Скрипка. Я не буду второй (СИ) - Хеппи Катя - Страница 26

Выработать иммунитет не получается… Я сознательно отдаляю от себя Ло, но жадно хапаю каждую фиктивную близость с Энн.

И если бы только можно было отмотать время! Я бы пообещал родителям просто стать счастливым. И в моем обещании не было бы ни слова про непоколебимую школьную любовь.

Но время вернуть нельзя, как и маму с папой…

Глава 33

Ann

Я совсем глупая.

Мне всегда так долго доходит. Я все пытаюсь выторговать у судьбы любовь. Хотя уже надо было бы смириться с тем, что такие подарки не для меня. У меня нет ни единого шанса.

Папа…

Дан…

Сейчас Лёша…

И честно я старалась… Очень старалась…

Старалась угодить отцу…

Старалась не влюбиться в Пантеру.

Старалась впустить в сердце Манула.

Но у меня ничего не вышло.

Для папы я умерла в том пожаре…

Лёше говорю:

— Мне не нужны отношения…

Но при этом смотрю на того, с кем хотела бы быть больше всего в жизни.

Кажется, что я уже истратила лимит на любовь. Девочка, которую все безумно любили в детстве, а потом нипочем стали ненавидеть, сейчас гонится за любовью, потому что знает её ценность. Но в этой гонке я теряю собственную ценность. Каждый раз, позволяя Дану смеяться над моими чувствами, я теряю крупицу гордости. Каждый раз, корыстно пользуясь чувствами Лёши, я теряю самоуважение.

— Энн, что с тобою? — спрашивает Барс, поймав меня в танцевальном зале с мокрыми глазами.

— Я плакала. Мне плохо! — кричит моё сердце, но вслух я произношу слова, продиктованные разумом. — Ничего особенного. Просто расстроилась, что никак не могу повторить связку в новом танце. Не понимаю, что я вообще делаю на проекте.

Ни слова, ни полслова о своих чувствах. Они неправильные. Ни в отношении Дана, ни в отношении Лёши, ни в отношении отца.

— С тобой порепетировать? — откладывает в сторону барабанные палочки парень.

— Спасибо большое, Тоша. Но у тебя, наверно, есть дела и без меня, — чеканю, как можно увереннее, кивая на палочки.

— Ещё вся ночь впереди. Найду время. Прямо сейчас мне куда важнее вернуть улыбку на это печальное личико, — Барс щёлкает меня по носу и встает во вторую позицию.

— Ты настоящий друг, — улыбаюсь, зеркаля его позу.

В такие моменты понимаешь, что любят ни за цветы, которые мне каждый день дарит Лёша, ни за родственные связи, если они не значат больше, чем одинаковую кровь в венах. Любят за поступки, которых ты не ждёшь.

— Энн, к тебе приехали, — запыхавшись, бубнит Герда. — Ожидают у входа. Вроде как от отца…

— Энн, спуститься с тобой? — спрашивает Тоша, видя, как я испугалась.

— Не нужно. Я вроде нигде не накосячила. Значит, это минутная встреча лишь для того, чтобы утрясти какие-нибудь деловые вопросы, — бормочу рассеянно, спеша на выход. Папа не любит ждать.

Пока еду в лифте, перебираю все возможные поводы для встречи, но не нахожу их. Я даже не была у брата и мамы, хоть и очень хотелось. Но папа запретил, а я не могу его ослушаться. Ведь очень хочу, чтобы мы помирились, чтобы снова стали семьей.

— Сенька, привет! Зачем твоему боссу потребовалась я? — спрашиваю, встретившись с охранником.

Намеренно избегаю слова “папа”. Отец против, когда я его так зову, поэтому нужно привыкать использовать другие слова.

— Анют, у нас мало времени, поэтому садись в машину. По дороге все объясню.

— Мне нужно переодеться. Я скоро… — выдыхаю я, осознавая уже, что меня все-таки ожидает неприятная встреча, причем не минутная.

— Не нужно, — останавливает меня Арсений. — Мы как раз едем в одно место, где тебя переоденут, сделаю макияж, прическу и …

— Зачем? — перебиваю парня. — Сень, что случилось? Папа…

— Анют, я не знаю. Я только выполняю приказ, — подталкивает меня к машине друг. — В особняке какой-то фуршет. Тебе приказано явиться.

Рассмотрела свой новый образ лишь в отражении зеркала в холле особняка отца. Не была здесь семь лет, но и сейчас приезжать не хотела. Заранее знала, что будет больно. Ведь здесь в последний раз я была беззаботной, любимой и счастливой девочкой Анютой.

