Ревизия (СИ) - Старый Денис - Страница 43

Смотрел на меня так… чуть было не смутил. Нарциссизмом вроде бы не заболел, звездную болезнь не подхватил. Так что насладиться взглядом абсолютной преданности и почитания недосуг.

Между тем, Витус Беринг, окончательно придя в себя, попытался было отбить тех людей, которых я у него забирал из Экспедиции.

— Заберите, Ваше Величество, Шпанберга, иных оставьте, — просил он.

— Нет уж, увольте, Шпанберг мне не так и нужен, — усмехался я.

А вот того же Василия Прончищева или Алексея Чирикова я забирал. Я точно знал, что это люди мужественные, въедливые профессионалы, служившие России верой и правдой, прошедшие через страшные лишения и добившиеся великих успехов. Они стали родоначальниками целого направления изучения Русского Севера. Но ведь я много знаю про Север. Больше, чем и за двести лет будет разведано.

Мне эта молодая, горячая кровь нужна была в ядре русского флота. Здесь, на Балтике. Чтобы шевелить заплывших жиром «старых волков», необходимо было создать жесточайшую конкуренцию. Дабы молодые, зубастые волчата постоянно подпирали стариков. Не справился условный Акела, промахнулся — а рядышком уже скалится другой вожак, которого я непременно возвышу и дам шанс. И тогда Акела, любой вожак выжмет все силы, но сделает.

Ибо нет больше никакого кумовства. У меня нет даже намека на привязанность к тому же Апраксину, которого весь двор по инерции считает моим близким другом (разве что чуть в меньшей степени, чем Меншикова) и которому я якобы готов прощать всё.

И случай с Александром Даниловичем — нагляднейший тому пример. Да, я не стал рубить Меншикову голову, а придумал ему другую, масштабную задачу. Причем прямо сейчас я ломал голову над тем, что вообще из себя представляет расстановка сил в Средней Азии и на Дальнем Востоке, чтобы этот деятельный казнокрад сгоряча не наломал там дров. Но и не быть в том регионе Россия не может.

А еще мы просто обязаны отомстить. Иначе в Средней Азии, в дикой степи, где за малейшую слабость с улыбкой режут глотки, Россию просто перестанут уважать. Что это за дикая история, когда не так давно, обманом, большой русский отряд князя Бековича-Черкасского был просто поголовно вырезан хивинцами⁈

Причем был нарушен непреложный закон Востока, их собственный харам: русских офицеров пригласили к столу как дорогих гостей, разделили на малые группы и прямо на пирах предательски перебили.

За такое непременно должна последовать жесточайшая ответка. Я искренне не понимал, почему Петр — тот самый Великий, чье огромное больное тело я сейчас занял, — не стер их за это в порошок, как был обязан.

Ничего. Раз уж я начал глобальную работу над ошибками, то и эту мы исправим. Правда, чуть позже. Пока я плавал в том, что вообще происходит в Средней Азии. В голове смутно крутились термины вроде «Младший жуз», «Старший жуз» — казалось чем-то знакомым, но и только.

Как же мне не хватало сейчас учебника по истории Казахстана и среднеазиатских ханств! Но шансов метнуться в будущее, набрать в библиотеке справочников и вернуться обратно в XVIII век у меня не было. Придется играть с тем, что есть.

— Месяц… у вас есть только месяц и выдвигайтесь сперва по рекам. Впрочем, вы сами найдете дорогу. И я жду отчетов каждую неделю отчет по готовности экспедиции, — сказал я и задумался.

Нужны люди. Кроме того, что поедут специалисты, в том числе и в сфере безопасности, нужны же и мужики…

— Купи каких крепких мужиков, да поженишь их с тамошними дамами. Картошку и репу высаживайте, даже рожь на Аляске не успевает созреть, — еще раз подумал. — Теперь все — ступай. И дай Бог сил тебе сделать все задуманное. За открытие, удержание и строительство первого острога на Американской земле ты получишь графский титул с правом передачи оного. Иных тоже награжу.

Беринг не ушел, он словно бы убежал. Так быстро отправился, как если бы ему дал время на подготовку час.

— Бегите… а кто и выдохните от облегчения. А уже скоро продолжу вас нагибать, — вслух размышлял я. — С вами же нельзя иначе. Слов не понимаете, буду действовать.

