Брусничная любовь воеводы (СИ) - Берд Натали - Страница 3

— Привет! Я думала, ты плод моих детских фантазий. Был.

— Я плод, но не фантазий, а действий своих родителей. — Гордо ответил мне невысокий, похожий на карлика, мужчина. — Давненько ты к нам не захаживала, Оксана. Нехорошо это. Бабка твоя, что тебе наказывала? — Он еще больше сдвинул кустистые брови. — Хоть раз в месяц печь должна быть топлена, пока в этом мире находишься!

— Ну, помирать я не собираюсь, а о наказе, верно, забыла. Исправлюсь. Вон, Альфа, лишь счастлива будет, что в деревню чаще ездить будем.

Домовой взглянул на собаку, а затем снова на меня.

— Больше вариантов, видимо, у тебя нет? Как насчет того, чтобы хозяйство завести, детишек родить? — проговорил он, осторожно беря меня под локоть, помогая подняться.

Я лишь грустно улыбнулась, вспомнив вчерашний, закончившийся, так и не успев начаться роман, поднимаясь на ноги, решительно направляясь к нетопленной печи.

— Так не с кем. Никто в кандидатах на роль отца и мужа сейчас не ходит! Да и не ходил никогда. — Грустно резюмировала свое прошлое.

— Совсем никого?

— Был один, да что-то быстро вышел. — Усмехнулась, подбрасывая поленья в темное нутро печи. С громким щелчком чиркнула спичка, крохотный огонек весело заплясал на тонкой лучинке. Я подожгла бересту, воткнула ее между сухих поленьев, закрыв дверку истопника, не забыв при этом чуть приоткрыть поддувало. Все сделала так, как учила бабушка.

Огонь тут же весело заплясал на деревяшках, жадно поглощая их с аппетитным треском.

- Есть хочу! — воскликнула, подходя к, натружено урчащему, древнему холодильнику. Все в этом доме было старое, но такое дорогое для моего сердца, что выбросить, заменив на новое и модное, не поднимались руки.

Еще с вечера, тщательно промыв все полочки, я забила их под завязку продуктами, привезенными с собой. Теперь осталось лишь их оттуда достать.

На стол мы накрыли быстро и, усевшись на любимый стул, я пригласила позавтракать со мной Кузьму.

— Знаю, что так не принято, но ты мне сам когда-то говорил: — "Традиции иногда нужно менять". Помнишь?

Мужчина кивнул, забрался на стул и с удовольствием положил себе в тарелку порцию нехитрого завтрака.

— Когда в лес собралась? — с набитым ртом задал вопрос Кузьма.

— Сегодня хочу пробную вылазку сделать. Посмотреть, есть ли ягода.

— Хорошо, ступай, за домом я пригляжу, ужин приготовлю. Только осторожной будь. Неспокойно у нас тут. Последнее время что-то много чужих по лесам да полянам шастают.

Холодок снова пробежался по позвонкам, заставляя сердце пропустить удар.

— Почему? — выдохнула, наклоняясь к домовому.

Он хмыкнул, остро на меня взглянул и неожиданно спросил: — Валерия-то тебя еще не нашла?

— Нет. Хоть и обещала. — Какая-то нездоровая обида на сестру затопила сознание. — Она пропала два года назад, поиски не увенчались успехом, ее перевернутую машину нашли в овраге. — Чеканила слова, словно отчет какой-то пересказывала. — Но внутри было пусто. Будто ее специально сбросили. Муж был неутешен, но, впрочем, он всегда умел играть на публику, так что ему я не верила ни секунды. Дочка Агата пропала вместе с Лерой, они от Сергея сбежали. И все еще продолжают прятаться. Хотя уже и не нужно, ее мужика давно в живых нет. Ну, по крайней мере, так заявлено официально.

— Как и в мертвых, он не числится. — Хмыкнул Кузьма, соскакивая со стула. — Увидишь, когда, передавай поклон от меня. Скажи, что рад за нее.

— Хорошо! — Согласилась, тоже поднимаясь, не обратив внимания на последнюю фразу. Только спустя время, я пойму, что она на самом деле значила. А сейчас, передо мной стояла другая задача. — Помоешь посуду? — Дождалась согласного кивка, и довольная собой, продолжила. — Пойду собираться, а то солнце в зенит войдет, сильно жарко станет. Ягоду уже тяжело будет брать. Если, конечно, найду.

Домовой лишь усмехнулся, как-то особенно на меня посмотрев.

