Одно Рождество в Париже (ЛП) - Беггот Менди - Страница 39

— А как скульптура к этому относится?

— Ну, — начал говорить Жюльен. — Мне нравится наблюдать за парами. Я смотрю, как они взаимодействуют друг с другом… смотрят друг на друга… целуются.

Холодок пробежал по ее спине, когда эти темные глаза встретились с ее, и она тут же скорчила гримасу.

— Есть специальное название для таких людей, и оно почти рифмуется с Сакре — Кер.

— Репортер? — моргнул он.

Ава рассмеялась, покачав головой.

— Месье Фитусси, думаю, вам надо показать мне…, — она вдохнула. — Показать мне, что попадет в вашу благотворительную выставку.

— D 'accord, — ответил он. — Regarde.

Жюльен привел ее к одному из его любимых мест — к скамейке c видом на приходящих и уходящих людей у подножия башни. Весной деревья здесь обычно покрывались розовыми и белыми цветами. Сейчас листвы не было, на черных ветвях сверкал снег, а туристы гуляли не в шортах или летних платьях, а в толстых пальто, шапках и шарфах.

Ава обхватила руками купленный ею стаканчик с кофе, наблюдая за прохожими, словно ожидала, что произойдет какая — то революция. Он уже знал, что терпение — не ее сильная сторона. Он боялся, что если ему не удастся найти пару, которую он описал до этого, она заскучает. А что ее скука сможет сказать о его видении прекрасного и простого, и неугасаемой жизни, которые должны лечь в основу его выставки?

— Что мы ищем? — прошептала она так, словно они находились на сверхсекретной миссии под прикрытием.

— Все не так просто, — ответил он.

— Ты не знаешь, что мы ищем, да? — догадалась она.

— Наконец — то ты начинаешь понимать мою работу, — улыбнулся он, не сводя глаз с толпы, собирающейся у карусели. Старомодные расписные лошади плавно поднимались и опускались на позолоченных шестах под аккомпанемент пронзительной ярмарочной музыки, а краснощекие всадники смеялись.

— Не понимаю, как ты это делаешь, — призналась она.

— Что делаю?

— Выходишь куда — то с камерой, не зная, сможешь ли ты найти что — то.

— О, Мадонна, это лучшая часть моей работы.

— Это бы свело меня с ума. Особенно если бы я готовилась к выставке.

— Разве это чуть — чуть не похоже на продажу квартир?

— Как?

— Ты же не каждый день по квартире продаешь?

— Вообще — то, в последние недели я как минимум продавала по одной квартире в день.

— Но до этого момента, например, когда часы уже показывают конец рабочего дня. Может, ты устала и думаешь, что на просмотр уже никто не придет… и тут вдруг появляется богатый султан и скупает весь этаж.

Она ухмыльнулась.

— В Канэри — Уорф есть только один богатый султан, и к сожалению, комиссию за него получил Майло.

— Но ты понимаешь, к чему я веду. Когда мы просыпаемся и начинаем свой день, никто из нас не знает, что может случиться… хорошее или плохое. Единственное, что мы знаем — это то, что что — то должно произойти, — он быстро схватил ее за руку. — Смотри!

— Куда? — зашипела она.

— На ту пару, — он поднял камеру.

— На кого? Седого мужчину в джинсах и элегантную женщину, которая, кажется, готова ударит его по лицу? Разве они пара?

— Да, — выдохнул Жюльен, делая еще один кадр. — Они вместе.

— Но они выглядят так, словно только что поссорились, — заметила Ава. — Они идут в нескольких метрах друг от друга.

— Знаю, — Жюльен выпрямился. — Подожди.

— Выражение ее лица говорит мне о том, что ждать примирения придется очень долго. Когда я так выгляжу, требуется обычно несколько дней.

— Пока кто — то не купит тебе еды? — спросил Жюльен. — Или, может, крепкий кофе?

Ава скрестила руки на груди.

— Возможно, — фыркнула она. — Это должно произойти? Он собирается купить ей пачку печенья madeleines и эспрессо, и все будет прощено?

— Шшш, — шикнул Жюльен, рассматривая пару одним глазом через камеру.

— Я начну петь, если ты снова меня заткнешь.

— Только не La Marseillaise. Вчера вечером ты все слова переврала.

