Пустой I. Часть 1 (СИ) - Скабер Артемий - Страница 11

Когда научусь убивать зверей, то могу стать охотником. Тарим, скорее всего, не согласится, потому что придётся делиться со мной мясом. Но в деревне есть обычай: если хватит храбрости уйти ночью и принести кого-то для остальных, то решать будет не он, а охотники.

Мне нужны тренировки, хватит быть бесполезным таскателем камней, который только работает и получает побои, да жалкие лепёшки.

Опустился медленно на живот. Я припал к земле, стараясь стать незаметным и пополз к ручью. Острая и сухая трава колола ладони, пока камешки впивались в локти. Всё моё внимание было сосредоточено на новой добыче. Шалх продолжал жрать, чавкал противно и не замечал меня.

Считал пульсации про себя, отмерял время, сколько ещё осталось до возвращения в деревню.

Ближе, ещё пять метров, четыре, три. Шалх резко поднял голову, уставился в мою сторону маленькими глазками-бусинками. Я замер, даже дыхание задержал в попытке слиться с кустом.

Тварь прыгнула, высоко, намного выше, чем я ожидал. Шалхи прыгают как ненормальные, будто их подбрасывают.

Тут же вскочил и сорвался с места, на ходу выхватывая нож. Шалх скачет, я не успеваю, он быстрее, ноги у него короткие, но сильные. Нужно что-то делать или он уйдёт.

Остановился, занёс нож, метился в спину. Бросил. Мимо. Нож воткнулся в землю рядом. Шалх, тебя сожри! Подбежал к месту, куда упало оружие, зверь уже прыгал дальше. Ещё попытка. Схватил, занёс снова, бросил. И мимо, полетел влево, хотя целился прямо.

Тварь уходит, скачет к ручью выше, ещё три прыжка и она будет в воде, тогда его будет сложнее поймать. Побежал за ним, дыхание участилось, а потом и вовсе сбилось.

Внутри только одно желание, да такое громкое и настойчивое. Хочу доказать, что я могу, что с зерном я другой, что уже не тот слабый мальчишка в деревне. Шалх прыгнул в воду. Всплеск. И он тут же поплыл.

Я прыгнул следом за ним, не думая. Холод ударил по ногам, вода по колено. Побежал вперёд, что было силы.

— Не уйдёшь! — рявкнул и схватил его рукой.

Скользкий, начал вылезать из моей хватки, слизь обмазала пальцы. Нож выскользнул из другой руки, плюхнулся в воду и исчез. Нет! Резко опустился вниз. Нашарил рукой: дно, камни, ил. Нащупал рукоять, схватил, сжал изо всех сил. Вытащил руку, и тут он начал выскальзывать. Пришлось сунуть нож в зубы. Сжать его двумя руками, когда зафиксировал, перехватил в одну. Забрал из зубов оружие и воткнул в шалха. Лезвие вошло легко, будто в мягкую глину. Тварь дёрнулась один раз сильно, потом затихла, обмякла.

— Получилось! — обрадовался я и тут же воровато огляделся.

Никого. Посмотрел на свою добычу, что же мне с тобой делать? Есть шалха нельзя, можно получить болезнь живота, будешь корчиться до смерти, даже если приготовить — не поможет.

Вытащил нож, посмотрел на мёртвого шалха в руке, противная слизь стекает с него. Губы растянулись в улыбку. Ещё один зверь, которого я могу убить, в моей коллекции. Маленький шажок по моему пути.

Два солнца висели над головой, оба уже высоко, тени короткие, значит, близится середина дня. Вышел из ручья, вода стекала со штанов. Сделал несколько шагов и бросил шалха в кусты.

Слизь, её нужно смыть! Зачерпнул воды и начал растирать между пальцами, повторил несколько раз, пока не убедился, что они чистые. Смыл пот с лица, холодная вода освежила. Направился обратно к месту, где оставил шмыга, вода хлюпала в сапогах.

Шёл и думал, перебирал всё, что случилось. Для начала я был слишком громким, хоть и старался этого не делать. Тварь услышала раньше, чем я напал. Надо учиться быть тише.

Следующая ошибка: нетерпение. Сразу бросился и не подумал. Когда не получилось первый раз… продолжил, но ради чего? Просто доказать себе, что могу? Шмыг — это еда, нужная и важная. А шалх — это просто… глупо, трата времени и сил. Нужно думать перед тем, как действовать, взвешивать, знать цель. Но внутри всё равно так тепло и хорошо. Ведь у меня получилось и я смог.

