На смертный бой (СИ) - Алмазный Петр - Страница 12

— Вот куда вы клоните, — кивнул я. — Даже если я не против, но без согласования с Москвой я такое решение не приму.

— Согласование я обеспечу.

— Тогда пусть присылают партию в десять тысяч машин, не меньше. И комплект запасных деталей. И парочку инженеров, которые могли бы обучить наших ремонтников.

— Десять тысяч⁈ — ахнул он. — Узнаю Жукова. Что ж, постараюсь утрясти это количество.

— Давайте, товарищ Зворыкин. Действуйте!

Зворыкин, поняв, что аудиенция окончена, поднялся, снова надевая свое дорогое пальто.

— Желаю успеха, Георгий Константинович. Думаю, мы скоро увидимся.

Десять тысяч «Доджей ¾». Полуторки, на которых можно было бы перевозить пехоту, таскать легкие орудия, организовывать связь. У этих машин хорошая скорость, та которой нам так не хватало. Пусть хоть черт принесет их на рогах, лишь бы были к июню следующего года.

Вот только один Зворыкин не приехал бы с таким предложением. За ним стоит чей-то интерес. Не американский, там просто бизнес. Наш, местный. Кто-то в Москве или здесь, в Киеве, через эти поставки хочет обтяпать свои делишки. Черт их разберет.

Сироткин доложил о прибытии вызванных военачальников и широко распахнул двери. В кабинет вошли Ватутин, начальник тыла генерал-майор интендантской службы Карпов и начальник ООО майор госбезопасности Грибник.

— Садитесь, — кивнул я, не отрываясь от карты. — Товарищ Тимошенко прислал сообщение, что нас намерен посетить представитель президента США. Речь идет о поставке для нашей армии продукции американских компаний. В связи с чем, товарищ Карпов, к пятому декабря подготовьте подробнейшую сводку по всем критическим нехваткам в тыловом обеспечении, что именно мы до сих пор не можем получить для нужд округа.

Карпов уточнил:

— Для доклада в Наркомат, товарищ командующий?

— Для гостя из-за океана, — сухо ответил я. — Хотят помогать, пусть помогают тем, что нужно, а не тем, что у них лишнее. Второй вопрос — это безопасность. Товарищ Грибник, с пятого числа в Киеве будет находиться американская делегация во главе с господином Гарриманом. Нарком сообщает, что он и его сопровождающие собираются встретиться с командованием КОВО, то есть, с нами. Ваша задача сделать так, чтобы они видели только то, что им можно видеть. И чтобы к ним не пробрался никто, кого мы не хотим рядом с ними видеть. Особенно, сами понимаете, наших «друзей» из немецкой резидентуры. Как поняли?

— Вас понял, товарищ командующий, — кивнул начальник ООО. — Легенду и маршруты продумаю.

— Николай Федорович, — повернулся я к Ватутину. — Самый главный вопрос. План, над которым мы начали работать. Не сохранять никаких черновиков. В итоге должен остаться лишь один экземпляр. Он будет храниться у меня в сейфе. Работа над планом будет проходить только в этой комнате. Работать будем втроем — я, вы, и товарищ Карпов, по своей части. Никаких стенографисток. Никаких курьеров. Товарищ Грибник отвечает за сохранение секретности.

— Какие сроки, товарищ командующий? — осведомился начштаба.

— До конца года должен быть готов предварительный вариант, предназначенный для внутреннего анализа, чтобы мы понимали, что можем, а чего нет. Исходя из того, что имеем на сегодняшний день. И из того, что может еще появиться.

Под последним я имел в виду и американские поставки, и те смутные возможности, которые сулила подготовка к опережающему удару.

— Будет сделано, Георгий Константинович.

— И еще одно, — остановил я их, когда они уже поднялись. — Все, что связано с «Фундаментом» и подземными работами в городе под особый контроль. Никакой информации, даже косвенной. Для гостей из-за океана и для всех прочих, в городе идет строительство метрополитена и укрепление берега Днепра от оползней. Все.

