Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена (СИ) - Гераскина Екатерина - Страница 6

Я достала из ящика стола коричневую бумагу для обёртывания, положила книгу и начала аккуратно её заворачивать.

Потом села и заполнила несколько писем.

Оставила распоряжения служанке и управляющей — которая, конечно же, была у нас по документам, но появлялась в доме только тогда, когда я её просила. Завтра утром она придёт, увидит моё письмо — и там будут все рекомендации: закрыть дом, опечатать кладовые, следить за счетами. И главное, что на ближайшее время они свободны.

Я выписала им жалование.

Иногда родители Рейгарда забирали детей к себе. Меня, разумеется, не приглашали. И этим временем я пользовалась: делала очередную вылазку в Гиблый Лес.

Меня всегда сопровождали двое офицеров. Последний раз я ходила туда два месяца назад.

Поэтому наёмные люди были в курсе, что делать во время моего отсутствия.

Я поставила точку в письме. Письма я, как всегда, оставила в холле. Потом поднялась на второй этаж, прошла до самого конца коридора и свернула наверх — на чердак.

Здесь начиналась моя территория.

Моя маленькая слабость.

Моя лаборатория.

Она не была маленькой — занимала всю крышу. Когда-то я сама её перепланировала, следила за магами строителями. А теперь даже не знаю… знал ли об этом вообще супруг? Или, как и многое другое, снова пропустил мимо ушей, не посчитав важным.

Впрочем, неважно.

Я отмахнулась от этих мыслей. Сейчас не время.

Нужно было всё успеть.

Я начала с эликсиров. Забрала все свои зелья, которые готовила в последнее время, и даже стало смешно — их оказалось действительно всего пару ящиков.

Потом подошла к сухим материалам, которые сохли под крышей. Внимательно изучила каждый пучок, каждый корень.

Корень мандрагоры. Цветок неизвестного вида. Эрэйн говорил, что я могу ничем не заниматься, но скорее всего, время у меня всё же будет.

А эта работа мне действительно нравилась. Она успокаивала. Приводила мысли в порядок. Я любила её по-настоящему.

Как раз у меня будет возможность изучить эти дары Гиблого Леса. Странный цветок отправился в мешочек. В другой — корень необычного вида с зелёными листьями. В третий — остальные травы Гиблого Леса.

Сначала я думала взять по минимуму. Но потом стало ясно: я не скоро попаду на новые сборы.

Так что в итоге упаковала все сухие материалы. Это заняло две объемные коробки.

После этого я занялась зельями, которые не успела закончить. Доварила, довела до нужной концентрации, разлила по склянкам. Сложила.

В итоге получилось четыре ящика с флаконами.

Все любовно подписала: А. Б.

Потом начала спускать всё вниз, аккуратно, по одной коробке. Оставляла их в холле. Коробки росли.

Уже было практически утро, а я всё ещё не собрала вещи.

Я вернулась в спальню. Кровать была разложена. Я посмотрела на неё — и сразу поняла: больше я сюда не вернусь.

Отвернулась. Прошла в гардероб. На платья даже не смотрела. Они меня больше не интересовали.

Меня интересовали только походные костюмы: чёрные, коричневые, бежевые, зелёные.

Замшевые брюки. Свободные рубашки с узкими манжетами и широкими рукавами. Пояса. Пиджаки я брать не стала — только куртки. В Гиблом Лесу всегда прохладно. Какая сейчас погода на фронте, я не знала, но рубашки и куртки — с капюшоном и без — это то, что нужно.

Бельё. Высокие сапоги. Ботинки.

Потом я добралась до сейфа. Открыла его. Драгоценности брать не стала.

Всё это было вручено без любви, без чувств. Просто потому, что так положено. Потому что герцогиня не может ударить в грязь лицом.

Поэтому я взяла свои личные деньги. Накопления, которые получала от продажи собственных зелий. Эрэйн никогда не скупился.

Три увесистых мешочка с золотом отправились в мой вещевой мешок.

Потом я снова спустила всё вниз… и вдруг поняла, что забыла собственный нож для срезки. Вернулась за ним на чердак.

Огляделась ещё раз.

Законсервировала всё.

