быть, он был тут. Ещё утром он был тут… – повторял вошедший следом управляющий тюрьмой.

Затем они вышли и управляющий потянулся к двери, чтобы закрыть её, но второй мужчина со словами «Раньше надо было двери запирать», потащил его дальше:

Игорь Ларионович, не суетясь и не нервничая, просто вышел в коридор. В его голове крутился текст приказа:

«Иди до конце коридора, затем налево. Спустись по лестнице на второй этаж. Далее перейди в соседнее крыло.»

Пользуясь творящейся суматохой, он без проблем миновал одну дверь за другой, чётко следуя маршруту из записки, что сейчас переваривалась в его желудке. Дойдя до соседнего крыла, он остановился у обозначенного места и стал ждать.

Через пять минут послышался топот множества ног.

– Скорее, прошу вас не задерживаться и никаких фотографий! Нам необходимо немедленно покинуть здание, – громко говорил экскурсовод на этот раз с неуловимым русским акцентом.

– Быстрее, быстрее, все вон отсюда! – кричали со всех сторон охранники на перепуганных туристов, спешно пробирающихся через узкие рамки металлодетекторов.

– Мужчина, это вы меня трогали⁈ – воскликнула женщина в эпицентре толчеи. – Я вас засужу!

– Да больно надо, вы за своими ногами следите, все ботинки мне оттоптали, – недовольно буркнул человек в коричневом котелке.

Вот только никто не обратил внимания, что между скандалящими туристами было небольшое пространство. Именно там сейчас находился Долгопрудный, следующий чётким приказам той самой записки, что была спрятана в утренней булке.

Через десять минут, он уже зашёл вместе с толпой в стоящий у здания туристический автобус. Через час пути, Игорь покинул его у небольшой гостиницы на окраине города вместе с экскурсоводом, оставившим туристов в гостинице.

– Игорь Ларионович, рад вас видеть. Точнее не видеть, – раздалась фраза на русском языке рядом с ним. Он уже очень давно не слышал родную речь, отчего на его глазах навернулись слёзы.

Долгопрудный повернулся и увидел стоящего рядом экскурсовода. Тот открыл заднюю дверь машины, словно приглашая внутрь.

Через час, они уже сидели в частном самолёте, который выруливал на взлётную полосу лондонского аэропорта Хитроу.

– Здесь все свои, можете снять кольцо, – сказал сидящий напротив парень, который был за рулём той самой машины, что привезла его в аэропорт.

Они сидели в частном самолёте втроём: он, загадочный водитель и экскурсовод.

Игорь стянул с пальца кольцо и положил в протянутую ладонь водителя. Самолёт уже брал разбег, чтобы подняться в небо.

– Кто вы? Почему спасли меня? – наконец спросил Долгопрудный, до конца не осознавая произошедшее сегодня.

– Меня зовут Даниил Уваров, а этот мужчина, что работал сегодня вашим гидом – Владимир Волченко, – спокойно сказал я. – Вас спасли, потому что вы – подданный Российской империи. А если точнее – потому что недавно мы схватили вашего брата и узнали о том, что англичане держат вас в заложниках.

– Брата… – с нескрываемой ненавистью сказал Игорь Ларионович. – У меня давно нет брата. Есть только завистливый ублюдок, что с самого детства считал, словно он достоин большего.

Долгопрудный грустно посмотрел на удаляющуюся землю и тут же сменил тему:

– И давно Император отправляет столь молодых сотрудников для подобных операций?

– Видите ли, Император пробует вызволить вас дипломатическим путём, но тот путь завёл его в тупик. А мы… скажем так: у нас развязаны руки, – пожал я плечами.

– И как же вам удалось это? – с явным интересом спросил он.

Зная о том, что в конце полёта я заставлю его забыть обо всём произошедшем, то у меня не было причин отказывать ему в удовольствии узнать это.

– Пожалуйста, можно я расскажу? – воскликнул сидящий рядом Вова, а затем тут же начал: – Я притворялся вами перед камерами, чтобы англичане подумали, будто бы вы уже сбежали!

– Так ты что, из того самого рода Волченко, что исчез десяток лет назад⁈ – поразился Долгопрудный и Вова, кивнув, продолжил:

– А потом я с Даниилом ходил на экскурсию, где мы продумали путь к побегу.

Да уж. Нам действительно пришлось два часа выслушивать того чопорного экскурсовода, чтобы Вова потом смог принять его образ и провести сегодняшнюю «экскурсию» для Долгопрудного.

– Ну и заодно я узнал кто работает на кухне. Мы нашли его дом и приказали повару испечь для вас особенную булочку. Дальше вы уже сами знаете, – закончил я.