Бывшая будущая жена офицера (СИ) - Найт Елизавета - Страница 28

Я медленно выдыхаю. Губы дрожат. Пальчики тоже.

Раскатами грома звучит хлопок дверцы с моей стороны.

Так, Лера, возьми себя в руки!

Я быстро пристёгиваюсь и отворачиваюсь к окну.

Мне надо успокоиться.

Главное в этой ситуации — сохранять трезвую голову.

Хоть это и непросто.

Андрей быстро запрыгивает на водительское сиденье и трогается с места.

— Диктуй адрес, — командует он.

— Я покажу, — качаю головой. — точный адрес я не помню. К тому же по городу глушат сигнал. Навигатор будет тупить и завезёт нас куда-нибудь не туда.

Андрей кивает, принимая мой ответ.

Включает негромко какую-то музыку, прибавляет печку и выруливает к КПП.

Нас выпускаю без досмотра. А я ловлю на себе удивлённые взгляды дежурного по КПП и его помощника.

Конечно, они знают, кто я и кто мой «муж». теперь не избежать слухов.

Ох, не нужно было соглашаться.

Хотя Андрей меня, по сути, и не спрашивал. Скорее он просто решил, что мне нужна помощь, и помогает.

Он всегда таким был. Не спрашивал, не обещал, а просто делал.

Приятная музыка и тепло в салоне заставляют меня расслабиться и разомлеть.

Я расстёгиваю пуховик и откидываю голову на подголовник. Напряжение медленно, по капле уходит.

Но я упорно смотрю в боковое окно, боясь начать разговор.

Дениска что-то, не переставая, лепечет, рассматривая мир из окна машины. Ему всё интересно. Он, конечно, уже сотни раз ездил на машине. Но машина Андрея выше, больше, мощнее. И водит Андрей не как я. Он ведёт своего монстра уверенно, без проблем обгоняет фуры и грузовики. Я же на своей «коробченке» с объёмом двигателя 1,2 литра могла лишь плестись за старыми вонючими тягачами или тракторами.

Для малыша это новые впечатления. Теперь он видит больше, чем из окошка нашей ласточки и радуется всему.

Но очень скоро монотонный гул мотора, тепло и яркие впечатления убаюкивают его. И сынок вырубается, смешно свесив головушку на плечо и причмокивая губками.

— Лера, — размеренное спокойствие в салоне обрывает голос Андрея.

Внутри всё сжимается. Не знаю, что именно наводит меня на мысль о том, что разговор будет непростым. Возможно, напряжение в голосе Андрея или крепко сжатые руки на руле, возможно, сама атмосфера в салоне. Она неуловимо меняется. Становится тяжёлой, напряжённой, давящей.

— Да? — голос меня не слушается. Сипит.

— Ответь мне. Только честно. Денис мой сын?

Глава 42

Горло сжимает спазм. Такой сильный и болезненный, что на глазах выступают слёзы. Сердце тоже отказывается биться, замирая в груди, и словно прислушивается к напряжённой тишине.

Пальчики начинают подрагивать от волнения.

В какой-то момент мне всё-таки удаётся сглотнуть вязкую слюну.

Не поднимая головы и не глядя на Андрея, я произношу.

— Да, Денис — твой сын, — мой голос сипит и едва перекрывает негромкую музыку из динамиков.

Напряжение вокруг становится осязаемым, тяжёлым. Кажется, стоит щёлкнуть пальцами, и всё вокруг вспыхнет, полыхнёт заревом разгорающегося скандала. Но Андрей молчит.

Давящую тишину нарушает только мелодичный голос незнакомой мне певицы.

Я замираю и жду. Сжимаюсь на сиденье, втягиваю голову в плечи и снова жду.

Но Андрей молчит. Всё-таки достаёт из кармана бушлата сигареты, прикуривает в открытое окно и шумно выдыхает едкий табачный дым.

Я не решаюсь ничего сказать.

Просто замираю на сиденье. И снова жду. Он же должен что-то мне сказать. Ну хоть что-то...

Но он молчит.

Проходит десять минут и двадцать. А Андрей сжимает до скрипа кожаную оплётку руля двумя руками, хмурится, а после лезет в карман за очередной сигаретой.

— Там, в бардачке, — бросает он мне, смяв пустую пачку, — достань сигареты.

