Бывшая будущая жена офицера (СИ) - Найт Елизавета - Страница 4

А мы с Дениской кантуемся на мою зарплату. Ходить нам с сыном всё равно некуда, где в военной части развлечения?

Но ощущение неправильности происходящего преследовало меня.

Но как можно было возмущаться, когда Паша «вил уютное гнёздышко» для нас всех? Как я могла не доверять словам свёкра, что все деньги уходят на стройку, если этот мужчина, кроме заботы о своей семье, взвалил на себя все заботы по стройке? С нуля! От котлована до возведения под крышу.

Он уже не мальчик. Своих болячек и хлопот хватает!

А теперь при разводе мне будет сложно доказать, что мы с Дениской имеем права на этот дом.

Но хуже всего — обручальное кольцо и отсутствие следа от него. Банально, но больно.

Про медсестру, скачущую на его члене, я даже говорить не хочу.

Это уже ред-флаг — финал наших отношений.

Такое не прощается и не забывается.

Я совершенно точно не смогу забыть. Если останусь с Пашей, каждый вечер буду видеть перед сном картину его игрищ в госпитале.

Нет! Это не жизнь!

Автобус подъезжает к автобусной станции. Вместе с немногочисленными пассажирами выхожу на перрон прибытия.

Промозглый осенний ветер пробирается под куртку.

Поднимаю воротник и набрасываю шарф на голову.

До части два километра. Придётся идти пешком. Потому что маршрутка до части будет только через полтора часа.

Останавливаюсь у края дороги, чтобы перейти через трассу, и чувствую, как в спину ударяет чей-то очень внимательный напряжённый взгляд.

Резко оборачиваюсь. Но на улице почти пусто.

Районный центр, около которого базируется наша часть, небольшой. Здесь вряд ли живёт больше восьми тысяч человек. Тут всегда немноголюдно, а в такую погоду вообще пустынно.

В следующую секунду передо мной притормаживает тонированный УАЗик на военных номерах.

Двери не открываются, стёкла не опускаются тоже.

И я могла бы подумать, что УАЗик просто решил меня пропустить, если бы не отчётливое ощущение чьего-то пристального внимания.

Несмотря на объёмный пуховик, я кожей чувствую чей-то внимательный, скользящий по мне взгляд. Тёмный, напряжённый, пробирающий до дрожи и приподнимающий волоски на моём теле.

Жутко...

Глава 6

В тот момент, когда к горлу подступает паника, пассажирская дверца открывается, и мне улыбается сержант Аляксин — молодой парень, водитель из нашей части.

Он у нас ещё срочником служил, нашу санитарку водил. Я его хорошо знаю. А потом перешёл на контракт и стал возить командира. Он один из немногих, кто остался при части — следит за несколькими машинами в автопарке и помогает в ротах.

Срочники никуда не делись. А вот ротные и взводные поредели. Кто-то же должен поддерживать порядок.

— Валерия Александровна, — не перестаёт мне открыто улыбаться сержант. — Вас подкинуть?

Я уже собираюсь согласиться. Всё-таки идти два километра под моросящим дождём с крупицами льда мне совершенно не хочется. Но какое-то едва уловимое напряжение останавливает меня.

Я осторожно заглядываю в салон поверх головы сержанта.

Рассмотреть получается лишь тёмный мощный силуэт. Моментально по коже пробегает озноб.

Я чувствую, что именно этот человек сверлит меня взглядом. Он не просто смотрит, он изучает. Ощущение, будто каждый миллиметр моей кожи, каждое движение, каждый изгиб одежды сканируется с какой-то невероятной, почти хищной сосредоточенностью.

Я отступаю на шаг.

— Нет, Игорь, спасибо, — стараюсь улыбнуться и не дать неожиданной панике захватить меня. — Я прогуляюсь.

Сержант удивлённо вскидывает брови.

— Да что вы, Валерия Александровна? — он быстро перехватывает мой взгляд, направленный поверх его головы. Улыбается ещё шире и заговорщицки понижает голос — хотя в салоне машины его прекрасно слышно. — Начальство не против, садитесь!

Но я упрямо качаю головой.

Не думаю, что старшему офицеру понравится, если медсестра так запросто запрыгнет в его УАЗик. Да и Игорю надо иногда головой думать, прежде чем что-то делать.

