Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин - Страница 34

Мои губы дёргаются.

— И что же натолкнуло тебя на эту мысль?

Он игнорирует вопрос.

— А второму стражнику я сказал начать заколачивать окна для миссис Дарби.

— Правда? — мои брови взлетают вверх. — Но ты же был так зол на неё?

— Я и сейчас зол. — Он кивает, неловко сдвигаясь. — Но я не бессердечен. Она не виновата в том, что с ней происходит.

Я отвожу взгляд, пытаясь уложить в голове разные стороны его личности. Я бы не ожидала от Торна такой внимательности, особенно после того, как он напугал её внутри дома. Но люди сложны. Вероятно, невозможно по-настоящему знать, на что способен другой человек. Уверена, миссис Дарби тоже никогда не думала, что её муж способен на то, что он сделал. Я даже представить не могу, как ей было страшно, когда он явился посреди ночи, весь в крови.

Пока её слова прокручиваются у меня в голове, я понимаю, что меня что-то в них беспокоит.

Похоже, что-то пыталось откусить ему ногу…

Я зашила рану как могла…

— Что-то не сходится.

Торн приподнимает бровь.

— Хочешь пояснить?

— Дарби выбрался из туннеля с мечом, — медленно говорю я, складывая мысли воедино. — Но миссис Дарби сказала, что, когда он пришёл сюда прошлой ночью, меча у него уже не было.

Торн кивает.

— Значит, если он не принёс его с собой, где он?

Я оглядываю улицу, всматриваясь в обветшалые дома.

И кровь… — говорила Алиса. Её было так много.

— Дарби — смертный, — бормочу я, когда всё внезапно складывается.

— Я в курсе, — сухо отвечает Жнец.

— Нет, ты не понимаешь, — настаиваю я. Моя рука почти тянется схватить его за руку, но я останавливаю её на полпути. Если он и замечает, то никак это не показывает. — Его рана всё ещё кровоточила, когда он добрался сюда. Для смертного такая травма сильно замедлила бы его. Такая потеря крови почти доводит до потери сознания.

Я мысленно корю себя за то, что не поняла этого раньше, но как высшая фейри я обычно не сталкиваюсь с подобными вещами. Легко забыть, что для других это важно.

— И всё же у него было время спрятать меч и добраться сюда за помощью. — Глаза Торна загораются, когда он улавливает ход моих мыслей.

— Где бы он ни оставил меч, это должно быть где-то рядом. Скорее всего, в нескольких минутах ходьбы.

Он закатывает рукав, сосредотачиваясь на обнажённой коже. Как и в туннелях, тёмные линии бегут по его венам, и в его ладони появляется змея, прежде чем соскользнуть на землю между нами.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, тревожно оглядывая улицу, проверяя, не наблюдает ли кто-нибудь.

— Ты сама сказала — Дарби кровоточил, когда добрался сюда. Как думаешь, оставил ли он след, по которому можно пойти?

Я едва не подпрыгиваю от радости, вспоминая, как легко они учуяли кровь в лавке Дэрроу.

— Это гениально, — признаю я.

Он пожимает плечами.

— В основном это твоя идея.

Змея тыкается в мою ногу, и я опускаю взгляд, обнаруживая, что она смотрит на меня. Её багровые глаза медленно моргают, словно в приветствии. Не зная, что делать, я невольно наклоняюсь и провожу пальцами по её дымчатой чешуе. Часть меня ожидает, что рука пройдёт сквозь неё, как это было с моим клинком, но вместо этого я ощущаю плотность. Она несколько мгновений трётся о мою ладонь, прежде чем обвиться вокруг моей ноги.

— Твои маленькие друзья уже не такие злобные, — говорю я Торну, выпрямляясь.

— Только с тобой… — он не договаривает, нахмурившись, наблюдая, как тень цепляется за меня.

Когда наши взгляды снова встречаются, странное чувство трепещет у меня в животе. Мои губы уже складываются в робкую улыбку, когда крупная капля дождя падает мне на щёку. Мы одновременно запрокидываем головы, глядя на бурлящее небо над нами. Когда наши глаза снова встречаются, срочность, которую я вижу в его взгляде, отражает мою собственную.

— Быстро! — приказывает он змее, и та мгновенно срывается с места.