Ава сосредоточила свое внимание на указанной Жюльеном паре. Оба они выглядели лет на сорок. У мужчины были седые волосы до плеч, зачесанные за уши, длинное кожаное коричневое пальто, застегнутое до шеи, и модные темно — синие джинсы. В руках он нес большой пакет с тонкими ручками, похожий на те, которые дают в бутиках. Она вздрогнула. Думать о бутиках или cadeaux сегодня больше не хотелось.

У женщины были черные волосы, ее глянцевая красная помада резко контрастировала с ее бледной кожей. На ней было короткое пальто, затянутое поясом на талии и сапоги до колен, с каблуком выше, чем у тех, которые Ава надевала в кафе У Беттины. Даже с такого расстояния она четко видела выражение лица женщины — что — то среднее между грустью и злостью. Она никак не взаимодействовала с мужчиной, идущим рядом. Ава не знала, о чем думал Жюльен, выбрав эту пару, чтобы запечатлеть их поцелуй. Даже если они и поцелуются снова, это будет какое — то рождественское чудо.

— С него хватит, — заявила Ава, наблюдая за тем, как мужчина отходил от женщины. — Я не уверена, были ли они вообще вместе до этого.

— Ты недостаточно внимательно смотришь, — отозвался Жюльен.

— Ну, я вижу, что она злится на него, а он уходит, — она сделала глоток своего кофе, затем выдохнув облачко пара в воздух.

— И куда же он идет? — спросил ее Жюльен.

Она снова посмотрела на эту сцену, глазами выцепив мужчину, и проследила за его движениями через улицу к киоску, перед которым на асфальте стояли два букета. Розы. Ава рассмеялась.

— Он же не собирается сделать то, о чем я думаю, да?

— Что? — спросил Жюльен.

— Розы, — сказала она. — От уличного торговца?! Эта женщина словно вышла из роскошного бутика. Она никогда не купится на розы с улицы, особенно учитывая то, какой злой она сейчас выглядит.

— Ты и правда ни во что не веришь, Ава? — спросил он. — Теперь кто из нас циник?

Ава сглотнула. Почему она должна верить в любовь? Два слова. Лео. Гэри. Еще два. Ее родители. У нее было полное право на циничность.

— Ава, — сказал он. — Смотри.

Она вновь обратила взгляд к мужчине в кожаном пальто, в руках у которого теперь находилась одинокая красная роза. Женщина стояла в нескольких шагах от него, уставившись на Эйфелеву башню. Зимнее солнце отражалось от серой стали. Ава затаила дыхание. Часть ее хотела, чтобы женщина кинула эту розу на землю и затоптала ногами в ответ на его жалкую попытку воссоединения. Другая же хотела, чтобы женщина взяла эту розу и улыбнулась, может даже поднесла к носу, чтобы вдохнуть этот сладкий, бархатный запах. Она облизнула губы. Глаза ее чуть не заболели от того, как пристально она всматривалась.

Ава слышала щелчки камеры Жюльена, пока мужчина с розой за спиной подходил к женщине. Тот что — то сказал, что заставило ее обернуться к нему. Затем он отвесил ей поклон, прежде чем взять ее руку в свою. Та смотрела на него, и ее выражение лица было неуловимым. Появилась роза, и Ава увидела, как женщина преобразилась. Ее тело расслабилось, лицо озарилось удивлением и неподдельной радостью при виде этого одинокого стебля с красными лепестками. Ава даже не заметила, как ее глаза защипали слезы, когда женщина бросилась в объятия к мужчине, сжимая розу в руках и крепко обнимая его. Ава больше не могла продолжать смотреть. Любовь, простая и искренняя. Не для нее.

Она быстро поднялась на ноги, направляясь куда угодно, где можно было дышать.

Глава 39

Ава не могла вернуться обратно. Она собиралась остаться тут, окоченевшими руками вцепившись в металлические перила, вглядываясь в Эйфелеву башню, пока не станет достаточно темно. Может быть, тогда она перестанет чувствовать этот стыд. Расчувствоваться из-за одной розы и двух незнакомцев, целующихся в Париже. Чем она думала?

— Ты оставила свой кофе, — раздался голос Жюльена.

— Отдай его той женщине с розой. Если она из-за цветка потеряла голову, что же она сделает из-за кофе.