Когда они вышли, я подошел к окну. За стеклом Киев жил своей зимней, сонной жизнью. Тишина была обманчива. Где-то там, в этих домах, могли сидеть все еще невыявленные агенты отпущенного нами Вирхова или люди Скорцени.

Я не считал, что решение вождя о нанесении опережающего удара по скапливающимся у наших границ немецким войскам являлось окончательным. Скорее, это была своего рода проверка нашей общей готовности действовать и по такому сценарию.

Мое дело держать войска в постоянной готовности выполнить любой приказ политического руководства. Гигантская, почти неподъемная работа. Как будто мне дали гору необожженного кирпича, мешок цемента, ведро воды и приказали к утру построить крепость.

Раздался телефонный звонок. Взяв трубку, я услышал голос дежурного генерала Генштаба. Сухим, сугубо официальным тоном он произнес:

— Товарищ Жуков. Поступило дополнение к директиве. К рассмотрению плана необходимо приложить расчет потребности в стратегических материалах и оборудовании иностранного производства. Срок исполнения десять дней.

— Будет исполнено.

Я положил трубку. Все сходилось. Американцы не просто так ехали. Они хотели увидеть округ, который окажется на острие удара в июне следующего года. Следовательно, мы должны были показать визитерам свою готовность к его отражению.

От того, как мы примем этих Гарриманов, что им покажем, во многом зависел ход дальнейших переговоров по ленд-лизу, решение о котором может быть принято раньше, нежели в известной мне версии истории.

Что ж, америкосам будет на что посмотреть в Киеве. Пусть увидят, что мы готовы к войне, которая уже стучится в наши двери. И поймут, что стоит вкладываться в нашу обороноспособность, прежде чем огонь перекинется и на их собственный дом.

Поезд из Москвы прибыл минута в минуту, но на перроне киевского вокзала не было никакой толчеи и суеты. Американская делегация, в сопровождении заместителя наркома иностранных дел, товарища Вышинского, прибыла без всякой официальной шумихи.

Первым из международного вагона вышел Уильям Аверелл Гарриман — специальный представитель президента Рузвельта. Высокий, подтянутый, в безупречном темном пальто и котелке, он выглядел как должно богатому иностранцу, гостю столицы советской Украины.

Помимо Вышинского, его сопровождала группа соотечественников, а именно переводчик из американского посольства, военный атташе в штатском и два секретаря. Встречала прибывших скромная, но представительная делегация.

Жукова на перроне, пропахшем паровозным дымом, не было. Командующий округом, согласно легенде, был тяжело болен и находился на лечении. Поэтому встречающих возглавлял генерал-лейтенант Николай Ватутин, исполняющий обязанности командующего КОВО.

Он был в генеральской шинели и папахе, отчего выглядел весьма внушительно. Рядом с ним топтался чиновник из НКИД УССР и, что важнее, майор госбезопасности Суслов, молчаливо, но красноречиво напоминая о том, кто на самом деле курирует этот визит.

— Добро пожаловать в Киев, мистер Гарриман, — произнес Ватутин по-русски, отдавая честь. Переводчик тут же перевел. — Надеюсь, ваша поездка будет полезной для обеих стран.

Гарриман кивнул, оценивающим взглядом окидывая перрон, здание вокзала, выстроенную на платформе роту почетного караула, сверкающую стальными шлемами и начищенными трехгранными штыками.

Это было единственной демонстрацией того значения, которое военные власти придавали визиту американцев. Не было толп ликующих граждан, цветов и плакатов. Иностранцам сразу дали понять, чего от них здесь ждут.

— Благодарю вас, господин генерал. Вижу, вы встречаете нас по-деловому, — ответил спецпредставитель Рузвельта, через переводчика.

Кортеж из нескольких черных «эмок» и одного американского «Паккарда», в котором ехал Гарриман, двинулся по запруженным прохожими и автомобилями в будничной суете улицам Киева. Шторы на окошках машины Гарримана были слегка приоткрыты.

Он видел широкие проспекты, монументальные здания, воздвигнутые за несколько эпох, киевлян, спешащих по своим делам, и полное отсутствие признаков паники или военной истерии, о которой рассказывали авторы репортажей в западной прессе.