Не продавайся 2 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 44

Аркаша уже не улыбался. Смотрел на сумку и торопливо облизал губы. Он медленно выдохнул, глянул на деньги ещё раз и уже после этого перевёл взгляд обратно на меня. Пока были только слова, он держал нас на расстоянии. Появились бабки — и дистанция начала уменьшаться сама. Теперь Цыпа уже прикидывал, сколько можно снять с этой темы.

— Любит ваш Геннадий Викторович собак, — сказал он.

— Любит то, что работает как надо, — ответил я.

Аркаша хмыкнул и чуть повёл головой в сторону вольеров.

— Тайсон — зверь серьёзный. Не каждому в руки идёт.

— Вот потому мы и здесь, — сказал я. — Покажи.

Цыпа помолчал секунду.

— Ну пойдём, — сказал он. — Посмотри на пса, раз такой интерес.

Цыпа повёл нас к дальнему ряду вольеров. Насос остался на месте, а потом свалил. Я один раз коротко скользнул взглядом по двору. Пока вариантов соваться внутрь у Шмеля с пацанами не было…

Цыпа остановился у вольера, щёлкнул пальцами по сетке и сказал почти ласково:

— Тайсон! Ну-ка, покажись.

Пёс поднялся из тени так быстро, что будто выстрелил из пола. Белый, мощный, с желтоватой грязью на лапах, весь в старых следах — шрамы на морде, рубцы по бокам, ухо рваное. Бультерьер, боевая машина, не знающая поражений.

Цыпа заметил, что я задержал на нём взгляд, и сразу довольно усмехнулся.

— Впечатляет?

— Пока вижу собаку, — сказал я. — Мне бы в деле на него посмотреть.

Он хмыкнул.

— А ты с характером.

— Я с деньгами, — ответил я.

Это Цыпе тоже понравилось. Для таких, как он, любой торг состоит из двух вещей: деньги и самолюбие. Деньги я уже показал, самолюбие он мне сейчас сам подавал на блюдце.

— В деле пса покажи, — повторил я. — Мне надо понимать, за что Геннадий Викторович платит.

Цыпа задумался, прикидывая, не наглею ли я. Я не наглел, а покупал. Точнее, изображал человека, который умеет покупать только так — глядя на товар в работе. Что-то для себя решив, Цыпа усмехнулся и оглянулся на одного из своих.

— Рукав принеси.

Тот быстро ушёл к сараю. Пока несли рукав, я шагнул ближе к сетке вольера. Тайсон стоял у самой решётки, вывалив язык, и смотрел на меня, часто дыша.

— Привет, пёсик, — сказал я бультерьеру.

Тайсон даже ухом не шевельнул. Только чуть сглотнул и пошевелил своим носом тоже со шрамом.

Принесли рукав. Толстый, тяжёлый, весь в старых следах клыков. Цыпа взял его, осмотрел, а потом надел на руку. Тайсон тотчас напрягся и чуть слышно заскулил.

— Смотри внимательно, — сказал он мне.

Цыпа, натянув рукав, проверил ремни, щёлкнул пальцами перед мордой Тайсона и коротко рявкнул:

— Выводите!

Пса вывели из вольера, на коротком поводке. Даже на поводке он шёл так, будто внутри у него натянута пружина, и вся эта пружина ждёт только одного сигнала — распрямиться. Зверь. Это было видно сразу.

Аркаша отошёл на пару шагов, развернулся вполоборота, выставил рукав и глянул на меня уже почти с вызовом.

— Ну? Готов посмотреть?

— Давай, — сказал я.

Цыпа дёрнул кистью и дал короткую команду. Тайсон сорвался в ту же секунду. Белое мышечное тело рвануло к Цыпе и вцепилось в рукав так, будто хотело прожевать его вместе с костью. Аркашу качнуло. Он удержал пса, дал ему повисеть, потом встряхнул рукой, и Тайсон только глубже зашёл челюстью.

Браток из дворовых тихо присвистнул. Им тоже нравилось смотреть на такое. Для них это был и товар, и азарт одновременно.

Я смотрел на пса и одновременно через плечо Аркаши, через щели между вольерами, за которыми и располагалась дверь, за которой держали заложника. Ждал сигнал, который должен был прийти извне. Сигнал, заранее обговорённый со Шмелем. Пока сигнала не было… это не могло не напрягать. Хотя я прекрасно понимал, что с той стороны двора, куда надо было попасть пацанам, есть ещё люди. И идти в лоб Шмель не мог. Тогда вся наша задумка развалилась бы ко всем чертям.

