Не продавайся 2 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 43

Приехали.

От автора:

Скучали по космическим просторам? Думали, космофант умер? Новая история от Евгения Капба: далекие планеты, легионы людей на службе инопланетян, лихие приключения! https://author.today/reader/534114

Глава 21

Дом стоял за крепким забором, который когда-то, видно, ставили с расчётом на хозяйство, но теперь держали уже для совсем других задач. Доски местами повело, пролёты темнели сыростью, у ворот висел косо приваренный лист железа, в щели которого пробивался жёлтый свет. Возле стены темнели вольеры, на земле валялись цепи, старая миска, комья засохшей грязи и какая-то порванная тряпка, пропитавшаяся псарнёй так, что от неё, наверное, и через год бы несло псиной.

Я глянул на крыльцо, на окна, где горел свет, и на угол дома, куда свет не добивал. Браток рядом сидел весь натянутый, как струна. У Насоса имелось полное понимание, что идти назад нельзя. А вперёд… вперёд страшно. Он пару раз сглотнул, посмотрел в окно и заговорил.

— На входе открывает не Цыпа, — сказал он. — Сегодня Ваня на стрёме. Может с собакой выйти. Так что ты сначала не лезь. Я поговорю. И этот, — он кивнул на Игоря, — вообще молчит.

— Он и так молчит, — сказал я.

Игорь не шелохнулся. Сидел, смотрел вперёд, хотя тот же Шмель на его месте уже бы вышел из себя. Для таких заходов, как планировался у нас, — это золото.

Браток кивнул.

Я подкатил ближе и поставил машину так, чтобы не торчать напоказ.

— Выходим.

Собаки внутри двора чуяли нас, я это понял ещё до звука. Потом одна коротко рыкнула, вторая подхватила, цепь лязгнула о железо, и опять стало тихо.

Мы подошли к крыльцу. Доски под ногами не скрипели сильно, видно, ходили здесь много и часто. Браток поднял руку и постучал — два коротких и следом два длинных. Я сразу смекнул, что так здесь стучат свои.

За дверью что-то сдвинулось, потом щёлкнула щеколда, и дверь открыли на несколько пальцев, чтобы видеть в щель, кто пришёл. В проёме появился мужик с бычьей шеей и пустыми глазами, а рядом с ним, на короткой цепи, торчала собака — питбуль. Причём явно не радостный при виде гостей. Цепь у быка в кулаке была намотана коротко, но я понимал, что в любой момент ситуация может измениться.

— Свои, Вань, — бросил Насос.

Тот посмотрел сперва на него, потом перевёл взгляд на нас с Игорем. На мне задержался дольше.

— А это кто? — спросил бык.

Насос отработал ровно так, как мы и собирали.

— Пацаны от Геннадия Викторовича. У Цыпы хотят купить Тайсона.

Мужик у двери не шелохнулся. Только собака чуть потянула морду в нашу сторону и тяжело втянула воздух.

— А Цыпа что, продаёт Тайсона?

— У нас предложение, от которого не отказываются, — заговорил я.

«Геннадий Викторович» и «предложение, от которого нельзя отказаться» в одной фразе звучали убедительно.

Он посмотрел на Насоса ещё раз.

— Вот лично племяш Геннадия Викторовича пришёл, — сказал Насос, снимая неозвученное, но очевидное возражение про возраст.

Иван завис, потому что звучало всё солидно. Но, естественно, о том, кто такой этот Геннадий Викторович, бык знать не знал. Но вопросы по этой части ему явно было задавать не с руки.

В итоге бычара скривил рот, дёрнул цепью собаку ближе к ноге и отступил на полшага.

— Проходите.

Сказал неохотно, с явной настороженностью, которую у таких уже не выжечь ничем. Дверь открылась, и мы вошли внутрь цепочкой: первым связной, за ним я, потом Игорь. Собака у порога ещё раз потянула воздух и недовольно фыркнула, а я оглядел место уже изнутри. Справа тянулись вольеры, сваренные из трубы и сетки, с кривыми запорами и грязью под ногами. В одном стаффорд бился о прутья короткими тяжёлыми рывками, в другом неподвижно лежал алабай и следил за нами жёлтым глазом. Чуть дальше валялись цепи, миски, пустое ведро с потёками, какая-то окровавленная тряпка. Запах здесь стоял плотный: псиная шерсть, сырое мясо, моча…

Насос шёл впереди уверенно. Ваня провожал нас взглядом.

