Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена (СИ) - Гераскина Екатерина - Страница 5

— Я смогу сама подобраться к ним.

— Хорошо. Я еще напишу тебе доверенность на детей. Пусть будет на всякий случай.

— Рейгард сказал, что отправит их в случае чего к своим родителям.

— Твой генерал меня разочаровал. Очень и очень сильно. Гордыня и тщеславие ударили ему в голову. Я хочу спустить его с небес. Раз он не удосужился понять, чем ваш брак выгоден ему, верил гнусным сплетням, то я продолжу пользоваться своим словом в отношении него. В случае опасной ситуации ты будешь принимать решение, куда ехать с детьми. Либо ко мне, либо к себе домой, либо… в Гиблый Лес.

Я сжала плечо Эрэйна.

— Это очень много значит для меня.

Эрэйн положил руку поверх моей, сжал её.

— Я… хотела спросить…

— М? — он посмотрел на меня, прекращая на миг писать.

— Ты отправляешь мои зелья на фронт?

— Конечно. О чём речь? Почему ты подумала об этом?

— Да так… — я отвернулась.

— Говори.

— Рейгард сказал, что моих зелий там нет.

— Это ему его целительница напела? — пренебрежительно усмехнулся император. — Или он так тщеславен, что думал, будто каждая твоя склянка будет именно под печатью его дома «Вереска»?

Я тяжело вздохнула.

— Мы их разводим. Твои зелья очень хорошие концентраты, даже в таком случае — намного лучше тех, что варят обычные травницы. Такие бутылки маркируются аптекой, а сверху идёт приписка: А.Б. АннаБель — так, как ты сама их подписываешь. Конечно, обычно идёт имя и фамилия рода. Но я не правил. Знаю, как сильно тебе понравилось твоё имя, что ты даже не могла выбрать из двух мною предложенных.

— Моё имя мне и правда понравилось. Оно самое красивое, — воспоминания от того, как Эрэйн придумывал мне его было теплым и уютным.

— Скоро сможешь сама убедиться в правдивости моих слов. Правда, мне придётся сообщить, что в ближайшее время поставок от тебя не будет. У тебя сейчас новые задачи.

— После твоих слов я чувствую себя значимой.

— Так и должно быть, Бель, — он развернулся ко мне и сжал мои ладони в своих. — Ты должна поверить в себя. Стать кем-то большим. Раскрыть свои таланты. Полюбить себя. И это мой приказ. Впредь ты должна обозначать свои границы. Если муж не выбрал тебя — так тому и быть. Если дети решили, что с ним лучше — это их выбор. Ты же должна быть самой собой. А дальше посмотрим. Береги своё сердце. И себя.

Я силилась снова не расплакаться. Столько участия и заботы было в словах Эрэйна. Заморгала часто-часто, чтобы высохли слёзы.

— Конечно.

Я обняла его.

— А как ты сам? — глухо спросила, вдыхая запах грозы. А потом отстранилась.

— Что с меня взять… все как обычно: интриги, тайны, мятежники, разрозненные кланы и демоны, — отмахнулся император, отвернулся и продолжил писать. Но на миг ручка зависла над бумагой. —  А еще мне предстоит сделать выбор в пользу Империи и при этом потерять своё сердце. Я император и не принадлежу себе.

— Но разве нет выхода?

— Есть. Но нужно время.

Я погладила Эрэйнa по плечу.

— Если что-то нужно — только скажи.

— Конечно. Кстати, к вечеру ты уже уезжаешь. Так что сборы должны быть быстрыми. Отправишься с продовольственным обозом. Его как раз охраняют воины твоего бывшего мужа. Там же, в дороге, ознакомишься с заданием.

И время пошло… нужно было многое успеть.

Глава 7

Скользнув через заднюю дверь, словно бесшумная тень, я вернулась домой.

В особняке уже никого не было. Я ведь всегда всё тянула сама. Детьми занималась сама, учителя были приходящими и уходили, едва заканчивался урок.

Служанка помогала, но работала неполный день: иногда приносила продукты, иногда убирала, иногда просто присматривала, если я уходила варить настойки.

Готовила детям я тоже сама. И вообще максимально пыталась вести хозяйство так, будто это не герцогский дом, а моё личное маленькое гнездо, где всё держится на моих руках и моём сердце.

