"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 388

— Марк, остановись, — послышался голос Мии. Как в тумане, как в толще воды этот зов, не коснувшись, ушел в никуда.

Я злорадствовал. Мотая кольца воронки, уже предвкушал соединение этих двух представителей серой массы с моим центром силы. Как это было на финальном рабочем тесте.

Рванув скорость, моя воронка втянула мужчин в себя. Но в этот момент меня начало давить извне, и эта сила была ощутимой. Мелькающие кольца стали останавливаться пока не затихли совсем, после чего моя адская центрифуга свернулась в пустоту.

— Пойдем отсюда, — Мия потянула меня за руку. — Оторвись, Марк!

Я растерянно оглянулся на неподвижно лежащих мужчин.

— Они живы?

— Да. Пусть все остается здесь, пойдем на пирс, не оборачивайся.

Мы торопливо удалялись с места происшествия, оставив позади плод моего второго «я», того, кто плюет на правила, кто беспощаден в решениях и кто желает смерти всему живому.

Когда мы добрались до пирса, Мия опустилась на край, свесив ноги, и глубоко вздохнула, глядя на воду.

— Что будет с теми мужчинами? — спросил я, поглядывая на тропинку, откуда мы пришли.

— Надеюсь, у них нет переломов. Они еще немного полежат, а потом я их отпущу.

— Ты их держишь? — удивился я.

— Приходится. — Мия кинула на воду желтый лист, наблюдая, как расходятся круги. — Пусть это будет отдыхом для них.

Мне вдруг стало тошно от того, что сейчас было.

— Почему это происходит со мной? — покачал я головой, присев рядом. — Что со мной творится?

— Я называю это заражением, — с печалью произнесла Мия, устремив взгляд за горизонт. — Последствия соглашений со Штефаном.

— Заражение? Ведь не по своей воле мы здесь оказались. Нас принуждают.

— С ним нельзя иметь соглашений. Это пропасть. Но нельзя ему перечить. Это смерть.

— Так что же делать? — Я оглядел свою напарницу, она была уверенной и, вероятно, знала, о чем говорит.

— Открытое противостояние — заведомый проигрыш. Валентин Штефан при желании не оставит от нас пепла, у нас неравные силы, это нужно понимать. С ним сработает подпольная борьба, только продуманная. Состояние аффекта не сработает.

— Мне ему улыбаться, а за спиной подпиливать ножку у его стула? Так?

— Нет, не так. Твой брат не дурак. Он сразу увидит театр. Нужно играть по его правилам против него. И если ты будешь убедительным, это сработает.

— Честно сказать, я теряю голову рядом с ним. Стоит ему оказаться поблизости, это влияет на мой разум.

— Понимаю, — Мия вздохнула и посмотрела на кролика в раскрытой ладони. — Старайся преодолевать этот барьер. Учись. Штефан возлагает на тебя надежду большого масштаба.

Глядя на кролика в бледной ладошке, я решился на вопросы.

— Скажи, что тебя связывает с этой вещью? И почему ты все время совершаешь одни и те же движения? Ведь это не похоже на привычку. Ты делаешь это намеренно.

Мия долго молчала, переворачивая бронзовую фигурку в пальцах, так долго, что, казалось, она не хочет отвечать. И я начал жалеть о своих вопросах.

— Это вещь моей мамы, — вдруг последовал печальный ответ. — За необыкновенный цвет глаз друзья звали ее Скай. — Мия снова замолчала, а мне стало понятно, почему она согласилась на предложенное Янушем прозвище. Так звали ее маму, у которой такие же потрясающие глаза.

Выдержав паузу, Мия продолжила:

— Во времена ее молодости многие увлекались спиритизмом и всякого рода оккультными науками. Мама попала в духовную западню, где связалась с духами злобы. От этой связи, по договору, в нее вошел представитель Изнанки, древний и очень сильный, а чуть позже, после знакомства с отцом, в ее чреве зародилась я. Древний обитал в маме, но после моего зарождения пожелал сделать меня своим сосудом, то есть родиться со мной в этот мир, и тогда бы он имел меня в полном подчинении. В то время мама подверглась еще одному подселению другого темного представителя, который так же выбрал меня своим сосудом и вошел в меня внутриутробно. И когда в момент просветления разума мама поняла, в какое страшное состояние попала, пошла на сговор с первым, чтобы он остался, изгнав из меня второго. Так и произошло, первый вытеснил соперника, оставшись обладать мамой. Но ему нужна была я, потому что только родившись в человеке, древний может иметь идеальную телесную оболочку для жизни в нашем мире. Но мама не смогла отдать меня и совершила с темным сделку, продав ему свою душу взамен на мою свободу, на что темный согласился. Владение душой делает древнего сильнее, это их высшая степень цели.

