Бывшая будущая жена офицера (СИ) - Найт Елизавета - Страница 3

Меня колотит от осознания, что я ничего не могу сделать. Моих сил и бараньего веса просто не хватит, чтобы противостоять этому медведю.

В стороне переминается с ноги на ногу медсестра. Уже не так порочно и нежно.

Я дёргаюсь в руках мужа, рычу что-то неразборчивое, пока этот идиот пытается углубить поцелуй, и ему это почти удаётся.

Вот только в коридоре раздаются громкие, тяжёлые шаги. А в следующую секунду дверь дёргается. Когда она не поддаётся, раздаётся сдавленный мужской голос и ругательства.

Новая попытка и дверь отлетает в сторону, больно прикладывая Пашу по плечу.

Я, воспользовавшись моментом, со всей силы бью Пашу промеж ног. Удар выходит слабым — я всё-таки крошка по сравнению с его мощной фигурой — но и этого моему скоро уже бывшему мужу хватает.

С непередаваемым мрачным удовлетворением смотрю, как вытягивается лицо муженька, как глаза наливаются кровью и слезами, как рот округляется и из него летят совершенно неприличные ругательства.

От неожиданности муж выпускает меня из рук.

А я не собираюсь ждать, когда он придёт в себя.

Ныряю ему под руку и выскакиваю в предбанник, едва не сбив лечащего врача.

— Что здесь происходит? — удивлённо кричит тот и заходит в палату.

Не знаю, что у них там будут за разборки.

Меня это больше не касается.

Сдёргивая с вешалки у входа свой пуховик, я вылетаю на лестницу.

Набрасываю его себе на плечи на бегу, когда слышу громкий топот за спиной.

— С дороги, — узнаю злой крик Паши. — Лерка, стой!

Сердце отчаянно частит в груди.

Этого мне только не хватало. Нет, нет, нет!

Я перепрыгиваю через две ступеньки, в какой-то момент обезумев от страха и накатившего адреналина, и вовсе сажусь на перила и скатываюсь по ним вниз.

Ещё один пролёт. И ещё.

Топот остаётся позади. Я оторвалась.

Но это ничего не значит.

Паша упрямый как осёл. И если поставил себе цель — обязательно её добьётся.

Чего стоили его ухаживания. Он был моим другом, помогал в трудный период, но в какой-то момент решил, что я должна стать его женой, и начал мою осаду.

Настойчивые ухаживания длились почти полгода. Паша не отходил от меня ни на шаг. Он даже в другую часть вслед за мной перевёлся, чтобы быть рядом. Носил цветы, конфеты, горячую еду на дежурство приносил в контейнерах.

Он окружил меня заботой и комфортом настолько, что в какой-то момент я поняла, что без него не справлюсь.

Тогда наш союз мне казался чудом.

Но не сейчас!

Неужели я так жестоко ошиблась в мужчине?

Второй раз подряд — мстительно напоминает мозг и сжимающееся от боли сердце.

Я выскакиваю на улицу в расстёгнутой куртке. Ноги разъезжаются в разные стороны на засыпанных первым мокрым снегом дорожках военного госпиталя.

Я набрасываю на шею длинный шарф и, не останавливаясь, бегу к проходной.

Я знаю, что Пашу не выпустят в город — не положено. Это мой единственный шанс сбежать.

А дальше... об этом я подумаю чуть позже.

— Лера, стой, твою мать! — до меня доносится грозный рык Ваулина. — Мы ещё не закончили!

Оглядываюсь на ходу, чтобы оценить расстояние между нами.

Муж бежит по тем же дорожкам, по которым секунду назад пронеслась я.

Босой! В одних больничных пижамных фланелевых штанах, низко висящих на его бёрдах.

От его обнажённого разгорячённого торса на свежем воздухе идёт пар.

Твою мать!

Я отворачиваюсь и... лечу прямо под колёса только что заехавшему через КПП на территорию госпиталя военному УАЗику.

Глава 5

У меня нет ни сил, ни времени остановиться.

Всё происходит, как в немом кино.

Мои ноги разъезжаются в глупой попытке изменить траекторию движения. Я ещё быстрее скольжу по мокрому снегу в осенних ботильонах. Больно врезаюсь бедром в капот УАЗика и...

просто перелетаю через него.

Вот я была с одной стороны от капота, а вот уже спрыгиваю прямо на ноги с другой. Как раз перед дверью КПП.