Нет, пока там есть люди Аркаши, Шмель не сунется, именно об этом мы и договаривались. Поэтому сейчас уже нужно было решать, как переключить внимание двора на себя.

Наконец Тайсона удалось отцепить от рукава и посадить на короткий поводок. Бультерьер всё ещё не справлялся с агрессией, весь мелко трясся, готовый снова рвануть по команде.

Аркаша, видно, принял моё молчание за нужное впечатление и довольно бросил:

— Понял теперь, за что деньги?

— Вижу, что пёс неплохой, — ответил я. — Только пока рано.

Он дёрнул бровью.

— Чего рано?

— Радоваться, — сказал я.

— Чего ещё тебе надо? — спросил Цыпа. — Может, сам проверишь?

Вот этого я и ждал. Только делал вид, будто ещё думаю.

— Проверю, — согласился я.

Игорь сразу перевёл на меня удивлённый взгляд. Он понимал, что я тяну время, но и понимал цену такого хода. Цыпа тоже понял, но только по-своему. Для него это уже стало частью торга: раз пацан хочет сам что-то доказать — так пожалуйста.

— Давай ему рукав, — сказал Аркаша одному из своих.

Тот же рукав, который держал Аркаша, мне не дали. Один из братков принёс второй, потяжелее. Я взял его в руки. Натянул на левую руку, затянул ремни. Легло неудобно и непривычно. Опыта обращения с такими штуками у меня не было ни в этой, ни в прежней жизни, но отступить я не мог.

Цыпа смотрел уже с открытым интересом.

— Ты только потом не говори, что я тебя сам потянул, — сказал он. — Смотрю, ты толком с рукавом не умеешь обращаться.

— Что делать, говори? — бросил я.

Как я и предполагал, затем, чтобы посмотреть, как я управлюсь с Тайсоном, начали подтягиваться остальные братки. Но, к сожалению, не все. Но лиха беда начало.

Им уже было любопытно. Приехал молодой, деньги показал, теперь ещё и под собаку лезет. Для двора это было развлечение. Для меня — ещё кусок времени, который я мог дать своим пацанам.

Я встал вполоборота, как показал Аркаша, выставил руку с рукавом и перенёс вес на ноги. Тайсон уже не сидел спокойно. Он весь подобрался, голова низко, спина пружиной, дыхание короткое, глаза смотрят в рукав.

— Держать умеешь? — спросил Аркаша.

— Сейчас увидишь, — сказал я.

Цыпа усмехнулся, дал команду, и Тайсон сорвался.

Удар пришёлся в руку так, будто в меня не собака влетела, а мешок с цементом на полном разгоне. Меня качнуло сразу. Челюсти бультерьера вошли в рукав со страшным хрустом, что я на секунду почувствовал это даже сквозь толстую защиту. Тайсон сел глубоко, всем весом и сразу криво. Именно это и делало его по-настоящему опасным.

Я удержал первую секунду на ногах только потому, что ждал удара и успел подсесть в коленях. Потом пёс дёрнул ещё раз, уже вниз и вбок. И вот тут стало по-настоящему тяжело. Левую руку повело, спину перекосило, ботинок скользнул по влажной земле. Ошибись я на полшага — и он утащил бы меня в грязь…

— Во-во! — с удовольствием сказал Аркаша. — Ну как тебе пёс⁈ Машина, а?

Я ничего не ответил. Стиснул зубы, перенёс вес на опорную ногу и не дал псу завалить меня.

Тайсон не останавливался, ожесточённо рвал рукав. Я почувствовал, как рукав вибрирует от его челюстей. Цыпа тут не врал. Пёс был страшный и дорогой. И если бы я пришёл сюда действительно за собакой, мне бы уже было что обсуждать.

Только я пришёл не за ней.

Краем глаза я успел мазнуть по двору. Где знак? Где, мать его, клаксон? Где хоть что-то? Ничего не было…

— Ну что, нравится? — крикнул Аркаша.

— Держит здорово, — выдавил я сквозь зубы.

— Так это он ещё вежливо!

Цыпа подошёл ближе, довольный, как слон в посудной лавке.

— Снимай его! — бросил Аркаша своему.

Тот дал команду, и Тайсон нехотя отпустил рукав. Я сразу отдёрнул руку, размял пальцы внутри рукава.

Внутренне я понимал, что самое время было переходить ко второй части плана. Той, после которой уже не выйдет отступить, и мы пойдём до конца. Я покосился на вольеры, в которых сидели другие бойцовские собаки. Пусть не такие непобедимые, как Тайсон, но мощные и опасные.