"Фантастика 2026-91". Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Аквила Люцида - Страница 119

Переродившись в бога, дядя Кая стал чуть выше и поэтому сейчас смотрел на Люциана сверху вниз. Его губы были плотно сомкнуты, а поза казалась настороженной: он всем своим видом демонстрировал, что не доверяет Люциану. Владыка Солнца всегда был подозрителен к чужакам – Люциан усвоил это, еще когда находился в теле Элеоноры, – зато к близким относился заботливо и очень любил Кая.

Фельсифул шагнул вперед и встал так близко к владыке Луны, будто они были быками, собравшимися бодаться друг с другом.

Люциан не дрогнул и спокойно сказал:

– Рад знакомству с вами.

– Он мне кого-то напоминает, – обратился Фельсифул к Хаски.

– М-м… даже не представляю.

– Вре-ешь. Дай хотя бы подсказку.

Хаски лукаво улыбнулся:

– Обратись с этой просьбой к племяннику.

– Пф. – Фельсифул поморщился, словно мысль о племяннике его раздражала, а затем отступил и поклонился Люциану. – Прошу прощения за мою неучтивость, я тоже рад знакомству.

Люций ответил на поклон, словно никаких престранных речей и действий не было.

– Значит, вы нынешний владыка Луны? – Фельсифул завел руки за спину. Его плечи распрямились, и величественное божество стало казаться недосягаемым. – Наслышан. С тех пор как вы взошли на трон, Лунные земли начали процветать. Не думал, что это заслуги столь молодого человека. Могу я поинтересоваться, сколько вам лет?

– Девятнадцать.

– Так и думал. – Фельсифул улыбнулся, отчего его лицо озарилось, стало дружелюбным и приятным. – Еще раз прошу меня простить. К чужакам я отношусь настороженно, особенно к заклинателям, приходящим в Асдэм. Вы ведь понимаете, за чем они сюда рвутся?

– Да. Понимаю. Я бы тоже беспокоился, если бы к моему другу присоединился тот, кто пришел за наживой.

– О-о, так вы считаете нас друзьями? – Хаски демонстративно закинул руку на плечо Фельсифула.

Люциан неловко почесал кончик носа и пробурчал:

– Простите, если ошибся…

Фельсифул хмыкнул, жестом велев не переживать об этом. Он стряхнул с плеча руку Хаски и пригрозил:

– Если не хочешь сгореть заживо, лучше не закидывай на меня свои лапы.

– Какой жестокий! – Хаски притворился расстроенным и затянул свою обычную душевную песнь: – Мои чувства никто не ценит! Так прискорбно! Мне совершенно не с кем поделиться теплом и не от кого получить объятий. Те, к кому я иду с раскрытой душой, – отворачиваются, те, кому хочу помочь, – не принимают мою доброту! Как сложно быть хорошим среди злых… как печально… – Хаски своим голосом передавал такую боль, что у Люциана сжалось сердце и он даже почувствовал вину.

– Не слушайте этого болтуна, – строго сказал Бог Войны. – Вас наверняка предупреждали, что Хаски абсолютный врун. Не стоит верить его речам, иначе он может склонить вас к недоброму.

Люциан сморгнул наваждение и перевел взгляд на Хаски, который с таким грустным видом созерцал озеро, словно собирался в нем утопиться. Не верить его речам было сложно, потому что печальному образу в тот момент соответствовало все: от интонации до поведения. Люциан не стал утешать Хаски только потому, что ему не один раз говорили о его лживой натуре, хотя в душе хотелось посочувствовать страдальцу.

– Так, значит, вы друг моего племянника? Это правда? – перевел тему Фельсифул.

– Не знаю, можно ли назвать нас друзьями…

– Не продолжайте. – Бог Войны поднял раскрытую ладонь. – Характер моего племянника невозможно понять.

– Вы пришли в Асдэм навестить его? – полюбопытствовал Люциан.

– Нет. Я здесь не ради него.

– Они не ладят, – шепнул Хаски на ухо Люциану, хотя тот уже знал это от Кая.

– Ну почему сразу не ладим? – фыркнул Фельсифул. – Просто повздорили и до сих пор не помирились.