— Как знает, — пожимает плечами Игорь и выжимает педаль сцепления. — Кстати, вы бы на льду поосторожнее, чуть мне под колёса в госпитале не угодили!

Он игриво подмигивает мне, захлопывает дверцу и срывается с места.

Твою мать! Значит, это Игорь был за рулём того самого УАЗика! Он видел не только, как я перелетела через его капот, но и босого Пашку в одних штанах, что гнался следом.

Это писец!

Закусываю губу от досады. Сплетен теперь точно не избежать. Игорь — парень неплохой, светлый. Но сплетник, хуже бабы. Уже к вечеру вся часть будет гудеть и обсуждать, почему я убегала от собственного мужа! А если они с Пашкой ещё и парой слов успели переброситься...

Я с облегчением провожаю тёмно-зелёный УАЗик. А напряжение не отпускает.

Наоборот, оно всё сильнее сжимает моё сердце, выкручивает и наматывает на невидимый кулак мои внутренности, сжимает горло спазмом.

Как сказал Игорь? «Начальство не против».

Про кого это он?

Я мысленно пытаюсь представить всех старших офицеров, что остались в части. Но под тёмный мощный силуэт в УАЗике никто не подходит.

Наш командир ещё в самом начале уехал за ленточку. А недавно пришла страшная весть, что он пропал без вести.

Все затаились и молчат. Но и без официальной похоронки каждый знает, что «пропал без вести» в девяносто девяти процентах значит «погиб».

Последние дни упорно ходят слухи, что к нам приедет кто-то со стороны.

Но опять же никто ничего не знает наверняка.

И Паша говорил, что всё это ерунда, бабские сплетни...

От мыслей о муже быстро «трезвею».

Соберись, Лера!

Выше поднимаю воротник, накидываю на уже мокрые волосы капюшон и торопливо переставляю ноги.

Мне надо проветрится. Подумать, что с этим всем делать дальше.

То, что я с Пашей не останусь — это однозначно.

Такое невозможно ни простить, ни забыть.

И даже не саму измену. А циничность, с которой он мне изменил. Всё рассчитал, заранее снял кольцо, не сказал ей, что женат! Но я бы всё равно приехала его навестить! Как он собирался прятать нас друг от друга? Или он вообще не думал в тот момент?

На Пашу это не похоже. Он ко всему подходит обстоятельно.

И в своих командировках все два года он был без кольца — об этом очень красноречиво говорил его ровный загар, без светлой полосочки.

Не положено! — вспоминаю чёткий и по-военному сухой ответ.

Вот только я знаю, что к другим мужья возвращаются с кольцами, под которыми белеет полоска их верности.

А я получила предательство, неприкрытое ложным сожалением.

Как он сказал? Простишь и примешь назад, иначе...

Нет, Ваулин. Никакого прощения ты недостоин.

Злость придаёт мне сил. За полчаса добираюсь до дома. И прямо со входа, едва скинув пуховик и ботильоны, бросаюсь в комнату.

Вытягиваю из-под Денискиной кровати огромную сумку мужа, с которой он приехал и раскрываю её.

За четыре дня он даже ни разу её не открыл. Отлично! Меньше мне придётся собирать вещей.

С отчаянной яростью распахиваю шкаф, выдвигаю всё без разбору ящики комода. Сгребаю вещи мужа: трусы, носки, джинсы и футболки.

Всё это просто бросаю в необъятную сумку и очень быстро понимаю, что не такая она необъятная.

Лезу на шкаф и достаю ещё одну сумку — чего-чего, а в семье военных сумок всегда хватает.

Перекладываю часть вещей из забитой сумки впустую. Иначе замок не застегнётся.

И совершенно неожиданно чувствую под ладонями лёгкую бесшумную вибрацию.

— Что это? — шепчу себе под нос. И первой моей мыслью становится то, что я случайно в порыве злости закинула в сумку свой смартфон.

Вываливаю содержимое на пол и торопливо ищу его среди вещей.

Запоздало понимаю, что мой телефон всё ещё лежит на комоде и прямо сейчас в очередной раз отклоняет вызов Паши, предусмотрительно закинутого мной в чёрный список.

А если Паша звонит мне со своего телефона, тогда что сейчас вибрирует у меня под руками?