Свой специальный ножичек убрала в голенище высокого сапога.

А потом села внизу, на самую нижнюю ступеньку лестницы, и опустила голову. Я так устала.

Но времени на сон уже не было. Прошло буквально пару минут — ровно столько, чтобы перевести дух.

И в дверь постучали.

Глава 8

Я встала и прошла к двери, распахнула ее.  На пороге стоял имперский эмиссар Гроссман и его напарник Вильям.

Сразу заметила, как они напряжены. Пригласила их в дом:

— Проходите.

Воины переглядывались. Особенно внимательно всматривались в мои черты лица.

— Его Величество уже рассказал вам обо всём?

— Да, — ответил Гроссман за обоих.

Я улыбнулась им тёплой, искренней улыбкой и развела руки.

— Леди Анна, — начал осторожно Вильям, словно не веря до конца.

Я его понимала.

— Вы можете называть меня, как и раньше, просто Анной.

— В это невозможно поверить, — хрипло кашлянул Гроссман.

— Теперь вы разделите со мной мою тайну, — пожала плечами.

Мужчины снова переглянулись и кивнули.

Они никогда не были многословными — сдержанные, молчаливые, прекрасные воины.  Охраняли меня каждый раз, когда я делала вылазку в Гиблый Лес.

— Грос, Вил, прошу, проходите, — проговорила я снова, ведь они словно впали в ступор. Устало улыбнулась.

Мы с ними были знакомы уже давно. Обоим за сорок, но внешне это совершенно не угадывалось.

Драконы старели гораздо позже. Ни морщин. Ни седых волос.

Единственной отличительной особенностью были коротко выстриженные виски и заплетённые на макушке длинные косы.

У Вильяма — русые волосы, светлые серые, почти ртутные глаза. Крепкий, высокий, широкоплечий.

Гроссман — черноволосый, с тёмными глазами. Его лицо пересекал шрам, когда-то полученный в бою.

На протяжении десяти лет они сопровождали меня к Гиблому Лесу. Там оставались у самой кромки, пока я делала то, зачем пришла.

А сейчас они впервые видели меня настоящую.

Они оба были в кожаных куртках, кожаных брюках, высоких сапогах. За спинами — перевязь, скрещённые мечи крест-накрест.

И я знала, что это не все. У каждого еще есть свой личный арсенал — в голенище сапога, в карманах, за поясом. Эти мужчины были отобраны самим Эрэйнoм. Лучшие из его воинов.

— Может быть, кофе? — предложила я.

Они покачали головами.

Я отступила от двери.

— Мы, как обычно, захватим еду с собой. Остановимся по дороге, там же купим кофе, — низким грудным голосом проговорил Гроссман, покосился на меня.

Мужчины продолжали внимательно меня изучать. И только потом я заметила, что Вильям держит длинную коробку.

Я обратила на неё внимание, и Гроссман тут же словно очнулся от рассматривания моего нового облика.

— Это наш подарок тебе.

Он немного замялся.

— Давно хотели вручить, но мастер слишком затянул с изготовлением. Думали, успеем к твоей следующей вылазке… но, видимо, теперь у нас совсем другие задачи.

Мне стало неожиданно приятно.

Я перехватила коробку, отошла к комоду, поставила её и открыла.

Внутри лежали колчан и стрелы.

Я ахнула. От красоты. От качества. От того, что это… для меня.

Посмотрела на мужчин. Потом снова на колчан и стрелы.

Прикусила губу. Сама от себя не ожидала, но так захотелось заплакать.

— Какой замечательный подарок… — с теплом произнесла я. — Благодарю. Он безупречен.

— Мы видели, что твой прежний совсем износился, — добавил Вильям. — Будет повод по дороге его опробовать.

Я закивала, как болванчик, часто-часто заморгала, чтобы не проронить слезу.

— Спасибо. Правда, спасибо.

Мужчины расцвели улыбками.

— Мы рады, что угодили.

— Но на демонстрации хотим присутствовать, — добавил Гроссман.

— Да мы же теперь никуда поодиночке… только вместе, — охрипшим голосом проговорила я и рассмеялась.

Захлопнула коробку, но Вильям покачал головой. Его светлая коса хлестнула по плечу.