Бывшая будущая жена офицера (СИ) - Найт Елизавета - Страница 27

Но Паша отчаянно хотел избавиться от моей ласточки. Тогда я не понимала, чем она ему так не угодила.

А теперь всё становится на свои пути. Ваулину никогда не нравилась моя независимость. Он не чувствовал надо мной полной власти. Вот же урод!

Даже такой мелочью пытался привязать меня к себе ещё крепче.

Но тогда, зачем он изменил? Мы же неплохо жили. Уважали друг друга, заботились, мне казалось, что любили.

Хотя, наверное, наш брак с самого начала был ложью и способом обмануть самих себя.

Ваулин просто понял это раньше, чем я.

Не было никакой любви, была дружба, основанная на лжи и грязи, которая когда-нибудь должна была всплыть. Вот это Паша понимал отчётливо и ясно.

Поэтому решил не ограничивать себя ни в чём. Ни в тратах, ни в женщинах, ни в удовольствиях.

Все обсуждения крупных покупок в нашей «семье» сводились к его фразе «Я хочу и могу себе это позволить». Мои доводы просто не принимались к рассмотрению.

Ну ничего, Ваулин.

Любишь своего новенького китайца? — думаю мстительно. — Вот его мы точно с тобой поделим. И на отсуженные деньги я куплю себе новую машину!

— Мам! — тянет меня куда-то Денис.

— Да, сыночек, — смахиваю с щёк слезы. Машина стала последней каплей. — Сейчас идём...

— Адрей, — радостно кричит сынок и с утроенной силой тянет меня в сторону от нашей разбитой машины.

Прямо перед нами, сверкая новыми литыми дисками, останавливается огромный внедорожник. В раздутых чёрных полированных боках отражается хмурый день и моё не менее хмурое лицо.

А в опущенное водительское окно выглядывает... Исаев.

Твою мать! У него что, других дел нет?

Андрей быстро скользит взглядом по моей разбитой ласточке, приподнимает брови, но лишних вопросов не задаёт.

Переводит взгляд на нас с Дениской, кивает на радостное приветствие моего сына. Мне даже кажется, что в его колючем еще секунду назад взгляде что-то меняется. Появляется внутренний свет и мягкость.

Возможно, мне это кажется. Не знаю.

— Садик в другой стороне и где ещё два пострела? — интересуется Исаев.

А мне так и хочется ответить, что его это не касается. Но я не могу.

Потому что порываюсь выместить на Андрее ту боль и раздражение, которое испытываю к само́й себе и к Ваулину. Андрей не виноват...

Как оказалось, он вообще ни в чём не был виноват. Виновата во всём только я. Вот такая дурёха!

— Два пострела уже в садике, а у нас другие планы... были... — я мнусь, не знаю, как продолжить этот разговор.

Наверное, мне было бы проще, если бы после моего признания вечером, Андрей вообще перестал бы со мной разговаривать.

Но он не перестал.

— Твоя? — Андрей взглядом указывает на разбитую машину.

Я киваю.

— Вам куда? Садитесь, я подкину.

— Нет, — отступаю на шаг и утягиваю за собой Дениса. Ещё не хватало, чтобы Андрей, бросив все дела, вёз нас в город.

— Лер, я вопрос задал, вам куда? — Андрей выскакивает из машины и подходит ближе.

Смотрю на него и понимаю, что он остался таким же, как я его помнила. Даже жесты те же.

Едва уловимым движением плеч он поправляет бушлат, засовывает руки в карманы, достаёт пачку сигарет, раскрывает её большим пальцем и губами вытягивает сигарету.

Но тут же смотрит на Дениску и убирает сигарету обратно в пачку.

И его стремление прямо спрашивать о проблемах и молча помогать тоже никуда не делось.

Так где же были мои глаза и мысли, когда я поверила, что он может мне изменить, и сбежала?!

— У нас сегодня занятия у дефектолога. В городе. Денис плохо говорит для своих лет, — отвечаю и краснею. Даже взгляд отвожу и жду критики в свой адрес.

Потому что я уже привыкла. От каждого второго я слышу, что мне некуда девать деньги, и я просто так таскаю мальчишку по ненужным занятиям.

Буквально все — от участкового педиатра, воспитателей в саду до свекрови говорят хором, что мальчики всегда начинают говорить позже и это норма. Но я же вижу, что Дениска уже отстаёт от сверстников. Коверкает слова, а многие ещё не говорит.