Наши ноги грохочут по булыжной мостовой, когда мы мчимся за ней. Капли дождя бьют вокруг, размывая всё вокруг, пока я пытаюсь не потерять из виду тень, скользящую впереди по улицам. Когда мы поворачиваем за угол, внутри меня поднимается тревожное ощущение.

Я не могу объяснить, как, но я точно знаю, куда мы идём.

Через несколько минут теневая змея останавливается перед серым домом, который привлёк моё внимание раньше. Что-то тёмное и вязкое оседает у меня в животе, вызывая тошноту. На этот раз в окнах нет силуэтов, но от дома всё так же исходит ощущение неправильности.

Нам не следует быть здесь, шепчет моя интуиция.

К сожалению, мне приходится проигнорировать этот надёжный голос, который не раз спасал меня раньше. Я беззвучно обращаюсь к Судьбам, моля, чтобы это не оказалось роковой ошибкой. Торн стоит рядом со мной, его взгляд сверлит мой профиль.

— Странное совпадение, — говорит он, когда змея у наших ног растворяется, её тени разлетаются по ветру.

Я пожимаю плечами, надеясь, что жест не выглядит таким же скованным, каким ощущается.

— Думаю, мои инстинкты просто лучше твоих.

— Должно быть, так и есть, — соглашается он, но сомнение в его глазах ясно даёт понять, что он в это не верит. Скорее всего, он уже складывает это странное совпадение в мысленную папку с моим именем.

— Не думаешь, что можно просто постучать? — я меняю тему.

— Как бы я ни любил эффектные появления, я бы предложил что-то более незаметное.

— Отлично. — Я киваю. — Значит, взлом и проникновение.

Не дожидаясь его ответа, я исчезаю у Торна на глазах.

Иллюзия жалит, ложась на кожу, посылая крошечные разряды по нервам. Но это покалывание стоит того, когда он отступает на шаг. Его губы приоткрываются, глаза расширяются от удивления — и, возможно, с лёгкой примесью восхищения.

— Поистине невероятный дар, — бормочет он, явно впечатлённый.

Внезапно я бесконечно благодарна, что он не видит, как пылают мои щёки.

— Нам лучше разделиться. Ты возьмёшь задний вход, — быстро говорю я, оставляя его позади и направляясь к входной двери.

Я настороженно смотрю на крыльцо, замечая, как местами доски прогнили и проломлены. Осторожно выбирая шаги, я добираюсь до двери, не провалившись. Пробую заржавевшую щеколду — она не заперта. Полагаю, внутри нечего защищать. Скрип разносится по дому, когда я толкаю дверь. Бросив последний взгляд на пустую улицу позади, я призываю всю свою волю и заставляю себя переступить порог.

Первое, что я замечаю — это запах. Здесь определённо что-то умерло.

Возможно, не одно, мелькает мысль, когда я улавливаю ещё один зловонный оттенок.

Следующее, что бросается в глаза — отсутствие света. Тот, кто здесь живёт, заколотил окна заплесневелыми одеялами. Краска на стенах в большинстве мест облупилась, обнажая россыпь чёрных пятен и зияющих дыр. Обломки разрушенной мебели разбросаны по комнате, сверху на них лежат пыль и листья. Единственное, что не сломано — диван, но, судя по его изношенному виду, он, скорее всего, покрыт плесенью.

К чёрту Бэйлора.

Это его вина, что смертные живут в такой нищете. У него есть власть привести этот район в порядок и помочь тем, кто нуждается, но он ничего не делает. И то зерно, которое он получает по своей сделке со Смертью, вряд ли пойдёт на то, чтобы накормить жителей Нижних кварталов. Они продолжат голодать и жить в грязи, пока в Хайгроуве у людей всего в избытке.

Я глубоко вдыхаю, едва не задыхаясь от зловонного воздуха, пытаясь подавить злость. Сейчас это ничем не поможет. Я смотрю в дальний угол, замечая узкую лестницу, ведущую на второй этаж. Первая ступень стонет под моим весом, звук совершенно не внушает доверия. Задержав дыхание, я заставляю себя идти дальше. Тот, кого я видела здесь утром, должен был подниматься по этой лестнице, значит, всё не так уж плохо.

Облегчение накрывает меня, когда я достигаю второго этажа, но оно длится недолго. Из последней комнаты доносится слабый звук. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что это, но услышанное заставляет меня вытащить клинок.