Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей - Страница 76

Меня аж передёрнуло, насколько сильно он отличался от Станислава Гончарова, служащего с ним в одном отделении. За этим было противно наблюдать. Никакого мужского достоинства.

– Это моё последнее предупреждение. Вы говорите всё как есть, а я решаю достаточно ли этого, чтобы вас спасать, – с угрозой сказал я.

И в этот момент его глаза расширились от ужаса. Он смотрел назад. Скользнув взглядом по зеркалу заднего вида, я увидел свет фар вдалеке.

– Я всё расскажу! Всё что знаю, ни одного слова не утаю, только поехали отсюда пожалуйста! – начал молить он.

Не сводя с него взгляда, я продолжал неподвижно сидеть и наблюдать за перепуганным мужчиной. С каждой секундой машина сзади приближалась к нам всё ближе, а его взгляд становился всё испуганнее. Но я продолжал ждать.

– Это всё люди Волка! – завопил он. – И заброшенная усадьба – его база!

– Продолжайте, – сухо сказал я, вдавив в пол педаль газа.

Мощный мотор взревел и машина сорвалась с места, оставляя за собой клубы пыли. Преследующий автомобиль, который уже был в нескольких сотнях метров от нас, быстро отстал и растворился точкой на горизонте.

Я мчался по набережной, жадно запоминая каждое сказанное Николаем Петровичем слово. Он тараторил, словно пытаясь излить душу перед священником. Его исповедь длилась всё то время, что мы возвращались в наш район. И как только рассказ закончился, он умоляюще обратился ко мне:

– Даниил Александрович, не губите. Отпустите меня, у меня есть накопления и я смогу уехать. Исчезну, что след мой простынет и никто не найдёт.

Хм‑м‑м. Хорошенько задумавшись, я посмотрел на сидящего рядом человека. Он наговорил на несколько тюремных сроков и по‑правильному его надо сдать в руки правосудия. Но я не наивный глупец и прекрасно понимаю, что если этот Волк хочет избавиться от Приходько, то с лёгкостью сделает это и в тюремной камере, а возможно и куда раньше. Так что, сдавая этого коррупционера в полицию, я фактически подписываю ему смертный приговор.

А как бы противен он мне ни бы, смерти этой пародии на полицейского я точно не желаю. Да и он сам уже наказал себя сполна, ведь теперь всю жизнь будет жить в страхе, что его найдут.

– Советую уезжать подальше, – кивнул я ему, намекая, что мы прощаемся.

Он просиял и, рассыпаясь в благодарностях, выскочил из моей машины.

Моей. Машины.

Вновь подумав об этом я сладко улыбнулся.

Заброшенная усадьба Волченко

– Босс требует крови и объяснений, – с нажимом обратился личный помощник Волка к стоящим в одной из обветшалых комнат бандитам. – Он поручил вам плёвое дело, а вы умудрились упустить жертву, да ещё и разбить машину.

– За нами была погоня, – сбивчиво оправдывались трое стоящих мужчин.

Их бравада и уверенность осталась за пределами этого здания. Каждый знал, что Волк суров и жесток с теми, кто его подводит. Поэтому, весь тот час, что прошёл с момента нападения, они спешно пытались выяснить хоть что‑то о спасшем Приходько человеке, чтобы найти для себя какое‑то оправдание.

– Нападавший был на очень редкой машине, это новая модель. Я уже узнал через парней – такая есть только у Михаила Жекова и Васнецов недавно такую же приобрёл, – рассказывал тот, что сегодня выполнял роль водителя.

Помощник криминального авторитета выслушал его и поморщился:

– Уж не хочешь ли ты сказать, что сам Жеков собственной персоной гонялся за вами? А может с ним и дух Шаляпина был? Номер то хоть запомнил?

– Н‑нет, не запомнил. Там был парень молодой, а лицо я особо не видел, всё произошло очень быстро, – испуганно сказал водитель, уже пожалевший о своей инициативе. – Я могу подробно рассказать боссу обо всём!

Помощник Волка устало выдохнул:

– Хозяин не желает вас троих видеть. Я передам ему то, что вы сказали, а он подумает, заслуживаете ли вы второго шанса.

С этими словами молодой парень со светлыми волосами зашёл в кабинет, принадлежащий Волку.

