"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 796

Я не знала, докуда они дойдут и когда начнут палить друг в друга. Но чувствовала, что это может случиться в любое мгновение. И тогда всё изменится. Необратимо.

Они расходились неторопливо. Будто в замедленной съёмке. Шаг, другой, третий. Я пыталась считать, но вдруг увидела, что Лисовский поднимает пистолет и начинает поворачиваться к Николаю.

– Нет! – выдохнула я беззвучно.

И совершив какой-то немыслимый прыжок, бросилась к Андрею, схватила его за плечи. Закачала головой, снова повторяя это «нет».

Лисовский взглянул на меня. Его лицо из сосредоточенного стало удивлённым. Он посмотрел мне за спину. В глазах мелькнул страх. А затем пистолет упал в снег. Андрей подхватил меня, разворачивая.

И в этот момент грянул выстрел.

Я сразу узнала звук. Именно таким он был, когда французы у госпиталя в Дорогобуже стреляли нам в спину. И как тогда, я застыла, испуганно сжавшись.

Секунды сменяли друг друга. Я стояла, уткнувшись в грудь Андрея, вдыхала его запах и понимала лишь одно – кажется, пронесло. Вдруг Лисовский разжал объятья и начал заваливаться набок.

– Андрей! – закричала я, пытаясь его удержать.

Разумеется, сил у меня не хватило. Он упал в снег до того, как подбежали врачи.

– Андрей! Андрей! – я тормошила его, одновременно ощупывая, пытаясь обнаружить, где кровит. – Андрей, пожалуйста, не умирай! Ты не можешь умереть, у тебя же – дочь!

Он даже не сопротивлялся. Только смотрел. И от этого мне хотелось плакать.

– Катерина Павловна, позвольте осмотреть господина ротмистра, – Александр Владимирович мягко потянул меня вверх.

Я разжала пальцы, отпуская Лисовского. Почувствовала, как на плечи опускается тяжёлое пальто. И, ухватившись за лацканы, беспомощно наблюдала, как Мирон Потапович осматривает Андрея.

– Я не хотел стрелять в вас! Катерина Павловна, ей-богу, не хотел! – Гедеонов бросился передо мной на колени, обхватил мои ноги, отчего мокрый подол неприятно прилип к коже.

Я поморщилась.

– Николай Дмитриевич, встаньте и отойдите, – увидев мою гримасу, попросил молодой лекарь.

Но Гедеонов не слушал. Он продолжал сбивчиво объяснять произошедшее.

– Палец сам нажал, я не успел убрать, когда вас увидел. Простите, Христа ради, простите меня!

– Николя, – вмешался один из незнакомых офицеров. –Tu compromets la dame.[42]

А затем обратился ко мне:

– Le lieutenant est en colère à cause de ce qui s'est passé.Pardonnezsaliberté.[43]

Я не успела ответить, что не понимаю французского. Петухов наконец поднял голову.

– Не могу понять, куда попала пуля, – растерянно произнёс он.

– Не попала, – выдавил Андрей.

И до меня дошло.

– Это не пуля! У него воспалённая рана на левом бедре.

Ну конечно. Пока воспаление было локализовано, Лисовский держался бодрячком. Более-менее. Вчера я его вскрыла и травмировала солёным раствором. После чего Андрей, вместо того чтобы лежать и позволить организму бороться с воспалением, вприпрыжку помчался на дуэль. И его организм сказал, что с него хватит.

Петухов первым сориентировался. Достал из кармана складной скальпель и разрезал брючину вместе с повязкой. Рана ещё больше распухла, стала багрово-красной и сочилась сукровицей.

Мирон Потапович посмотрел на меня. Его лицо стало серьёзным.

– Ему нужна срочная ампутация, – он перевёл обеспокоенный взгляд на коллегу. – Александр Владимирович, найдите сани.

– Я всё устрою, – подскочил Николенька, радуясь, что может быть полезным. – Я мигом.

И действительно помчался в сторону дома.

– Je vais le surveiller,[44]– сообщил офицер и двинулся за Гедеоновым.

– Предупредите хирургов! – крикнул ему вслед Петухов и, взглянув на меня, добавил: – Пусть прокипятят инструменты и запасутся горячей водой.

– Нет, – вдруг очень чётко и внятно произнёс Лисовский, стараясь подняться.