Через годы, когда я выросла, мама сдалась, не в силах больше выдержать одержимость. Она привезла меня в скалистые горы и рассказала все. После признания шагнула со скалы. Я была рядом и успела схватить ее за капюшон куртки, куда впуталась цепочка с ее шеи, но под тяжестью тела, которую устроил темный, мама ускользала из моих пальцев. И тогда я закричала древнему, что впускаю его в себя, чтобы он освободил маму и перестал тянуть на дно. Древний вышел в тот момент, когда капюшон куртки выскользнул из моей руки, оставив в сжатых пальцах лишь этот брелок — фигурку бронзового кролика. До сих пор передо мной стоит мамино лицо, удаляющееся в пропасть. И ее испуганные глаза…

Мия замолчала, тяжело вздохнув. После мы не проронили ни слова. А я вспомнил свою жизнь, рассказ отца о похожем случае с моей бабушкой Агатой Барковской и последствиями ее выбора. Вспомнил о тяжелом положении одержимости моей мамы, когда я был в ее чреве, и о своем повреждении древним Самаэлем.

— Прости за вопросы. Это тяжелая память. Сочувствую.

Мия печально кивнула.

— Но это не конец истории? — решился я продолжить. — Если ты знаешь, что темный вышел из мамы, то знаешь, куда ушел?

— Каждое наше слово имеет большой вес, — сказала Мия. — Древний обрел новый дом. Это жилище перед тобой.

Меня бросило в жар. Хотя я давно предполагал подобный вариант, все же сказанное напрямую ввело в шок.

— Он и сейчас в тебе?

— Он будет во мне, пока я этого хочу, — сухо произнесла моя хрупкая напарница. — Теперь я его темница.

— Какое у него имя?

— Не нужно произносить имя душегуба. Этого не знает даже Штефан, а он знаком с ним.

Я растерянно смотрел на Мию, такую тонкую и бледную, и ее слова никак не вязались с нежным образом.

— Как тебе удается его держать?

— Не без труда, — ответила она. — Каждую минуту мне необходимо видеть мамин брелок, чтобы не забывать о ней, переворачивать фигурку, чтобы не дать древнему завладеть моим разумом окончательно, потому что только эта вещь еще держит меня на плаву, не давая забыть о том прыжке и о жертве мамы. Только это помогает мне не забыть себя под тяжестью бремени духа злобы. Он пытается освободиться каждую секунду и при любом случае, рвется завладеть моим разумом, но я заключила его в себе и заставляю его видеть моими глазами, как движется фигурка кролика, и только это. Он не получит больше никого. Поэтому, когда ты видишь меня такую, я томлю томящего меня.

Рассказ Мии ввел меня в некий ступор. Как можно столько выдержать и не сломаться? И это происходит с молодой красивой девушкой, которая внутренне настолько сильная, что способна удерживать древнего, как карманную собачку.

— Как ты узнала о способах влияния на него?

— Меня научили. Эти знания пригодились до единого. Мое внутриутробное духовное повреждение оставило глубокий след, столкнув с нужными людьми, они-то и наделили меня знаниями. Благодаря им я имею опыт борьбы со своим антисимбиотом.

— А случаи с твоим взглядом, который сложно вынести, тоже имеют эту природу?

Мия грустно улыбнулась.

— Жертва легкой не бывает. Приходится платить за заключение представителя Изнанки. Томить его, как в темнице, не позволять его порывам осуществиться. Он может выйти, если я на долю секунды потеряю бдительность, поэтому мое сознание постоянно напряжено. Это вынуждает мало есть и почти не спать. Но когда меня ставят в невыносимое положение, я могу с ним не справиться, потому что разделю силы на борьбу с ситуацией. Древний знает об этом и словно ждет… А мои глаза для него как портал, поэтому через взгляд я могу навредить, приходится большую часть смотреть на память о маме. Концентрироваться. И только на тестах была необходимость заимствовать его силу, вы это видели. Я выпускала его малую часть, но это очень опасно. Не знаю, где грань моих возможностей, в любую секунду мой порог власти над ним может закончиться. И тогда темный завладеет мной, и стану опасна я. Этого нельзя допустить.