"Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Arladaar" - Страница 199

— Тебе же было неинтересно. Сам сказал: Радосвету, мол, докладывай, а я об этом навьем негодяе слышать ничего не хочу.

— Так я не о нём спрашиваю, а о твоих успехах. — Яромир вцепился в перила моста. Подобные разговоры давались ему непросто. Вот так однажды наговоришь сгоряча, потом расхлёбывай.

— Ты знаешь, ради чего я всё это делаю. — Радмила словно не слышала его. — Может быть, ты смирился с тем, что больше не увидишь мать и отца, но я — нет. Я не упрекаю: времени прошло много, и ты был ещё мал, когда это случилось. Может, и не помнишь их вовсе. Но я-то помню!

От этих слов Яромира бросило в жар:

— Как ты можешь такое говорить?! Конечно, я помню и мать, и отца. Если они вернутся, я буду счастлив. Но ты права, времени прошло много. Мы выросли и научились жить своим умом. И мой опыт подсказывает: то, что ты делаешь, опасно. Я не хочу потерять ещё и тебя, понимаешь?

— Ох, Мир… — Её глаза заблестели. — Ты мне раньше такого не говорил.

— Потому что дурак был, — буркнул Яромир. — Ты да Радосвет — вот вся моя семья, не считая Вьюжки, но он не человек. Никого ближе вас у меня нет. Может, пускай пленником другие занимаются?

— Нет, я хочу сама. У меня почти получилось!

— Что именно?

— Разговорить его. Я победила Лютогора и привезла в Светелград связанным. Значит, и всё дальнейшее — моё дело. — Радмила сжала губы в тонкую линию. Ну всё, упёрлась. Теперь хоть кол на голове теши — не переспоришь.

— Я твой брат, значит, это и моё дело тоже. Я лишь хочу тебя защитить.

— А я уже большая девочка и не нуждаюсь в твоей защите!

Яромир закатил глаза. Боги, как же с ней сложно… Но во многом они схожи, и ещё неизвестно, кто упрямее. Он взял Радмилу за плечи и развернул к себе:

— Послушай, ты уже победила. Благодаря тебе в Дивьем царстве наступил мир, а ты всё воюешь. Не пора ли уже отпустить прошлое?

— Ой, кто бы говорил! А сам шестой год сидит бирюк бирюком. Ещё и от праздника бегает. Думаешь, я не знаю? Ну-ка, признавайся: пойдёшь завтра через костёр прыгать?

— Нет. Я занят.

— Ну чем ты занят, Мир? Все уже веселятся, никто не работает.

— Вот именно. А дворец кто охранять будет? Мы с Вьюжкой за порядком проследим, чтобы ничего не случилось. — Яромир понимал, что оправдывается, и это ему совсем не нравилось.

Сестра же подлила масла в огонь:

— Мне очень жаль, что ты потерял на войне невесту. Но нужно жить дальше.

Знала бы она, сколько раз он повторял это сам себе.

— Я и живу. Как умею, — развёл он руками. — Знаю, что Огнеславы больше нет. Смирился. Но прыгать через костёр с другими девицами пока выше моих сил, прости.

Радмила осторожно коснулась его щеки ладонью:

— Ох, Мир…

— Только не надо меня жалеть. Все раны в свой срок затягиваются. Война оставляет шрамы, но мы с тобой — воины, нас этим не испугать. — Яромир улыбнулся, и даже не через силу. Это был непростой и болезненный разговор, но они хотя бы разговаривали.

— Нам обоим надо научиться жить в мире. — Радмила прислонилась лбом к его лбу. — Пора вернуться с войны.

Они всё-таки обнялись. Значит, помирились? У Яромира словно камень с души свалился.

— Ты права. Знаешь, однажды Радосвет рассказал мне легенду про птицу, из-за которой все войны начинаются. Мол, её пробуждает к жизни ненависть, а победить может только любовь. Наверное, пока в наших сердцах слишком много ненависти, мы так и будем продолжать сражаться со своим прошлым.

— Хотела бы я перестать ненавидеть… — Радмила отстранилась и вдруг щёлкнула Яромира по носу.

— Эй, за что? — Он аж подпрыгнул от неожиданности.

