Кающаяся (ЛП) - Абнетт Дэн - Страница 42

Внезапно, мы услышали дребезжание со стороны камина и все трое обернулись. В очаг через дымоход посыпалась сажа и песок, словно кто-то решил пробраться внутрь через дымовую трубу. Очередной шум, и вновь посыпался песок. Затем раздались очень быстрые шаги. Неизвестные топали по мостовой снаружи и кружили около комнаты для хранения документов.

— Спокойно, — тихо произнес Рейвенор.

— Я спокойна, — ответила я.

— Я имел в виду Кару, — сказал он.

Кара кивнула и выдавила бодрую, но неубедительную улыбку.

— Мы привлекли чье-то внимание, — прошептал Рейвенор. — Мне бы хотелось узнать, чье именно.

Снова раздались шаги, одновременно тяжелые и мягкие. Кажется, неизвестные прошли мимо торцового окна. Юркнула тень, после чего звук шагов изменился. Теперь визитеры медленно шли по половицам, а не по мостовой на улице. Они были в доме, в коридоре за комнатой. Каким-то образом, неизвестные попали внутрь, не открывая дверей, да и в коридоре вообще не было прохода, ведущего на улицу.

Шаги то раздавались, то утихали. Мы услышали слабый шум, звук ладоней, мягко скользящих по обшитым панелями стенам между коридором и комнатой для хранения документов. Кто-то пытался нащупать какую-нибудь щеколду или петлю по обеим сторонам от главной двери.

Вновь раздались шаги. Некто или нечто прошлось из одного конца коридора в другой, после чего вернулось к главной двери. Мы услышали, как задребезжала ручка, словно кто-то старался повернуть ее.

— Путь закрыт, — очень четко произнес Рейвенор.

Ручка перестала дребезжать. Секундой позже что-то попыталось повернуть шарообразную ручку боковой двери. Она задрожала и щелкнула, но дверь не открылась. Кто-то вновь прошелся по коридору.

Чья-то рука постучала в главную дверь. Четыре тяжелых удара.

— Вы не можете войти, — сказал Рейвенор.

Наступила тишина, а затем раздалось еще четыре постукивания.

— Для вас путь закрыт, — произнес инквизитор. — Однако вы можете назвать себя.

Что-то скользнуло по наружной стороне тяжелой главной двери, возможно, кончики пальцев.

— Ты знаешь нас, — донесся голос из коридора. Толстая дверь приглушала его, но он был вполне различим: низкий бас, как у какого-то гиганта, густой и тяжелый, словно железо, но одновременно с этим и глухой.

— Не знаю, — ответил Рейвенор.

— Знаешь, — сказал голос снаружи. — Вы позвали нас.

Голос звучал столь тяжело, что казалось, будто на нас давит свинцовый груз. Я также различала в нем отчетливый акцент, напомнивший мне сухую речь на герратском, но это было не то. Я не узнавала говора неизвестного, но он явно пришел откуда-то издалека. Говорил визитер на официальном энмабике, однако выверенное произношение выдавало в нем выученный или второй язык.

— Я не звал никого и ничего, — произнес Рейвенор.

— Звал. Наше имя, вы произнесли его. Наше имя, мы услышали и пришли узнать, кто звал нас. Впусти.

— Я никого не звал.

— Наше имя произнесли, и мы услышали его.

— Я не называл имен, — сказал Рейвенор. — Не называл имен, наделенных силой, и не говорил ничего, что могло бы кого-то привлечь.

— Тогда ты не очень сообразителен, и знаний у тебя маловато, — ответил голос.

В тот же самый момент задребезжали обе дверные ручки.

— Это мой дом, — произнес инквизитор. — Сюда не могут войти гости, которых я не приглашал, лишь те, с кем я знаком. Вас я не знаю, и имени вашего не произносил.

— Произносил! — донесся голос у боковой двери.

Этот звучал иначе. Он был раздраженным и ломким, напоминающим трескающийся лед или гневное шипение.

— Произносил, — согласился первый голос, прозвучавший за главной дверью. — Мы из Коллегии.

Боковая дверь затряслась в своей раме: теперь ее пытались открыть с еще большим раздражением и досадой.

— Ясно, — спокойно сказал Рейвенор. — Имя упоминалось, но это лишь имя. Два слова, оба вполне распространенные, и ни одно не обладает силой. Они бы не смогли призвать вас даже произнесенные вместе.