Мне и так кажется, что я уже упустила время. Не хочу столкнуться с катастрофической проблемой на пороге первого класса, когда эти же люди мне скажут, куда я смотрела раньше.

Для меня на первом месте благополучие моего сына.

Я хочу, чтобы у него не было проблем. И если сейчас ему нужен специалист, чтобы подтолкнуть его речь, то я найду такого специалиста.

Паша тоже был против занятий. Мотаться в город за сто километров два раза в неделю в любую погоду непросто и опасно. Но других вариантов у меня нет. Моему ребёнку нужны эти занятия.

— Давай адрес, — пока я жду критики, Андрей забирает из моих рук рюкзак со сменкой и забрасывает его в багажник.

— А? — я хлопаю глазами. — У тебя нет кресла, мы не можем...

— Так у тебя же есть, открывай машину, я сейчас переставлю.

— Не надо! Я сама, ты не справишься...

Меня обжигает обидой и едва сдерживаемой яростью в его взгляде.

— Я! Справлюсь! — чеканит он почти по слогам. Подходит к моей машинке и, как только сигналка разблокирует замки, ловко отстёгивает детское кресло и ставит его себе в машину.

Действительно, Андрей очень быстро и, главное, правильно пристёгивает все ремни, а потом подхватывает на руки Дениса.

— Ну что, герой, поедем кататься на моей тачке!

— Ура! — сынок хлопает в ладоши и в порыве радости льнёт к Андрею и крепко обнимает его ручками за шею.

У меня в горле встаёт ком.

Глава 41

Не вдохнуть, не выдохнуть.

Как же больно на это смотреть.

Чувство вины наваливается бетонной плитой.

Надо рассказать.

Обязательно. Непременно.

Только как?

Как подобрать слова? Как выбрать момент?

Нельзя же просто ляпнуть «Андрей, поздравляю, это твой сын!»

От абсурдности ситуации у меня вырывается нервный смешок.

— Лера? — Андрей уже успел посадить Дениса в кресло и пристегнуть ремни. Вот это скорость!

Ваулин никогда не мог с ними справиться. Всегда это делала я.

— А? Да?

— Садись, поехали, — Андрей распахивает передо мной переднюю пассажирскую дверцу.

— Я нет... — качаю головой и отступаю на шаг. — Я сзади...

— На заднем сиденье нет места, там навалены вещи. Я ещё не всё разобрал.

Зачем-то неуклюже вытягиваю шею и заглядываю в салон.

Действительно, Исаев просто сдвинул какие-то сумки и вещь-мешки в сторону ради Денискиного сиденья.

Конечно, есть ещё багажник и можно всё это закинуть туда. Но кто я такая, чтобы этого требовать.

Поэтому согласно киваю и подхожу к распахнутой двери.

Внедорожник Андрея оказывается ещё больше, чем кажется.

Подножка, которая должна мне помочь забраться на сиденье, находится где-то на уровне моих колен.

И как я должна на неё забраться? О чём думают производители?..

Додумать я не успеваю.

Потому что Андрей подхватывает меня на руки и прижимает к груди.

Всего лишь на секунду, на краткий миг. Но и этого оказывается достаточно, чтобы моё дыхание сбилось, а сердце сорвалось с ритма.

Дробный пульс бьёт по вискам.

Я глухо вскрикиваю и не от страха, скорее от неожиданности хватаюсь за Андрея.

Одной рукой сгребаю ворот армейского бушлата, а вот другой я безуспешно шарю по мужской груди.

Кончиками пальцев провожу вдоль ворота его полевой формы. Касаюсь обнажённой кожи на шее и вздрагиваю от разряда. Что пробивает меня.

Знаете, так бывает. Словно вы наэлектризовались и прикоснулись к кому-то. Между вами пробегает настоящая искра. Бьёт не больно, но ощутимо. Заставляет приподняться волоски на коже, расшириться зрачкам и рвано выдохнуть.

Я прикрываю глаза и закусываю губу.

Потому что это так приятно! Опасно, чувственно, горячо и приятно!

Это так естественно — находиться в его объятиях.

Андрей аккуратно опускает меня на кресло. На секунду дольше, чем надо удерживает меня в руках, но всё-таки отступает.