Бывшая будущая жена офицера (СИ) - Найт Елизавета - Страница 13

Она действительно неухоженная и давно не мытая. Видно, что Юля наскоро привела её в порядок, смахнула пыль и даже протёрла полы. Но этого явно недостаточно для уюта или хотя бы его подобия.

Грязные засаленные стены, тусклые лампочки «ильича», болтающиеся на толстых проводах, жёлтая, годами не мытая сантехника. И это только малая часть проблем!

Кроме брошенной бывшими жильцами или выделенной наскоро начмедом мебели здесь нет ничего. Нет холодильника, телевизора, нет продуктов, нет мыла и моющих средств. Нет уюта и тепла.

— Знаешь, что, — подмигивает мне Юля, — давай я отведу мальчишек в сад, а ты просто ляжешь и поспишь. Вот прям в одежде завалишь на диван, отключишь телефон, забудешь о Пашке, как о страшном сне и вырубишься до обеда. Потом сходишь ко мне...

Она кладёт на кухонный стол ключи от своей квартиры.

— И возьмёшь, что надо. Там чай есть, ты знаешь, я его не пью, варенье, мыло, зубная паста, даже новая щётка в шкафчике была. Правда, детская, — она так мило смущается, а мне плакать хочется от её заботы и доброты.

Я просто обнимаю её крепко-крепко и подрагивающим от волнения голосом благодарю.

Детей мы всё-таки отводим в сад вместе.

Я не могу свалить на неё ещё и Дениску. Предлагаю отвести пацанов сама, она ещё может успеть умыться дома. Но Юля категорически против. Заявляет, что мне одной пока вообще нигде не стоит появляться. Даже с детьми. Они Ваулина точно не остановят.

И в чём-то она права.

После того, что я видела вчера, я уже не знаю, есть ли у Паши тормоза вообще.

Пока идём до садика, я постоянно кошусь на наши старые окна. На ту квартиру, где ночевал Ваулин.

Наивно! Конечно, он был у любовницы. Я просто уверена, что они вместе и писали мне сообщения. Не верю я в такие разговоры «по-женски».

Осознание этого факта больно царапает моё самолюбие. Меня променяли на длинные ноги и пустую голову какой-то дурёхи.

Бросаю очередной взгляд на небольшой двухэтажный панельный дом, сложенный в далёкие семидесятые по финской технологии. Он пестрит яркими окнами — военные и их жёны собираются на работу.

Но наши с Ваулиным окна зияют чернотой.

— Может, ещё пьяный спит, — шипит Юля, подхватывая меня под локоть. — Лера, пообещай, что не пойдёшь одна! Дождись меня!

— Обещаю, — киваю я. Хотя всё ещё сомневаюсь, что смогу дождаться.

В голове уже зреет план проникнуть в квартиру после отхода утреннего автобуса до города. Ваулин обязан явится в госпиталь! Иначе его выпишут за нарушение режима. Он не станет так рисковать. Хочется на это надеяться.

Тогда я смогу забрать наши с Денисом вещи. Главное, забрать документы: Денискино свидетельство о рождении и наше свидетельство о браке. Ведь без него я даже на развод подать не смогу.

Да мне банально нечего надеть — у меня даже трусов запасных нет. И денег на карточке на новый гардероб нет, и нескоро появятся. Мы и так с Дениской покупаем самое необходимое, не шикуем, такие траты нам не по карману.

Поэтому через час, когда мальчишки отведены в садик, а Юля уносится на работу, я звоню на КПП.

— Здравствуйте, это Валерия Александровна Ваулина. Скажите, а капитан Ваулин КПП проходил? — голос дрожит, а сердце предательски трепещет в груди. Мне почему-то безумно стыдно. Словно уже все в гарнизоне могут знать об измене моего мужа и о скандале с патрулём.

— Ваулин? — переспрашивает на том конце провода дежурный. — Вань, Ваулин проходил? Да, Валерия Александровна, проходил.

Я молча киваю и сбрасываю вызов. Даже поблагодарить забываю. Сверяюсь с часами. Автобус до города отошёл прямо сейчас.

Это мой шанс.

Я быстро застёгиваю пуховик, выскакиваю на улицу и практически бегу по мокрому снегу, на земле стремительно превращающемуся в грязь.

Глава 19

Я словно воровка постоянно оглядываюсь на бегу.

Краснею до кончика ушей под шапкой, когда кто-то из соседей со мной здоровается или спрашивает, как дела, как Дениска, как Паша.

