Измена. Мелодия развода - Колоскова Галина - Страница 1

Annotation

Катя смотрит на меня с наглой, торжествующей усмешкой. Она даже не пытается встать с колен моего мужа.

Ариана? его голос хриплый. Что ты здесь делаешь?

Я не могу вымолвить ни слова. Стою на пороге, дрожа всем телом, сжимая в побелевших пальцах ручку сумки. Внутри меня воет сирена. Громче любого оркестра. Громче грома.

Я... ты... забыл планшет, наконец выдавливаю из себя голосом похожим на скрип ржавой двери.

И что? Ты решила устроить проверку? он медленно, с преувеличенным спокойствием, поднимается, стряхивая с себя Катю. Та нехотя встаёт, поправляет платье. Её взгляд на мне смесь презрения и любопытства.

Ты сказал, что улетаешь в Питер, шепчу я, и в моём голосе слышны слёзы. Ненавижу себя за эту слабость. Командировка... с Катей.

Планы изменились, отрезает он, его глаза становятся совсем холодными. И вообще, Ариана, не делай из себя наивную дурочку. Ты всё прекрасно поняла.

Галина Колоскова

Пролог

Глава 1

Глава 2

Конец ознакомительного фрагмента.

Галина Колоскова

Измена. Мелодия развода

Пролог

Последний аккорд «Аппассионаты» замирает в густом вечернем воздухе, отозвавшись гулким эхом в моей душе. Я медленно опускаю руки на колени. Пальцы горят, будто касались не слоновой кости клавиш, а раскалённых углей собственных чувств. В тишине, наступившей после музыки, всегда есть особая магия. Она звенит, эта тишина, громче любого оркестра.

Провожу ладонью по прохладной, отполированной до зеркального блеска крышке рояля. Мой старый друг, моя исповедница, моя единственная постоянная связь с тем миром, который когда-то был моим. Миром сцены, аплодисментов, огней софитов и пьянящего чувства полёта.

Выходить из этого состояния непросто.

Взгляд скользит по комнате, выхватывая из полумрака знакомые очертания. Уютный кабинет, дорогой паркет, полки с нотами и книгами по искусству. Идиллия, нарисованная чьей-то умелой рукой. Картинка из глянцевого журнала «Счастливая семья».

Она висит напротив меня, эта картинка, в массивной раме. Фотография, сделанная два года назад в Крыму. Мы все трое: я, Константин и Лиза. Мы смеёмся, солнце слепит нас, а на заднем плане – море. Я в белом платье, прижимаю к себе широкополую шляпу. Константин, коренастый, уверенный в себе, обнимает меня за плечи. Его улыбка широкая, но глаза… А ведь и тогда, если приглядеться, в его серых глазах была уже эта отстранённость? Эта тень, будто он смотрит не на жену, а на удачно завершённый проект. А Лиза… Моя девочка. Шестнадцать лет. Её улыбка сейчас кажется мне такой же натянутой, как и моя. Мы все трое старательно изображали счастье для объектива.

– Изображали? – говорю вслух тихим, сорванным шёпотом. – Или уже тогда я одна пыталась удержать это самое счастье?

Встаю с табурета, подхожу к фотографии ближе. Прикасаюсь к холодному стеклу над лицом мужа.

– Мы были счастливы. Костя. Правда? – спрашиваю у застывшего изображения мужа и своего отражения в стекле. – Или это была только моя симфония, которую ты перестал слышать?

Ответом служит тиканье напольных часов в гостиной. Размеренное, равнодушное. Оно отсчитывает секунды моей жизни, которая кажется очень прочной, слишком предсказуемой и безнадёжно одинокой.

Слово «одиночество» обжигает душу. Оно не в пустом доме. Дом полон дорогих, стильных вещей. Оно – в пустоте между людьми, когда-то любивших друг друга. Мужчине и женщине, разъединённых стеной из невысказанных обид, неуслышанных мелодий, неразделённых мыслей.

Я прекрасно знаю, что происходит с «задерживающимся на работе» мужем. В пятьдесят три года он вдруг с головой ушёл в новые проекты, в бесконечные совещания с «командой». Его ассистентка Катя с яркими, как у попугая, платьями и громким, беззастенчивым смехом, смотрит на него с обожанием ученицы. Он говорит о ней с какой-то новой, непривычной лёгкостью.