Жаль, что моя охота была похожа на детскую беготню, игру в касание, когда мы маленькие были. Да и нож бросать совсем не получается, летит не туда, кривится в воздухе, не слушается. Чуть не лишился его, когда потерял в воде. Это ещё повезло, что сразу его нашёл. Сделал мысленную зарубку, что бросать оружие можно только если уверен, что попадёшь.

Пусть и глупая охота была, бессмысленная, но научила многому. Посмотрел на руки, а они уже покраснели. В безмозглом порыве, зачем-то его схватил. Ведь знал, что кожа ядовитая. И кто из нас теперь глупый шалх? Придётся терпеть, пока не пройдёт, ещё в деревне никто не должен увидеть. Что я им скажу? Где я нашёл шалха, да и зачем трогал? Если узнают Эир и его прихвостни, то будут доставать.

Продолжил думать, правильно ли я поступил. Такие ошибки лучше сделать сейчас, на шалхе, чем потом, когда передо мной окажется кто-то опаснее и серьёзнее.

До кустов оставалось всего немного, уже предвкушал, то как я буду есть своего шмыга. Перевёл взгляд. В десяти шагах от моей добычи стоял иглоспин.

Земля под ногами вдруг превратилась в вязкую. Я застыл, как будто врос в неё. Мир сузился до этой тяжёлой туши. В тишине каждый мой вдох казался грохотом обвала. Если он услышит — мне конец.

Громоздкое тело, широкая тупая морда, спина и бока увешаны чёрно-белыми иглами. Небольшие злые глазки смотрели в разные стороны, ни на чём не задерживаясь, но казалось, что видят всё.

В голове сразу всплыл голос отца.

«Иглоспин. Вблизи? Смерть.»

Если сделает рывок, то иглы вылетят, войдут глубоко, и тело просто выключится. А я стою почти вплотную. В руке лишь короткий нож, да потная ладонь, что скользит по рукояти.

Что делать? Близко подойти нельзя. Подвигал пальцами, они уже плохо слушались. Тварь приближалась к шмыгу, моему шмыгу, которого я добыл. Вон как носом дёргает, почуяла мясо.

Он сделал шаг, ещё один. В висках стучало слишком громко. Стоять и ничего не делать? Смотреть, как отнимут? Бежать и надеяться, что он не выпустит иглы? Всё равно мне не убить пока такую тварь. Но это лишит меня честной добычи. Иглоспин всё ближе, морда коснулась шмыга, понюхал, открыл пасть.

Никто больше ничего не заберёт у меня. Никто!

Я бросился вперёд с отчаянным, диким криком, вложив в него весь свой страх и злость. От неожиданности иглоспин дёрнулся всем своим грузным телом и шарахнулся в сторону. Этой секунды замешательства мне хватило. Я подлетел к добыче, схватил шмыга одной рукой, размазывая кровь по пылающим пальцам. Резко развернулся и рванул к руинам изо всех сил, пока тварь не опомнилась.

И тут что-то кольнуло ногу, сначала ничего, а потом — ощущение, будто глубокий гвоздь вбили. Нога подвернулась, но я продолжал бежать.

Вот они, руины, камни впереди, спасение. Главное — на них забраться, и тогда он меня не достанет, как и его иглы. Нож сунул в зубы, металл холодный на языке.

Полез на камни, руки цеплялись за выступы, но шмыга я не выпускал. Ноги скользили, левая почти не слушалась, приходилось подтягиваться руками. Лез выше, задыхаясь. Добрался до плоского камня, лёг на него.

Всё тело тряслось. Получилось! Забрал добычу и ушёл от иглоспина живым. Вот это я понимаю — день так день…

Нога начала неметь, ощущение будто она потяжелела и вдруг стала чужой. Сел с трудом, ощупал. Иглы нет, но… нашёл небольшую ранку, похоже, лишь задело. С плеч словно груз свалился. Почувствовал, как что-то мешало. Снял куртку и увидел две иглы, что там застряли и не коснулись тела. Закрыл глаза и выдохнул с облегчением. Попади они полностью, я бы остался там.

Аккуратно вытащил оружие зверя и положил рядом. Будут напоминанием: о моей слабости, удаче и о том, что не нужно рисковать просто так. А как тогда по-другому? Оставаться в деревне, копаться в руинах, чего так хочет Тарим? Что изменится? Даже с зерном буду себя вести как пустой, сын воров и шалх деревни.

Нет, я буду рисковать, просто в следующий раз нужно быть внимательнее, не позволять чувствам захватывать голову. Нож, уверенность, желание проверить его в деле — сделали это всё со мной.