— Коварное колдовство способно вдохнуть силу в любые слова, — произнес голос за торцовым окном. Этот звучал мрачно и строго. — Уж это я выучил. Ты же глупец, если считаешь иначе, и к тому же посредственность.

— Кончай с болтовней и впускай нас! — прорычал четвертый голос за боковым окном.

Это был низкий рык, как у хищника.

— Думаю, нет, — ответил Рейвенор. — Путь закрыт, и вы не приглашены. Итак, вы наполнили название своего братства силой с помощью колдовства, и теперь, при его произношении, оно испускает свет, словно сигнальный огонь. Я вижу, как это можно осуществить… тем, кому хватает глупости экспериментировать с чарами.

— Мы не братство, — провозгласил мрачный голос за торцовым окном.

— Впусти нас! — прошипел голос у боковой двери.

— Впусти нас сейчас же, — потребовал новый голос с пронзительными нотками как у стервятника, который эхом вышел из камина. В очаг посыпалась сажа и пыль.

— Мы начинаем уставать от твоей неуступчивости, — раздалось рычание у бокового окна.

— Что вам нужно? — спросил Рейвенор.

— Мы хотим узнать, кто вы такие, — произнес тяжелый глухой голос из-за главной двери. — Узнать, зачем вы произнесли наше имя и какую роль играете.

— Мои дела – это мои дела, — ответил Рейвенор

— Мы войдем, если захотим. Для нас нет закрытых дверей.

Это уже новый, шестой голос, столь же отличный от остальных, как и другие пять. Он звучал твердо и глухо, напоминая скалобетонный блок, и тоже доносился из-за главной двери.

— Могу вас заверить, это–, — начал Рейвенор.

Главная дверь содрогнулась в своей раме, словно на нее обрушился мощный удар. Тут же последовал грохот других яростных толчков огромной силы. Казалось, будто старая деревянная дверь выгибалась и кривилась, деформируясь словно отражение в зеркале-обманке. Удары заставили меня отшатнуться. Я ни секунды не сомневалась, что кто бы ни бил по двери, он делал это со столь нечеловеческой силой, что дерево уже давно должно было разлететься на щепки. Однако натиск неизвестных сдерживала не физическая дверь, а обереги силы, размещенные на ней Рейвенором.

Удары не прекращались почти минуту, и от каждого мы с Карой невольно подпрыгивали.

Я взглянула на Рейвенора.

— Пока нет, — спокойно произнес инквизитор.

Внезапно удары прекратились.

Ледяной шипящий голос за боковой дверью залился жестоким смехом.

— Ты идиот, — произнес он.

— Заткнись, — ответил скалобетонный голос из-за главной двери.

Я чувствовала, что его гнев становился все сильнее.

— А ну хватит, оба, — сказал глухой голос со странным акцентом.

Судя по всему, этот обладал над остальными некоей властью, несмотря на жуткое спокойствие. Раздались шаги.

— Впусти нас, или мы войдем сами, так или иначе, — произнес тот же голос.

— До тех пор, пока вы не перестанете говорить о своих намерениях загадками и не назовете более осмысленное имя, — сказал Рейвенор, — я продолжу отказывать вам.

— Ты не в том положении, чтобы отказывать нам, — послышался глухой голос.

В комнату для хранения документов стал просачиваться охватывающий нас ужас. Я ощутила, как мои волосы встали дыбом, а по коже забегали мурашки. Поясница же покрылась холодным потом.

— Держитесь, — сказал нам обеим Рейвенор.

Воздух стал наэлектризованным и дремотным, как на склоне дня перед бурей, а тьма сгустилась еще сильнее. Одна за одной свечи вокруг трупа Тимурлина перестали гореть. Их не задуло, и они не погасли сами, а, наоборот, практически молниеносно расплавились. Толстые свечи из темплума, сделанные для того, чтобы гореть на протяжении нескольких дней, за считанные секунды неестественным образом превратились в лужицы расплавленного воска, где утонули и фитили с погасшим пламенем. Все окна с дверьми задрожали и затряслись. Амулеты из побегов растений, развешанные на защелках оконных рам, дверных ручках и камине начали вянуть, сморщиваться и иссыхать, обращаясь в пыль, будто всего за несколько секунд пронеслись осень и зима. Помещение наполнилось запахом плесени, разложения, гниющих листьев и залежалой травы. Затем в ноздри ударила еще более гнусная вонь.