— Поверь, все, что тебе нужно, найдешь на полянке. Заждались там все тебя.

На том и разошлись, договорившись встретиться вечером.

— Сарафан надень! — Кузьма протянул мне платье, внезапно появляясь на пороге спальни, когда я уже скинула халат и тапки. — Вспомни детство. Не бойся, никто не увидит. На смех поднимать некому.

Я послушно взяла из его рук, протянутую одежду, совершенно не стесняясь мужчины. Заулыбалась от предвкушения, сама давно хотела нарядиться в любимое бабушкино одеяние.

— А и увидит. Мне-то какое дело? Завтра — послезавтра обратно уеду. — Уткнулась носом в чистую ткань, наполненную ароматами детства, вдыхая родной запах. — Спасибо!

Я быстро оделась, взяла лукошко и, пройдя по бывшему картофельному полю, вышла в лесную чащу, блаженно закрыв глаза.

— Здравствуй, как же давно меня здесь не было! — поздоровалась с лесом.

Глава 4

Лес будто ответил, зашумели макушки вековых сосен, зашуршали листвой плакучие березы. Большой шмель, довольно гудя, пролетел рядом с лицом, обдав теплым воздухом.

Даже вороны, сидевшие на ветках, наперебой начали каркать, словно «Здравствуй» мне говорили.

— Боже, как хорошо! — Выдохнула, с наслаждением втягивая в легкие воздух, пропахший свежим лугом и сосновым бором. — Альфа, за мной! — скомандовала, шагнув в знакомую чащу, направляясь в место, показанное еще бабушкой. Там всегда ягоды было столько, что просто глаза разбегались. Туда мы постоянно удирали с Лерой.

Я медленно продвигалась по лесу, вспоминая детство, наслаждалась хвойными запахами, внимательно рассматривая все вокруг.

— Оказывается, я скучала! — с удивлением воскликнула, перелезая через огромную поваленную ветром ель. — Как давно в лес не выходила. Все в доме пропадала. А нужно было пойти погулять! Только и всего. Мысли проветрить.

«Если бы бабушка в детстве не напугала, что все мои горести начнутся с брусничного пирога и на нем и закончатся. Давно бы уже такие заказы исполняла. А так даже в голову не приходило!» — мысль возникла внезапно, как и воспоминание о бабушкиной любимой присказке.

Она сама очень часто пекла пироги, а нас с сестрой даже близко к тесту не подпускала.

— Успеете еще горя похлебать. — Отмахивалась она постоянно.

И верно, нахлебались так, что уже просто некуда. Особенно сестра. Сегодня о ней думала, не переставая. Тихая тоска начала затапливать душу.

Мы с Альфой все глубже заходили в лес, оставляя за спиной городскую суету, пропитываясь запахами, наслаждаясь тишиной, окутавшей со всех сторон.

Собака радостно носилась вокруг меня, все, увеличивая разделяющее нас расстояние.

— Далеко не убегай! — крикнула ей, нагнувшись, чтобы собрать первую горсть брусники. Закинула ее в рот и даже глаза закрыла от удовольствия. — Вкусно! — прошептала, внимательно вглядываясь в траву под ногами.

«Еще до полянки не дошли, а уже ягода встречается. Так что можно завтра и не ходить, сегодня управлюсь» — мысли лениво текли в голове, словно нагретые жаркими солнечными лучами, проникающими сквозь густые хвойные ветви.

Присела, внимательно разглядывая кустики, и начала собирать, одна горсть в лукошко, две в рот. Как долго так просидела — не знаю, но внезапная тревога кольнула в сердце. Я подняла голову, прислушиваясь к лесным звукам — вокруг стояла тишина. Ни пенья птиц, ни шороха листвы, ни лая моей собаки!

— Альфа! — Выпрямилась во весь рост, оглядываясь по сторонам, позвала ее и прислушалась, стараясь понять, из-за какого куста выпрыгнет мое мохнатое чудовище. Но собака не отзывалась.

Я шагнула в ту сторону, где последний раз ее видела, озираясь вокруг, пытаясь унять тревожно забившееся сердце. — Альфа! — крикнула, сложив ладони рупором.

Тут же напрягая слух, стараясь уловить знакомые звуки. Но собака не отзывалась.

Набрав воздуха в легкие, чтобы крикнуть во всю силу, сипло выдохнула, бросившись туда, откуда только что донесся пронзительный, полный боли собачий визг.

— Нет! Боже! — бежала, задыхаясь, снимая с лица липкие паучьи сети, вытирая пот, застилавший глаза.