Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей - Страница 317

– Кристина будет достойной преемницей, – сказал я спокойно. – Она по‑правильному голодна. По‑правильному жадная до власти. Она всегда была второй и всю жизнь привыкла доказывать, что достойна носить вашу фамилию.

Юсупов задумчиво покрутил чашку.

– Мои аналитики считают, что потенциал Народной газеты гораздо выше.

Я усмехнулся. Они были правы. Вот только у меня пока нет ресурсов, чтобы её расширить.

– У меня хватит ресурсов, чтобы вывести её на новый уровень, – сказал Юсупов, словно прочитал мои мысли.

Хотя, он был опытным бизнесменом и, полагаю, прекрасно понимал, какие мощности и затраты нужны для этого. И я не сомневаюсь, что его люди внимательно проанализировали мои активы и Павлу известны мои возможности.

– Что вы хотите, Павел Алексеевич? – сухо спросил я.

Он произнёс тихо, почти буднично:

– Я хочу охватить этой газетой весь город. Разбить её на несколько изданий. Политика. Хобби. Животные. Спорт. Но мне нужно твоё одобрение.

Я на секунду замер. Этот человек – символ старой школы. Человек, который ещё вчера презирал мою концепцию – сейчас буквально озвучивал мои собственные мысли.

Это был самый логичный путь развития Народной газеты. Тот самый, что я задумывал изначально. И при этом требовал ресурсов, о которых я даже не смел мечтать.

– Зачем вам это? – спросил я. – Вы ведь понимаете, что вся концепция этой газеты держится на том, что она бесплатна.

– Я не глупец и вижу, что это работает, – усмехнулся он, а затем, сделав паузу, продолжил: – А ещё я вижу, что у меня есть множество изданий, которые не приносят прибыли. Они существуют только потому, что я не могу уволить тысячи людей разом.

Он посмотрел на меня и с изрядной долей пафоса произнёс:

– Твоя концепция бесплатной газеты, окупаемой рекламой – это шанс всем этим людям не стать безработными.

Эх, Павел Алексеевич… старый добрый шантаж через чувство вины. А я‑то уже начал думать, что вы изменились.

Но если отбросить личное отношение, то его предложение было именно тем, о чём я мечтал с самого начала. Без моих вложений. Без моих ресурсов.

А главное – львиная доля доходов от авторов всё равно поступала через моё агентство. При экспоненциальном росте газеты мои доходы выросли бы точно так же. Отказываться от такого предложения из‑за личных обид было бы просто глупо.

Вот только соглашаться просто так я не собирался, пускай мне это было выгодно. Я видел, что Павел чувствует себя слегка обязанным мне за то, что я не стал принимать предложение его сына.

– Павел Алексеевич, расскажите мне всё, что знаете про несостоявшуюся свадьбу моей матери с Мечниковым и о том, что вам известно про моего настоящего отца, – сказал я, давая понять, что без ответа на этот вопрос, сделка не состоится.

Он долго смотрел на меня, не шевелясь и не произнося ни звука. А затем просто заговорил:

– Для всех тогда стало настоящим шоком, что свадьба сорвалась. Вера и Всеволод действительно хорошо относились друг к другу. Их брак был не просто выгодным – он был желанным. Во всяком случае мне так казалось.

– Желанным? – удивился я.

– Именно, – кивнул Юсупов. – Вера сама выбрала кандидатуру Мечникова. Хотя, поверь, у меня были куда более выгодные партии для неё.

Он сделал паузу и добавил:

– Всеволод тогда был совершенно не похож на того человека, которого ты знаешь сейчас. Те события сильно изменили его. Причём, как ни странно, в лучшую сторону. Он внезапно открыл клинику, которая очень быстро стала одной из самых популярных среди военных… и многих аристократов, связанных с армией.

– А каким он был тогда? – заинтересованно спросил я, не зная таких подробностей.

Юсупов слегка пожал плечами:

– Хорошим лекарем. Но его род никогда не отличался богатством. Мечников много воевал – надеялся заработать денег и обзавестись полезными связями. Правда, не сказал бы, что это сильно ему помогало. Тем удивительнее для меня было, что твоя мать выбрала именно его. Иначе как чувствами я это объяснить не мог.