Стоящий в наряде ефрейтор даже присвистывает от удивления и показывает мне большой палец.

Но мне некогда даже удивиться своей удачливости.

Потому что следом в этот же капот врезается разъярённый Ваулин и ревёт раненым зверем.

— Лера, остановись по-хорошему! Иначе...

Что там «иначе» услышать я не успеваю. Влетаю в небольшое здание КПП и практически пролетаю через «вертушку». Спасибо дежурному по КПП, что разблокировал турникет.

За спиной слышу стальной лязг блокираторов. И очередной рёв моего мужа, который со всего маха впечатался в зафиксированную «вертушку».

Это не старые, покосившиеся от времени турникеты, которые можно перешагнуть, или дешёвые современные, которые можно сломать руками.

Нет.

Это всё-таки военный госпиталь. И недавно его прилично обновили. Особенно в том, что касается безопасности личного состава.

В прошлом году демонтировали допотопные турникеты и на их место привезли суперсовременные «вертушки» в полный рост. С магнитными пропусками и двойными решётками. Через такой турникет просто невозможно пролезть или прорваться.

Что прямо сейчас и демонстрирует запертый внутри разъярённый Ваулин.

— Открой, мля! Открой, я сказал! — он пытается давить морально на начальника смены.

Но тот, несмотря на невысокое звание, свои должностные инструкции знает отлично.

Я же рвано выдыхаю и выскакиваю на улицу.

Затыкаю уши ладонями, чтобы не слышать рёв мужа, и бегу подальше от госпиталя.

Я вырвалась, но расслабляться рано.

Запрыгиваю в удачно подъехавшую к остановке маршрутку.

Уже через полчаса я сижу в холодном, вонючем ПАЗике, что везёт меня обратно в военную часть.

Сажусь у окна, упираюсь лбом в ледяное дребезжащее стекло и сквозь горячие слёзы смотрю на пробегающий за окном чёрный лес.

Мокрые голые стволы деревьев и корявые ветки кустарников.

За окном начал моросить дождь и слизал скудные первый снег.

Пейзаж выглядит удручающе. Под стать моему настроению.

Писец!

Давлю рыдания.

Я не позволю Ваулину так над собой издеваться.

Нет!

Достаю смартфон и смахиваю с экрана уведомления о двадцати восьми пропущенных от мужа. Его сообщения во всех мессенджерах летят туда же.

Я не хочу ни слышать его, ни читать его бред или грубости.

Пытаюсь открыть госуслуги, но здесь, за городом интернет не ловит. Засада. А так бы отправила документы на развод.

Я однозначно не собираюсь оставаться с Пашей.

Нет. Я пока в своём уме.

Двух раз мне совершенно точно хватит, чтобы сделать выводы в этой жизни.

Пора что-то менять.

Сейчас приеду домой, соберу Пашкины вещи и выкину. Нет!

Какая-то глупая жалость к вещам останавливает меня. Чего жалею? Не знаю.

Просто внутренний голос говорит, что так нельзя!

А со мной разве можно так?

Сейчас уткнувшись в ледяное стекло, я думаю, могла ли я заранее знать, что всё так будет?

Могла?

Возможно!

Предпосылки были. Но я предпочитала отмахиваться от них или вовсе не замечать.

Сначала то, что Паша отговорил меня поступать в медицинский.

А я ведь хотела быть врачом. Я уже давно переросла медсестринскую работу. Но Паша уговорил ещё подождать. Дениска ведь совсем маленький. Ребёнку нужно внимание и забота. К тому же ни родители Паши, ни мои не горели желанием всё бросать и переезжать к нам ближе для помощи.

Их можно понять.

Муж последние два года в вечных командировках. Видимся урывками по две недели в год.

Паша со своим отделением отправился туда одним из первых. Перед отъездом за ленточку просил не уезжать из части. Ждать его здесь.

И я ждала. В военном гарнизоне, вдали от цивилизации и элементарного комфорта. Но никогда не жаловалась. Потому что считала, что так и надо. Я же сама выбрала его в мужья.

Следующим сигналом стала его зарплатная карточка в руках свёкра.

Сейчас Паша неплохо получает: оклад, материалка, боевые, командировочные. Но все деньги, как говорит свёкор, уходят на стройку. Большой дом в деревне стоит недёшево.