— За мрачный вид. Ты только посмотри, какая вокруг красота. Леса зеленеют, птицы поют, пчёлы жужжат, река под мостом течёт — и это всё наше, родное. Никто у нас этого не отнимет. Пойдём завтра на праздник вместе? И Радосвета возьмём — ему тоже не повредит развлечься, а то скоро заплесневеет в своём дворце. Я сплету нам венки, как в детстве. Будем пить, петь и веселиться до зари. А когда взойдёт солнце, начнётся новая жизнь. Если мы хотим себе лучшей судьбы, колдовская ночь — самое время для прощания с прошлым. Это я тебе как главная чародейка говорю!

Её голос звучал так заразительно, а вокруг и впрямь было так хорошо, что Яромир думал совсем недолго.

— Ладно, уговорила, — протянул он руку сестре. — Пойдём!

Глава двадцать восьмая Птичка в клетке

Чутьё Лиса не подвело: он снова успел проснуться за миг до беды и вскочить с ногами на деревянный ящик, служивший ему постелью. На полу темницы копошились змейки-кощейки. Чёрно-зелёные, самые ядовитые. Он переместил жизненную силу в оковы на руках и показал змейкам кукиш:

— Что, съели, гады ползучие?

Но сердце не унималось, колотилось как бешеное. А вдруг вверх полезут? Чем их тогда сбрасывать? Не босыми же ногами? Может, цепью, как скорпионов на той седмице?

Такие подарочки ему присылала Доброгнева — верная продолжательница Кощеевых традиций. Лису не давало покоя, что сестра воцарилась в Нави. Но ничего, придёт время, и они поквитаются. Несмотря на скорпионов и змей, а также твёрдое, едва присыпанное соломой, ложе и скудную пищу, сейчас ему было безопаснее в дивьей темнице, чем на воле.

К его счастью, царь Радосвет с Доброгневой знаться не пожелал — видно, запомнил их первую встречу в Волколачьем Клыке. Тогда она чуть не прибила Лиса, который нёс за плечами в плетёном коробе глупого маленького волчонка, случайно попавшего в Навь. Сколько воды утекло с тех пор…

Змейки-кощейки потянули треугольные головы вверх, и Лис затопал ногами — может, не полезут, испугаются? Но пока, кажется, он боялся их больше, чем они его.

И в такие моменты Смерть всегда была рядом.

— Здравствуй, суженый. Опять по твою душу приползли? Ай-яй-яй. Не надумал ещё освободиться? Одно твоё слово — оковы разомкнутся, решётки рассыплются.

— Я уже сто раз говорил: нет!

— Ну мало ли, вдруг передумал?

— А Доброгневу тоже ты надоумила подсылать мне всякую пакость? — Лис угрожающе зазвенел цепью, и ползучие твари отпрянули. Ага, и на вас управа найдётся!

— Что? Нет. Она и сама прекрасно справляется. — Марена присела на край ящика и почесала лобик одной из змеек. — Ути, моя хорошая…

Лиса аж передёрнуло.

— Зачем явилась?

— На тебя посмотреть. Соскучилась. Давненько не виделись. У тебя, вижу, уже и волосы отросли. Тебе так намного лучше.

— Непременно скажу об этом дивьим, когда они в следующий раз решат меня обкорнать.

— Не злись, дорогой. Нельзя сейчас злиться. Дни стоят особенные — солнцеворот как-никак. В это время судьбы так быстро плетутся, что даже я не знаю, кого забирать, а кто ещё поживёт. Вот и пришла на всякий случай: за тобой последить да проводить, ежели вдруг помрёшь.

— Я бессмертный! — Лис беспрестанно звенел цепью, только бы не слышать шипения змей. Во рту у него пересохло, а кувшин с водой, как назло, остался стоять в другом углу камеры — на ящике поменьше.

— Самому не надоело повторять одно и то же? — Марена запрокинула голову, словно собираясь засмеяться, но передумала. Её взгляд стал серьёзным, цепким — от такого мороз бежал по жилам. — Пора было уже понять, что бессмертия не существует. Это просто отсрочка. Так какая разница: сейчас или потом?

— Вообще-то очень большая!

— Я это вот к чему: если ты не хочешь освободиться, чтобы бороться дальше, может, настало время прекратить страдания? Только скажи, и мы твою ниточку Чикчик.

— А может, мне нравится страдать. — Лис уже привык перечить Марене во всём.

Конечно, плачевное положение было ему не по нутру. Но он подбадривал себя, что это не навеки. Он обязательно выберется — без помощи Смерти. Сам.

Марена скривилась, глаза полыхнули синим огнём, но тут же потухли. Ага, значит, злится. Лис усмехнулся.