От автора:

Художник-реставратор в теле псковского князя средневековой Руси!

Умное, мрачное и очень качественное историческое фэнтези для взрослой аудитории.

Первая часть:

https://author.today/work/565001

Глава 19

Петербург

8 февраля 1725 года

Сегодняшний семейный ужин был отменен. Во-первых, я милостиво разрешил голштинскому герцогу навестить Анну и пообщаться с ней. Пусть любуется, слюни пускает, чтобы этот политический «гостинец» не сорвался с крючка. Я, как последний циник, даже лично присоветовал своей старшей дочери пострелять глазками, а декольте сделать чуть поглубже, чтобы взгляд молодого герцога намертво утонул в этой манящей ложбинке.

Во-вторых, Елизавета вдруг, между прочим, сославшись на то, что соскучилась, отправилась навестить свою сестрицу в Стрельну — туда, где сейчас под домашним арестом обустраивалась Екатерина. Умная, продуманная дамочка растет! По всей видимости, хитрая Лизавета решила не отбрасывать идею о «запасном аэродроме». Логика железная: мало ли, я вдруг загнусь, схватив очередной приступ уремии, а она окажется в глухой ссоре со своей матерью-императрицей.

Партия Екатерины еще не была окончательно разгромлена. Она живет пока Меншиков, одновременно готовясь отбывать в Сибирь, с фанатичным рвением выискивает воровские схемы и помогает Остерману выбивать для казны как можно больше конфиската.

Новую, монолитную команду я к сегодняшнему дню выстроить так и не успел. Да это и невозможно физически за столь ничтожный срок. Так что и Девиер, и Миних, да и Бестужев с Остерманом в случае моей внезапной кончины могут быть моментально сметены и растоптаны другими придворными группировками.

Но это ладно. Это всё решаемо. Главное условие для победы в этой шахматной партии одно: я должен оставаться живым и, пусть с огромной натяжкой и на стиснутых зубах, здоровым. О полном выздоровлении и не помышляю, но все процедуры исполняю в срок и надлежаще. И, как мне кажется, уж и не понять, что именно особо влияет, но мне сильно лучше. Буду на днях пробовать существовать без катетера.

Я пригласил Марию Кантемир к себе на ужин. Мужское во мне властно потребовало своего. И нет, речь сейчас шла не о физической близости. Не берусь говорить за всех мужчин, но порой нам, представителям сильного пола, тоже отчаянно хочется поиграть во все эти тонкие игры с ухаживаниями.

Хочется устроить романтический ужин, заставить красивую женщину смотреть на тебя вожделеющим, едва ли не фанатичным взглядом. То есть, по сути, сделать всё то, в чем мы обычно обвиняем женщин, хотя сами с удовольствием грешим тем же самым.

А еще нет в этом мире никого, с кем можно было бы поговорить, показать даже не слабость, а что человек. Только служба, управление, администрирование. Но любому… вообще любому нормальному человеку нужна отдушина. Мама ли? Друг? Жена? Хоть кто. Как говорила моя бабка: кабы человек был такой, что пред ним и пукнуть можно, свой. Странная система опознавания «свой-чужой», но что-то в этом есть.

Ужин при свечах… Для людей из моего будущего это звучит невероятно романтично: выключить электричество, сидеть в тусклом полумраке, бросать друг на друга томные взгляды исподлобья и гадать — стоит ли уже переходить к десерту, или сразу перенести батальные игры на мягкие перины? Ну или синтепон, поролон, экокожу, матрасы с кокосовой стружкой.

А здесь, в восемнадцатом веке, ужин при свечах — это суровая, прозаичная необходимость. Просто чтобы в кромешной темноте не пронести ложку с едой мимо рта. В моем случае так, чтобы не перепутать в потемках служанку и даму, которую пригласил на общение.

— Сударыня, а вы выглядите куда изящнее и привлекательнее, чем еще недавно, когда были готовы взойти на плаху за свои крамольные вирши, — начал я разговор после продолжительной неловкой паузы. — Но прошу вас, впредь наносите меньше белил. Мне, признаться, подобное штукатурное украшательство в женщинах категорически не нравится. А еще декольте…