— Скажи, Игорю Александрович, что она приехала, — вывел меня из ступора строгий, но такой знакомый голос.

Тетя Люба почти не изменилась. Все такая же важная, но безумно добрая.

— О боже, как ты выросла, моя девочка. Какой красивой стала! Копия мамы…

Кручусь вокруг себя, показательно радостно реагируя на слова тёти Любы. Нечего её расстраивать. Она и так понимает, как сложно мне вернуться в это дом и как тоскливо без мамы.

Дорогущее корсетное платье с открытой спиной и пышной юбкой-пачкой идеально сочетается с летними ботильонами в сетку, о которых я давно мечтала.

— Тёть Люб, я так сильно скучала, — лепечу, бросаясь на шею горничной. — Прости, что не приехала раньше.

— Все хорошо, моя деточка. Тебе не за что извиняться. Я знаю, что ты обязательно приехала бы, если могла, — успокаивает меня женщина, поправляя причёску. Мои непослушные волосы уже успели выбраться из-под шпилек, которые так старательно втыкали в салоне.

— Анна, пойдём. Я представлю тебя гостям, — сухо, равнодушно, брезгливо.

И тут же гордо, восторженно, наигранно:

— Позвольте представить вам мою единственную дочь. Анна Белова. Улыбнись нашим друзьям, Анна, — последние слова отец шепчет мне в ухо, скрежеща зубами и сжимая моё запястье с такой силой, что ещё чуть-чуть и кость треснет.

Странное предчувствие окутывает меня. С какой стати отец вернул мне статус дочери? Зачем это, если его глаза по-прежнему полны злости и ненависти ко мне? Выдерживаю этот натиск незнакомых любопытных глаз, улыбаясь, но, как только наплыв приветствий уменьшается, выдергиваю руку из захвата и прямо спрашиваю отца:

— Что происходит, Игорь Александрович?

— Папа, — ехидно исправляет меня отец, а затем властно добавляет. — Вечер в круги близких друзей. Не опозорь меня, Анна. Твоя задача быть вежливой, учтительной и скромной. Мило улыбайся, отвечай на вопросы и исполняй все просьбы наших гостей. Иначе очень пожалеешь…

Я уже видела этот взгляд и, как правило, ничего хорошего он не сулит. Хотя здесь под объективами камер и прицелом выискивающих глаз мне ничего не грозит. Отец не опустится до привычных способов ставить точку в наших диалогах.

Ещё четыре года назад я очень боялась отца, особенно, когда каждый раз при ссоре, он произносил, что хотел бы, чтобы я умерла. Иногда мне даже казалось, что он исполнит свое желание и избавится от меня насовсем.

Поэтому я сейчас совершенно не понимаю поступка отца…

Может вернулась отцовская любовь?

Или может он простил меня?

Или наконец-то понял, что в том пожаре нет моей вины?

А может я просто разменная монета…

— Ну так себе. Ничего особенного. Даже не верится, что твоему отцу ради такого удалось собрать здесь столько влиятельных семей… — незнакомец опускает оценивающий взгляд на мою грудь и выпускает сдавленный смешок. — Неужели слухи верны, и наш уважаемый посол действительно так опустился, что выставил на торги такой замшелый товар.

Его слова в полной мере не слаживаются в моей голове в четкую картинку, но и этого хватает, чтобы снова почувствовать себя пугалом.

Неужели обидные слова Дана были настолько правдивыми…

— Зачем тогда вы подошли ко мне, если считаете недостойной вас? — тяжело сглатываю, сдерживая более емкие слова и подчиняясь втемяшенным с детства правилам этикета.

— Ну, никто бы не сделал этого вперёд меня. Так что ты должна сказать мне “спасибо”, - облизывает губы и снова смотрит на меня сверху вниз. Этот взгляд, задерживающийся на откровенных частях моего тела, заставляет меня поежиться. — Я подошел из вежливости. Остальные банально повторят за мной.

— Давайте вы оставите все эти сложности, — не выдерживаю я. — И прямо скажете, чего вы от меня хотите?

— Ну того, что и все в этом зале. Засунуть члены тебе глубоко в глотку, — хохочет, а я вскидываю бровь от удивления и краснею от наглости самоуверенно урода. — Но в отличие от остальных я хочу это сделать без брачного контракта. Прокатимся немного, Анна Белова?