– И вы позволили ей выбрать самой? – поднял я одну бровь.

– А почему нет? Мне нравилась Вера. А лекарь в семье всегда пригодится, – чуть усмехнулся он и сделал глоток кофе. – В деньгах я никогда не испытывал нужды. Так что мог позволить ей выбрать не самого обеспеченного жениха.

Я некоторое время молчал, переваривая услышанное.

– И что же произошло потом? – спросил я наконец. – Почему свадьба не состоялась?

Юсупов развёл руками:

– А вот тут я ничем не помогу тебе. Для меня тогда это стало громом среди ясного неба. Однажды Вера просто вернулась домой вся в слезах. Ничего толком не объясняя, она заявила, что свадьбы не будет.

– А Мечников? – уточнил я.

– Пытался переубедить её. Долго и настойчиво. Но она практически прекратила с ним общение, – ответил Павел.

Я некоторое время молчал, а затем тихо сказал:

– И вы выгнали её на улицу…

– Я слишком долго шёл у неё на поводу, давая чрезмерно много свободы. Вера забыла, кто глава её рода, – он говорил спокойно, без злости, будто пересказывал давно выученную историю. – Был большой скандал. Я поставил условие: либо свадьба состоится с тем человеком, которого она выбрала либо… она может искать свободы вне стен моего рода.

– Она выбрала второе, – кивнул я, всё понимая.

Юсупов коротко кивнул:

– Этот скандал дорого мне стоил. Но когда вскоре выяснилось, что она беременна от какого‑то простолюдина… всё началось заново. Только уже с удвоенной силой.

В кабинете повисла тишина. Я сидел, глядя на чашку кофе и пытаясь уложить услышанное в голове.

Возможно, я был слишком предвзят к Павлу Юсупову. В моих мыслях он всегда был чем‑то вроде классического злодея: холодным аристократом, изгнавшим собственную дочь ради фамильной гордости. Но мир, как известно, редко бывает чёрно‑белым.

Сейчас я вдруг увидел эту историю с другой стороны. Со стороны человека, который много лет назад оказался перед непростым выбором.

Юсупов сегодня пролил свет на многое. Вот только яснее поступок мамы от этого не стал. А главное – так и осталось непонятно, кто же на самом деле мой отец и какую роль во всей этой истории играют Мечников и Александр Нестеров.

Ясно было лишь одно: Всеволод Игоревич знает куда больше, чем говорит и очень, очень многое недоговаривает.

После долгой паузы я тихо сказал:

– Спасибо, Павел. Спасибо за честность.

Я протянул ему руку.

– Моё принципиальное согласие на расширение народной газеты у вас есть. Остальное пусть решают юристы.

Юсупов крепко пожал мою руку. И неожиданно улыбнулся. Не хитро, не коварно, а совершенно искренне, словно с его плеч только что свалился огромный камень.

– Только у меня будет одна небольшая просьба, – добавил он.

– Какая? – слегка насторожился я.

– Пожалуйста, не подпускай своего хамоватого юриста к моим людям, – усмехнулся он.

Я искренне рассмеялся, а затем покачал головой:

– Евгению будет приятно услышать столь лестный отзыв о своей работе. Впрочем, он передаст благодарность вашим юристам лично.

Глава 24

Заходя с утра в здание, где теперь располагались все мои фирмы, я встретил выскакивающих оттуда парней‑доставщиков. Они уже закончили утреннюю смену и теперь, довольные и весёлые, шли в кино.

– Дядя Даня! – завопили они, заметив меня. Ребята обступили меня и я принялся пожимать им всем руки. Когда дело дошло до их неформального лидера, Гришки, то он с энтузиазмом школьника сказал мне:

– Представляете, мы сегодня видели щенка, точь‑в‑точь как ваша Акали! Рыжий, уши и глаза – ну просто копия.

Он рассказывал с таким живым интересом, словно доставил газету любимому футболисту. Вот только вместо улыбки, он увидел на моём лице напряжение.

Чутьё тут же пробило тревогу. Хотя, возможно это не чутьё, а банальная логика. Такая порода не появляется на улице просто так. Это не дворняга, которую можно выбросить из окна или потерять во дворе. Щенков таких собак не бывает случайных.