Мне везде мерещатся досужие сплетни и осуждающие взгляды. Которых, скорее всего, нет.

Не может быть.

Слишком мало времени прошло, чтобы слухи успели расползтись по части.

Стоит мне вбежать в подъезд, как я выдыхаю с облегчением. До квартиры я добралась, а дальше...

С ужасом смотрю на раскуроченную дверь. В середине зияет дыра, стыдливо прикрытая какой-то бумажкой или куском обоев. Замок выбит начисто.

Осторожно толкаю дверь и шагаю в темноту коридора.

Иду на ощупь. Стараясь не дышать.

Здесь всё тоже очень плохо.

Сумки с Пашиными вещами разбросаны в разные стороны, Я натыкаюсь на них на каждом шагу.

Прислушиваюсь к звенящей тишине и решаю включить фонарик.

Моё осеннее пальто разодрано на части и валяется прямо на полу, Денискины ботиночки кто-то пнул и загнал глубоко под шкаф — не знаю, хватит у меня сил их вытащить.

Затаив дыхание, я заглядываю на кухню: все недорогие кухонные шкафчики разбиты и вывернуты наизнанку, крупы и соль рассыпаны по полу, помятые кастрюли валяются по углам.

— Что здесь случилось? — шепчу себе под нос и поднимаю сковороду.

В самом центре красуется огромная вмятина от кулака. Похоже, Ваулин устроил боксёрский спарринг с мебелью и посудой.

Больной!

Волоски на моём теле приподнимаются от страха.

Осторожно возвращаю сковороду на место, медленно разворачиваюсь и жмурюсь от ярко вспыхнувшего света.

— Явилась? — рычит мой муж.

На его хмуром помятом лице синеет щетина и блестит голодный оскал. Сейчас Ваулин похож совсем не на мишку, а бешеного пса.

Его глаза горят яростным огнём, а губы складываются в презрительную усмешку.

— Решила отомстить? — он шагает ближе, а я пячусь назад. — Нагулялась? С кем была?

Отступать мне дальше некуда — кухня всего шесть метров.

Ваулин протягивает руку, хватает меня за воротник и встряхивает так, словно я ничего не вешу.

Дура! Какая же я дура! Зачем полезла? Не надо было сюда идти! Надо было послушать Юлю!

Но слабый голосок упрямства поёт, что я же позвонила на КПП, узнала, что Ваулин вышел.

Нет, — шипит рассудок, — я спрашивала прошёл или нет". И он прошёл! Обратно в часть! Он не уехал на этом автобусе, а вернулся назад. От любовницы!

Вот же я дура! Сама себя загнала в ловушку!

— С кем ты была, шалава? — ещё раз встряхивает меня Ваулин. Да так, что у меня зубы щёлкают.

— Пусти! Из нас шалава только ты и твоя подружка Злата или как её там! — я со всей силы бью мужа по рукам. — Я была ДОМА! Понял?!

— Ты врёшь! Я проверял!

— Я была у СЕБЯ дома! Не у нас! Потому что нас больше нет, Ваулин! У меня теперь будет новая жизнь без тебя! Новая квартира и новое будущее! А ты можешь отправляться обратно! Туда, где провёл эту ночь! Пускай она теперь печёт тебе пироги, ждёт из-за ленточки и облизывает. С меня довольно! Слышишь? Я хочу развода!

От неожиданности и моего напора, от отчаянной ярости и боли в моих словах Паша отступает.

В его глазах я читаю непонимание, он слышит мои слова. Но смысл уловить не может.

Пока он растерянно моргает, я успеваю проскользнуть мимо него. Подхватываю с пола вывернутую наизнанку сумку и на ходу запихиваю в неё всё, что мне попадается: Денискины игрушки, ботиночки, футболки, мои трусы, которые почему-то валяются на полу и на диване.

Зачем Ваулин вывернул все полки, я понять не могу.

Но даже рада этому. У меня уйдёт меньше времени на сборы.

Пока не слышу за спиной его шагов, бросаюсь к комоду и ищу там папку с документами. Она мне нужна больше всего. Мой паспорт, полис и СНИЛС всегда со мной. А всё остальное хранилось дома.

Теперь это место и домом назвать язык не поворачивается.

Паша разбил и раскурочил всё, до чего дотянулся. Даже Денискину кровать.

Больной ублюдок!

Я с сожалением смотрю на разодранное обломками детское постельное бельё. Сын расстроится, это было его любимое, с мультяшными героями.