За рабочим столом из потрескавшегося красного дерева стояло пустое ободранное кресло. В старом камине горел огонь.

Вошедший в кабинет медленно прошёлся по комнате и подошёл к столу. Осмотревшись по сторонам, он быстрым движением взял стакан хозяина этого места и налил туда виски из стоящей на столе бутылки.

Сделав глоток, он подошёл в зеркалу.

– Васнецов. Зачем ему понадобился этот продажный полицейский? Неужели он как‑то смог узнать, что мы помогли организовать похищение его дочери? – задумчиво проговорил парень, смотря на своё отражение.

И тут по изображению человека в зеркале пробежало несколько судорог. Нос распух, как от удара, а затем сузился и вытянулся. Губы втянулись и стали тоньше, а светлые волосы прямо на глазах изменили цвет и стали длиннее. Веки медленно опустились, закрывая карие глаза, а затем явили миру уже голубые. Кожа на левой щеке грубела, на ней появлялись рубцы, пока наконец на всей левой половине лица не проступил огромный, уродливый ожог.

Спустя пару десятков секунд в зеркале отразилось истинное лицо хозяина этого кабинета. Лицо, которое не видела ни одна живая душа в этом мире.

Глава 11

– Это очень, очень плохие новости! – встревоженно говорила мне сидящая напротив Виктория.

На её лице я впервые видел настоящий, неподдельный страх. Дерзкая журналистка, привыкшая к появлению на своём пороге разгневанных героев её колких статей, сейчас была напугана. И чем? Всего‑лишь рассказом о том, что мне удалось выяснить накануне от спасённого Приходько.

И эта её реакция заставляла меня совсем иначе относиться к тому, что произошло вчера.

– Даниил, ты не понимаешь что это за человек! – пыталась донести до меня свои переживания она. – Если всё, что сказал полицейский правда, то надо молиться, чтобы Волк успокоился после поджога и забыл о нашем существовании.

Эти слова разозлили меня. Какого чёрта она так трясется при упоминании этого бандита? Спасибо, что хотя бы не заменяет прозвище различными эпитетами, вроде «сам знаешь кто» и «тот, кого нельзя называть».

– Вика, успокойся, – строго сказал я, посмотрев в испуганные глаза девушки. – Теперь мы знаем имя нашего врага и сможем придумать, как подобраться к нему.

– Подобраться⁈ – воскликнула она так громко, что сидящие за другими столиками люди в кафе удивлённо обернулись. – Ты что вообще удумал⁈

Я подождал, когда девушка чуть успокоится, и спокойно произнёс:

– Мы доведём наше расследование до конца. Разоблачив мелкого мошенника Степана, мы сами того не подозревая, наткнулись на огромную криминальную империю, опутавшую весь город. Конечно, мы не будем делать глупостей и идти напролом, но это будет наша война против преступности, которую мы доведём до победного конца.

– Нет Даниил, это будет не конец преступной сети Волка, а наш конец. Причём не фигуральный, а самый настоящий. Он убьёт нас всех, – спорила со мной Вика. – Ты просто не понимаешь. Это опаснейший человек, который, появившись из ниоткуда, смог подмять под себя всю организованную преступность за пару лет. Его имя обросло множеством слухов и легенд не просто так. Думаешь, что властям про него ничего не известно? Как бы не так! Они прекрасно знают, где он обитает, но что‑то не спешат мчаться на задержание.

Её страх можно было понять, но точно не принять. Я не был идиотом и ясно понимал опасность. Но меня не устраивало моё положение и статус в этом мире. Настоящую свободу можно будет обрести, лишь встав на вершину этой пищевой цепи. Быть сильнее, богаче, влиятельнее остальных, тогда никто не сможет диктовать мне свои порядки.

А чтобы добиться этого, надо побеждать тех, кто сильнее тебя, каждый раз совершать невозможное и подниматься на новую ступень.

– Страх – его лучшее и самое эффективное оружие, – вновь обратился я к Вике. – Окутав себя коконом из слухов и легенд, он создал образ и репутацию, которая пугает людей так, что они боятся поднять головы. Но он просто человек со своими слабостями и уязвимостями. Да, сейчас мы не можем биться с ним на равных, но это не значит, что мы сдадимся.