Слева у стены стоял сарайчик с навесным замком. У крыльца торчал парень в майке и спортивках, смотрел на нас лениво, только под майкой справа на поясе бугром выпирала рукоять ствола.

Дом сам по себе был обычный: крепкий, тёмный, окна низкие, крыльцо подремонтировано на скорую руку.

Пока Насос вёл нас вдоль дома, у дальней стены мелькнул пацан лет двадцати с подносом в руках. На подносе стояли кружка и глубокая миска, накрытая алюминиевой тарелкой. Он шёл уверенно к боковой двери, уже почти дошёл, потом его окликнули от вольеров:

— Эй, Ромчик, сюда подойди!

Тот выругался, поставил поднос на табурет у стены и пошёл на голос, так и не занеся еду. Я скользнул взглядом туда, куда он собирался идти. Дверь была глухая, крашеная когда-то в синий, теперь уже облезлый. Ручка простая, а сверху — лишняя задвижка снаружи. Я сразу понял, что пацана держат там.

Тут же собралась вторая часть. Если хозяин или его люди будут болтаться рядом с этой дверью, Шмель сюда не пролезет. Значит, придётся отводить глаза здешних в другую сторону…

Насос как раз махнул рукой вперёд.

— Сюда.

Мы свернули чуть правее, к центральной части двора. Я шёл и продолжал складывать расклад. Двое у вольеров. Один у крыльца. И Ваня, который остался у двери. В окне слева мелькнула тень, но только на секунду — там или кто-то курил, или просто любопытный шевельнулся. Второй выход у дома, похоже, был — боковой, ближе к той самой дальней комнате.

Я мельком глянул за забор, где между штакетником и старой яблоней заметил щель. И вот там, в этой щели по касательной, на самом краю зрения, скользнул знакомый силуэт машины.

У меня внутри чуть кольнуло. Всё. Шмель с пацанами доехали.

Цыпу я увидел раньше, чем мы подошли вплотную. Он стоял у длинного вольера, разговаривал с кем-то из своих и держался так, будто тут не двор, а его маленькое княжество. Лет под сорок, крепкий, сухой, в старой кожанке. Лицо жилистое, глаза цепкие.

Насос замедлил шаг, прочистил горло и подал нас в нужном ключе:

— Цыпа, к тебе от Геннадия Викторовича пришли.

Аркаша повернулся не сразу. Сначала договорил с собеседником, только потом перевёл глаза на нас.

— Какой ещё Геннадий Викторович? — спросил он. — Чего сам не приехал? А это кто такие?

Насос уже набрал воздух, чтобы что-то сказать, только я его перебил.

— Человек, чьё имя без нужной нужды вслух не называют, — сказал я.

Аркаша хмыкнул.

— Прокурор, что ли?

— Бери выше, — спокойно ответил я.

Он скосил на меня глаза уже с другим интересом. Не поверил, конечно. Такие на слово не верят вообще никому. Но прислушался — это точно.

— А чего таких молодых прислал? — спросил он.

Я пожал плечом, делая вид, что этот вопрос мне уже давно надоел.

— Я его двоюродный племянник. Вопросы ещё какие-то?

Цыпа помолчал, разглядывая меня, потом перевёл взгляд на Игоря.

— Ладно, — сказал он. — Допустим. И чего Геннадию Викторовичу от меня надо?

— Покажи Тайсона, — сказал я. — Геннадию Викторовичу он понравился.

Аркаша в этот раз удивился уже по-настоящему. Не раскрыл рот, конечно, но в глазах у него коротко мелькнула искорка удивления.

— Да ну? — протянул он. — А Геннадию Викторовичу зачем мой Тайсон? Выставку устраивать, что ли?

— Мне хочет подарить, — отрезал я.

Насос стоял сбоку и молчал. Молодец — понял, что роль у него сейчас простая: привёл и затих. Цыпа снова перевёл взгляд на меня, явно прикидывая, не дешёвый ли это понт.

Я вытащил из-за пазухи сумку и поставил её на пустую бочку рядом с собой. Кивком подозвал Цыпу и приоткрыл сумку ровно настолько, чтобы он увидел деньги. Следовало дать ему понять, что мы приехали не с разговорами про светлое будущее.

— Аванс, — сказал я. — Десять процентов. Остальное после того, как заключим сделку.