Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей - Страница 337

Идеальный расчёт. Теперь осталось только ждать, когда капкан захлопнется.

Машина Мечникова заехала во двор поместья. Хлопнула дверь и я стал ждать, откинувшись на сиденье и смотря на освещённые окна второго этажа.

Пять минут. Десять. Двадцать. Я начал нервничать. Может, он решил не принимать душ? Может, заснул перед телевизором? Может, я неправильно перекрыл воду и из кранов идёт холодная, а надпись так и осталась невидимой?

Но тут дверь поместья наконец распахнулась и я увидел выходящего Мечникова.

– Твою мать! Этого я не учёл! – выругался я, пулей выскакивая из машины. – Как я мог упустить это?!

Из парадного крыльца вышел Всеволод Игоревич. За ним, семеня и причитая, бежали несколько слуг. В руках у них был костюм, рубашка, ботинки – целый гардероб. Они умоляли хозяина одеться, хватали его за руки, пытались накинуть пиджак на плечи. Но Мечников, с абсолютно невозмутимым лицом и пустым взглядом, шагал по гравийной дорожке прямо к моей машине. В одних трусах.

Я написал ему выйти из дома и сесть в машину. Но не написал, чтобы он перед этим оделся. Гениально, Уваров, просто гениально. Столько интриг, планов, нюансов – и ты забыл про штаны.

Ладно, слуг нужно было нейтрализовать. Защитных артефактов у них наверняка нет – откуда бы? Я лихорадочно вырвал лист из блокнота и быстро написал приказ, а затем шагнул навстречу процессии.

– Стойте, – я поднял записку перед собой.

Слуги замерли, прочитав написанное. Их лица разгладились точно так же, как несколько минут назад у их хозяина. Они развернулись и спокойно пошли обратно в дом. Через минуту они забудут всё, что видели сегодня вечером.

Я открыл заднюю дверь машины. Мечников послушно сел. Я бросил внутрь пиджак, штаны и рубашку, подобранные с земли, куда их бросили слуги, сел за руль и завёл двигатель.

Взглянув в зеркало заднего вида на сидящего с отсутствующим взглядом Мечникова, я покачал головой:

– Простите, Всеволод Игоревич. Но мне нужна правда.

Спустя пять минут Мечников сидел на заднем сиденье в наспех надетом костюме. Пиджак был застёгнут криво, рубашка заправлена кое‑как, но хотя бы штаны были на месте.

Его глаза по‑прежнему были пустыми, а движения – послушными. Приказ действовал. Но я знал, что времени у меня немного: Мечников был ментально силён и рано или поздно сбросит контроль.

– Всеволод Игоревич, – начал я, глядя на него через зеркало заднего вида. – Вы скрываете от меня что‑то очень важное. Почему?

Мечников ответил ровным, безэмоциональным голосом:

– Потому что это опасно.

– Для кого? – с нажимом спросил я.

– Для всех, – он говорил механически, но слова подбирал точные. Даже под приказом его разум сопротивлялся, фильтруя информацию. – Если правда выйдет наружу, это может спровоцировать государственный переворот. Смуту.

Я нахмурился:

– Смуту?Какую смуту? Какое отношение тайна моего отца имеет к…

И тут я почувствовал тёплую струйку, скользнувшую от носа к верхней губе. Поднёс руку – пальцы стали красными. Кровь из носа. Я перенапрягся. Дар начинал давать сбои, а значит контроль над Мечниковым мог оборваться в любую секунду.

Я хотел задать следующий вопрос, но не успел.

Взгляд Мечникова изменился. Пустота в глазах сменилась сначала замешательством, а потом пониманием. Он медленно осмотрелся: машина, ночная улица за окном, я за рулём, с кровью под носом.

Приказ утратил силу. Несколько секунд мы просто молча смотрели друг на друга через зеркало заднего вида. Я ждал чего угодно: гнева, обвинений, попытки выйти из машины. Но Мечников лишь тихо покачал головой.

– Я боялся, что ты сможешь до меня добраться, – произнёс он без злости. Скорее с усталостью человека, который слишком долго бежал и наконец остановился. – Всё это время я понимал, что рано или поздно ты узнаешь.