– Что «нет»? – не поняла я.

– Никакой ампутации, – отрезал Андрей. – Ногу резать не дам!

– Без ампутации вы умрёте, господин ротмистр, – Александр Владимирович пытался воззвать к голосу разума.

Он ещё не знал, что у ротмистра Лисовского разум отсутствует напрочь.

– Лучше так, чем безногим ползать буду, – отрезал Андрей.

Врачи переглянулись, коротко кивнув друг другу. Даже без слов я поняла, что они думают дождаться, когда упрямец потеряет сознание. Или даже помогут его потерять.

– Я согласия своего не даю. А если против воли моей отрежете, пущу пулю в лоб себе. Но сперва каждому из вас.

Угроза упала между врачами, накрыв нас тишиной. Этот баран упрямо желает поскорей оказаться на кладбище. Додумался – пугать лекарей, от которых зависит его жизнь. Если бы мы сейчас были вдвоём, я б высказала Лисовскому всё, что думаю о его умственных способностях. Именно теми словами, которыми думаю.

А может, и не высказала бы. Только нервы тратить на этого непробиваемого носорога. Лучше попробовать другой вариант.

– Мирон Потапович, скажите, есть возможность обойтись без ампутации?

Петухов долго смотрел на пациента, затем перевёл взгляд на Александра Владимировича.

– Что скажете, коллега? Вы бы рискнули?

Молодой лекарь задумался ненадолго, а потом хмыкнул.

– В такой ситуации рискнул бы. Вероятность, что господин ротмистр отдаст богу душу крайне высока. Однако это его выбор, и он имеет на него право. Да и пулю в лоб получить не хочется.

– Вот и ладненько, на том и порешим. Только резать всё равно придётся, – предупредил Петухов и, не давая упрямому пациенту возразить, пояснил: – Воспалённые ткани в любом случае необходимо удалить и как можно скорее.

– Катуков, слышь, брат, отыщи мне священника, да побыстрее, – попросил Андрей у стоящего в паре шагов офицера.

– Священника? – удивился тот. – Ты никак исповедаться желаешь?

Шутливый тон не вязался с мрачным выражением лица. Но Лисовский хмыкнул.

– Боюсь, времени не хватит все грехи перечислить. Скажи батюшке, венчаться хочу. Немедля.

Катуков бросил на меня нечитаемый взгляд и кивнул. Больше не тратя слов, он уже по проторенной в снегу тропинке двинулся к усадьбе.

Лисовский всё-таки сел, отмахнувшись от помощи лекарей.

– Катерина, – он посмотрел на меня снизу вверх и велел: – Ты должна стать моей женой.

Глава 15

Я пыталась сдержать слёзы, но не могла. Мы оба понимали, зачем это нужно.

– Андрей, перестань, всё будет хорошо, ты будешь жить. Мирон Потапович – прекрасный лекарь. Я каждый день в Дорогобуже наблюдала, как он творит чудеса. И Александр Владимирович, я уверена, тоже разбирается в своём деле. Нам вовсе не надо венчаться.

Лисовский усмехнулся.

– Ты первая женщина, которой я предлагаю стать моей женой, и говоришь – не надо венчаться. Ты и правда необыкновенная. Жаль, что у нас не было больше времени.

Он взял мою ладонь и сжал пальцы. Чтобы не разреветься, я тоже усмехнулась.

– Вообще-то, твоё предложение больше похоже на приказ. «Ты должна стать моей женой…», – я передразнила Андрея. – А где романтика? Рука, сердце и прочие органы?

– Скоро наши лекари устроят тебе к ним доступ, – Лисовский хотел сказать это как шутку, но силы его оставили. Вышло даже слишком мрачно.

– Конечно, я стану твоей женой и буду хорошей матерью Машке. Можешь не беспокоиться.

Я пыталась словами разбить повисшую тяжесть, но после сказанного в горле застрял комок. И слёзы, как я их ни сдерживала, всё же потекли по щекам.

Вскоре прибыли сани, в которые была запряжена молодая нервная лошадь. Она била копытом и всхрапывала, не понимая, зачем её вытащили из тёплого денника. К тому же ветер усилился. В нём появились первые снежинки – предвестники метели.

– Надо поторапливаться, – Петухов обеспокоенно смотрел на небо.