Я подчиняюсь. Открываю бардачок и среди разной мелочовки нахожу коробочку с мятными конфетами, набор отвёрток, автовизитку с номером телефона, старую мятую фотографию, на которой мы вместе с Андреем...

Стоит мне прикоснуться к ней, стоит мне узнать себя на фото, как сердце в очередной раз болезненно сжимается в груди.

Когда-то Андрей в порыве ярости сорвал это фото с холодильника в общаге и смял, скорее всего, бросил на пол или вообще выбросил. Но потом передумал по какой-то причине, поднял и возит с собой.

От осознания этого стало ещё гаже. Лучше бы он меня отрезал, оторвал с этой фотки.

А не так!

Небольшой мятый листочек картона как нельзя лучше отражает нашу истраченную жизнь. Грязную, мятую, закинутую в пыльный ящик, но всё равно бережно хранимую в памяти.

По языку и нёбу расползается горечь. Глаза жжёт от подступающих слёз.

Я быстро заталкиваю фото туда, где его нашла и достаю новую пачку сигарет.

Протягиваю Андрею и на долю секунды чувствую на себе его прикосновение.

Его горячие, жёсткие пальцы обжигают, заставляют вздрогнуть и болезненно поморщится.

Я всё ещё жду его крика, упрёков, хоть какой-то реакции.

Но её нет.

И я совершенно не понимаю, что происходит.

Но начать разговор сама не решаюсь. Замечаю, что мы уже давно въехали в город.

— Вот здесь налево, а на следующем светофоре нам направо, в конце улицы будет бизнес-центр, около него тебе надо будет припарковаться, — я накидываю пуховик и дрожащими руками пытаюсь застегнуть замок.

Андрей только кивает в ответ. И не смотрит на меня. Наоборот, теперь он очень пристально и напряжённо всматривается в дорогу, знаки, разметку и светофоры.

Надеюсь, что Исаев на парковке хоть что-то скажет мне.

Но надеюсь я зря.

Стоит машине остановиться, как Андрей выскакивает первым, осторожно вынимает нашего сына и что-то тихо говорит ему.

Я не жду его помощи, выхожу сама и обхожу машину.

Наш малыш в руках Андрея неохотно просыпается, моргает сонными глазками, но не плачет. Смотрит на Исаева, на меня и кивает.

— Идём, Денис, — протягиваю дрожащую ладонь и стараюсь стянуть ворот на шее.

Андрей не препятствует. Ставит сына на ножки, достаёт из салона рюкзачок и передаёт его мне. Молча.

А потом...

Потом прыгает за руль и срывается с места.

Даёт по газам так, что колёса буксуют на асфальте, оставляя после себя два чёрных следа и запах горелой резины.

— Капа! — машет сынок и снова путает слоги в слове «по-ка».

Ничего, малыш, мы обязательно научимся с тобой говорить правильно. И жить с чувством вины я тоже как-нибудь научусь.

Судорожно всхлипываю и разворачиваюсь к лестнице.

Занятия с дефектологом, как всегда, проходят быстро и весело. Денису нравится Даша. Он с радостью включается в игру, старается повторять за ней.

А вот я сегодня растерянная и потерянная.

Я с задержками отвечаю на вопросы Даши, не участвую сегодня в их играх, а просто сижу на стуле и думаю об Андрее.

Как он догадался, как узнал, что Денис его сын?

В глазах все так же стоят слёзы. Но я упрямо смаргиваю их.

Какая разница, как догадался. Главный вопрос, что нам делать дальше? Что Андрей будет делать дальше?

Будет ли он делать ДНК-тест? Станет ли добиваться признания отцовства? Будет ли подавать в суд на совместную опеку? Или мы его больше не увидим?

Почему-то в то, что Андрей просто исчезнет из нашей жизни, мне не верится.

Но его напряжённое молчание и поспешный отъезд заставляют меня напрячься.

Хотя чего я от него жду?

Он только что узнал, что у него есть сын. Сын, которого я у него украла... как и время, что они могли провести вместе.

Они могли каждую минуту быть рядом, играть, узнавать друг друга, а я скрыла правду... я разлучила отца с сыном.

И это никому не принесло счастья.

И что делать дальше, я ума не приложу! Как мне всё это разрулить?!

Глава 43

С тяжёлой головой и гадливым чувством вины я выхожу из бизнес-центра.

Почти час я безуспешно пыталась придумать, как нам жить дальше, как начать разговор с Андреем, что вообще ему говорить, но так ничего и не придумала.