А затем на его лице проступило облегчение. Не притворное, не вымученное – настоящее. Я понял, что он рад.

– Но как же ловко ты провёл меня с этим детским фокусом в ванной, – усмехнулся он и потрогал макушку, словно по привычке проверяя, нет ли там свежей шишки. – Проступающая надпись на зеркале. Как ребёнка подловил.

Он помолчал, а потом заговорил тише:

– Знаешь, у меня словно камень упал с плеч. Всё это время я разрывался на части. С одной стороны – я был обязан тебе всё рассказать. Но с другой… видя твои амбиции, твоё стремление к власти и влиянию – я испугался.

– Меня? – удивился я.

– Того, что твои амбиции возьмут верх над благоразумием, – спокойно ответил он.

– Вы мне не доверяете? – спросил я, глядя ему в глаза.

Мечников долго молчал. Он смотрел на меня так, словно пытался заглянуть в душу и найти там подсказку – ответ на вопрос, который мучил его не один месяц. Можно ли доверить этому парню правду, которая способна перевернуть империю?

– Поехали, – наконец сказал он. – Прокатимся в одно место.

Спустя полчаса мы остановились у названного Мечниковым адреса.

– Вы уверены, что ничего не перепутали? – нахмурился я.

Он молча кивнул и открыл дверь.

Я же не спешил выходить, глядя на ворота неприметного кладбища, рядом с которым мы припарковались.

Ну что же, тут вариантов немного: либо мой отец мёртв, либо он работает сторожем на кладбище.

Мы шли через ряды заросших и неухоженных могил. Это было небольшое кладбище на окраине города. Тут не было помпезных памятников, семейных склепов и надгробий, напоминающих скорее произведение искусства, нежели могильный камень.

– Так мой отец был простолюдином? – спросил я, глядя на неприметные надгробья, мимо которых мы проходили. – Почему тогда вы назвали наши разборки с Императором «семейными»?

– Когда мама говорила тебе, что искренне любила его и что он был обычным простолюдином – она не врала, – Мечников остановился и заглянул мне в глаза.

– Куда дальше? – спросил я, оглядевшись по сторонам.

– Мы пришли, – тихо произнёс он и кивком указал на ближайшую могилу.

Я взглянул на чёрно‑белую фотографию статного мужчины, прикреплённую к скромному надгробию:

– Он так…

– Похож на тебя? – спросил Мечников. – Не удивительно, учитывая, что он твой настоящий отец.

Я ещё раз внимательно посмотрел на небольшую овальную фотографию, прикреплённую к простому прямоугольному надгробию. Удивительно, если бы я встретил этого человека на улице в костюме, то непременно принял бы за аристократа.

– Знакомься, Александр Николаевич Горшков, – наконец произнёс Мечников, тяжело выдохнув.

– Кто он? – спросил я, уже окончательно ничего не понимая. – Причём тут мои амбиции и благоразумие? Чего вы боялись?

Всеволод Игоревич оценивающе посмотрел на меня, а затем сделал глубокий выдох, видимо решившись, и сказал:

– Вероятно, тебе более известна его настоящая фамилия…

Глава 8

– Александр Романов, – тихо произнёс я.

Это не было вопросом. Это было осознанием, которое обрушилось на меня всей своей тяжестью и в то же время – с пугающей ясностью. Словно последний кусок мозаики, которого не хватало годами, наконец встал на место и картина, проступившая за ним, оказалась настолько огромной, что я физически не мог охватить её взглядом.

Мечников кивнул.

– Ты потомок старшей императорской ветви, Даниил. Как и твой отец, – он говорил негромко, но каждое слово звучало так, будто было вырезано из камня. – Ветви, которую все считали оборвавшейся три века назад во время теракта, унёсшего жизнь действующего Императора и его старшего сына. Тогда власть перешла к прапрадеду Александра Пятого и младшей ветке императорского рода, которая правит по сей день.

Он сделал паузу и посмотрел на надгробие.

– Но никто не знал, что невеста погибшего наследника была беременна. Она была очень умной девушкой и прекрасно понимала: вступивший на престол представитель младшего рода не выпустит власть из рук. Её ребёнка убьют, чтобы исключить любые претензии на трон. Тогда она тайно родила твоего прадеда – простолюдина Павла Горшкова.