– Прагматик, – шепчу я. – Финансовый аналитик, считающий эмоции и искусство несерьёзным занятием. Я для него стала тем, к кому не нужно относиться серьёзно. Пока не пустым местом, но к этому всё идёт.

Отворачиваюсь от фотографии. Слышу из-за двери дочери приглушенные биты. Современная музыка. Резкая, без мелодии. Лиза всегда в наушниках. Её мир – в маленьком экране смартфона. Мой мир – в черно-белых клавишах. И наши миры давно перестали пересекаться.

– Лиза, – тихонько стучу в её комнату. – Ужинать будешь?

Дверь приоткрывается. Из щели выглядывает миловидное лицо, озарённое голубоватым светом телефона.

– Я не голодна, мам. Перекусила. Не надо было париться.

– Я приготовила твой любимый салат, – пытаюсь удержать её. Поймать хоть на минуту внимание самого дорогого для меня человечка.

– Спасибо, потом. У нас с ребятами онлайн-игра, – дверь захлопывается. Быстрое «спасибо» звучит, как вежливая просьба оставить её в покое.

Я остаюсь одна в коридоре. С обидным чувством, будто мне только что указали на место за пределами жизни дочери.

Возвращаюсь в кабинет. Снова сажусь за рояль. Кладу пальцы на клавиши, но не играю. Сижу и слушаю тишину. Она гудит в ушах. Кричащая тишина непонимания. Тишина одиночества в собственном доме. Тишина, которую не в силах разогнать даже самая гениальная музыка.

Взгляд падает на кресло мужа у камина. На домашнюю куртку, небрежно брошенную им на спинку. Я замечаю то, чего не видела раньше. На тёмную ткань воротника, почти незаметно, прицепился длинный, прямой, ослепительно-белокурый волос.

Катин, ассистентки мужа, волос.

Сердце замирает на одно болезненное мгновение, а затем начинает колотиться так, что звенит в висках. Мне трудно дышать. Кровь отливает от лица. Мозг бомбардируют вопросы.

Пока я встречалась с подругой в кафе, он был с ней в нашем доме, сегодня днём или вчера? Или она… она бывала здесь не один раз? В душу вставили нож и провернули. Догадываться, что муж к тебе не просто так охладел – одно, убедиться в этом – совсем другое.

Крадучись, словно в замедленной съёмке, подхожу к креслу. Тянусь дрожащими пальцами к пиджаку. Снимаю с тёмного бархата лёгкий, почти невесомый волос. Но в моей руке он горит, как раскалённая проволока.

– Константин, – имя срывается с дрожащих губ. – Скажи, что я всё это выдумала? Мало ли каким образом волос Кати мог оказаться дома? Вы вместе работаете, мог зацепиться за одежду, да?

Выдумываю причины не верить в свою находку.

Звук поворачивающегося в замке ключа, заставляет взять себя в руки. Хлюпаю носом, загоняя слёзы в глаза. Он дома.

Сжимаю белокурое свидетельство возможной измены Кости так сильно, что ногти впиваются в ладонь. Глотаю ком горькой обиды, подступивший к горлу. Делаю глубокий вдох. И поворачиваюсь к двери, чтобы встретить мужа с обычной, спокойной улыбкой. С той, что застыла на нашей семейной фотографии.

Я подхожу к роялю. Пальцы находят нужные клавиши. С силой нажимаю на них, извлекая яростный аккорд. А потом, с тихим щелчком, закрываю тяжёлую крышку. Ещё не догадываясь, что симфония старой жизни окончена.

Глава 1

Утро врывается в дом резким, пронзительным звонком будильника Константина. Не мелодичным перезвоном, как на моём телефоне, а бездушным, электронным писком, впивающимся в виски. Не оставляющим шанса на сладкое пробуждение.

Я давно не сплю. Вернее, не спала всю ночь. Вспоминала, с какого момента мы стали жить соседями. С каких пор я стала придатком к удобной жизни? Анализировала собственные ошибки. Пыталась осмыслить произошедшее. Представить жизнь без мужа. Мне больно. Очень.

Лежу с открытыми глазами. Слёзы успели высохнуть. Слушаю, как этот дом просыпается. Вернее, как он начинает имитировать пробуждение.