Теперь я видела: зря.

Я включила свет. Встала посреди холла и бросила последний взгляд на то уютное гнёздышко, которое я собирала здесь по крупицам.

Я смотрела на каждую подобранную вазу, на картину, на шторы, которые сама выбирала по оттенку, чтобы не резало глаз, на ковёр, который так мягко пружинил под босыми ногами… и понимала, что всё это — ерунда.

Просто вещи.

Ничего не значащие вещи.

Тёплые воспоминания связаны с ними только у меня. У них нет силы удержать мужчину. У них нет власти вернуть того, кто уже вышел за порог.

Как бы я ни старалась сделать этот дом уютным, сделать его местом, куда генералу хотелось бы возвращаться… я его так и не сделала.

Но больше слёз я не пролью. Хватит.

Я, как никто другой, знаю: никакие слёзы не заставят человека вернуться.

Когда-то я, семилетняя девочка, сидела в лесу. Тряслась. Боялась. Плакала, задыхаясь, потому что было холодно и страшно, а вокруг был страшный Гиблый Лес. И думала, что за мной вернутся. Что это ошибка, недоразумение, что вот-вот появится знакомая фигура, протянет руку…

Но нет.

Никто не вернулся — ни через день, ни через два, ни через три.

И ждать, что сейчас ко мне вернётся супруг, — бессмысленно. Он уже всё решил. Уже выбрал.

Я начала с того, что отправилась в кабинет супруга.

Хотя это, если честно, никогда не был его кабинет. Это был мой кабинет. Ему просто некогда было даже расставить здесь собственные вещи. Он всё время пребывал на границе.

И нет, я не виню его в этом. Кому-то ведь нужно охранять Империю. Кому-то нужно стоять между нами и демонами.

В кабинете было тихо. Пахло бумагой, воском и чуть-чуть древесиной старого стола.

Я подошла к полке и задержала взгляд на толстой книге в потрёпанном переплёте. Её когда-то мне вручила «любимая» свекровь.

«Домострой».

С каким же удовольствием я сейчас вырывала из него страницы — по одной, с хрустом. Я бросала эти страницы в камин, и они вспыхивали, скручивались, чернели, превращались в пепел. И вместе с ними горело это раболепное преклонение, этот шепот: «будь тише», «будь удобной», «не проси», «не мешай».

Когда огонь съел последние листы, я снова вернулась к полке и на мгновение замерла, думая: что я отсюда заберу?

Безусловно, я заберу подарок супруга. Это было самое дорогое из всего, что здесь находилось — и не из-за цены, хотя цена там была безумная, а из-за того, что он сделал это по моей просьбе.

Драгоценности я не считаю. Их мне привозил ювелир, а супруг почти никогда лично не вручал. Ему было некогда.

А когда он бывал дома две недели отпуска — он в основном проводил время с мальчишками. А я стояла рядом и радовалась, как глупая, просто радовалась тому, что у нас… семья. Что он здесь. Что мы вместе.

Украшений у меня скопилось много — по статусу мне положено было присутствовать на семейных праздниках, улыбаться, быть герцогиней, выглядеть согласно имени, которое я носила.

Но вот этот единственный подарок был… другим.

Помню, как я тогда нашла эту книгу. Она стоила целое состояние. Древняя, тяжёлая, редкая. Я написала супругу. И… она оказалась у меня уже через пару дней.

Я взяла её с полки. Толстая, увесистая. Страницы — поистине древние, с особым запахом старой бумаги. Это был полный справочник древних растений, которые уже вымерли на территории Империи. Мне нужно было изучить эту книгу.

Потому что из последней вылазки в Гиблый Лес я принесла несколько растений, и совершенно не знала, какими особенностями они обладали.

Но одно я знала точно: они важны. И могут быть полезны.

Гиблый Лес убивал людей, драконов, и скорее всего демонов.

Но он щадил собственных обитателей. Растения там претерпели изменения: они были более питательными, более целебными.

Если обычная ромашка растёт на лугу, то в Гиблом Лесу эта ромашка могла расти на высоком дереве. Гиблый Лес был уникальной территорией. Страшной и красивой одновременно. Опасной и… странным образом безопасной.