– И не помиритесь, потому что он всегда все делает по-своему, а не так, как хотите вы. – Хаски бросил взгляд на чистый мольберт и, пытаясь разрядить обстановку, спросил: – Ты рисовать собирался? Нарисуй-ка меня!

– Что? – Бог Войны передернул плечами. – Я не выдержу смотреть на тебя дольше десяти минут.

– Это еще почему? Разве я недостаточно красив? Владыка Луны, – Хаски ткнул Люциана в бок, – скажите, я красив?

– Да.

– Видишь! Нарисуй, пока мы тут. Я сегодня как раз приоделся.

– Мгм, как канарейка. – Фельсифул обратил внимание на желтую рубашку Бога Обмана. – Я лучше владыку Луны нарисую, его красота намного приятнее и менее вызывающая. – Он серьезно посмотрел на Люциана. – Вы ведь не возражаете? У вас есть время? Мольберт пустует уже час.

– Не думаю, что мой лик достоин божественного внимания.

– Не скромничайте. Этот красноволосый обалдуй наверняка нахваливал вашу внешность, так что мне нет нужды все это повторять. Можем приступить прямо сейчас. Просто примите удобную позу и отдыхайте, а я быстро сделаю зарисовки.

– Ты кого обалдуем назвал? Я раз в десять старше!

– И что? Это не мешает тебе вести себя как обалдуй, – равнодушно отозвался Фельсифул и развернулся к мольберту. – Ну так что, владыка Луны? Не откажете богу?

Люциан вздохнул, ощутив себя игрушкой в чужих руках. Ему несложно было оказать эту услугу, но он не мог игнорировать неприятный акцент на словах «откажете» и «богу». На первый взгляд Хаски и Фельсифул казались приветливыми, однако они все равно считали себя выше других и не позволяли забыть о том, с кем ты имеешь дело. Люциана это немного расстраивало.

– Хорошо, я не откажу. Я правда могу принять любую позу? – Он подошел к пирсу. – Мне бы хотелось сидеть и смотреть на рыб, возможно ли это?

– Да, – ответил Фельсифул, после чего перенес мольберт ближе к воде.

– Много времени займет рисование? Я пришел сюда с господином Хаски и не хотел бы заставлять его ждать.

– Пару часов. Он потерпит.

– Сколько? – взвыл Хаски. – И ты это называешь «быстро сделаю зарисовки»?

– Для того, кто живет вечность, два часа – мимолетное мгновение. Так что вздремни под деревцем и не ной. – Фельсифул с бесстрастным выражением лица начал разводить краски.

Хаски насупился, уперев руки в боки.

– Не унаследуй ты силу древнего бога, я бы тебя в лепешку размазал и показал, кто здесь главный! Доболтаешься ведь, я всегда могу и на Боге Воды отыграться!

– Я раньше не наблюдал за тобой склонности к самоубийству, – прозвучал ровный и спокойный голос Фельсифула. Он проницательно посмотрел на Хаски. – Это появилось недавно или ты сейчас просто оговорился?

Бог Обмана замолчал, уставившись на собеседника в ответ. Он горделиво вздернул нос, махнул рукой и капризно сказал:

– Какие здесь все злые, ужас! Кроме вас, конечно же, – быстро добавил он, обратившись к Люциану. – Я вернусь за владыкой Луны через два часа, а сейчас вынужденно откланяюсь, иначе мое сердце разорвется от обиды на этого бога! – Он осуждающе глянул на Фельсифула, который уже не обращал на него внимания.

Люциан помахал Хаски на прощание и устроился на пирсе. Он снял сапоги, подвернул штаны до колена и опустил ноги в воду, принявшись наблюдать за разноцветными карпами. Закатные лучи солнца придавали его золотистым волосам бронзовый отлив, а светлой коже – легкий медовый оттенок. Длинные золотые ресницы скрывали его взгляд, а на губах играла нежная улыбка.

Люциану раньше не доводилось позировать для портрета, поэтому он не знал, можно ли двигаться, и на всякий случай сидел смирно все два часа. Это было несложно, учитывая уровень его совершенствования и месяцы, что он проводил в оздоровительной медитации. Люциан просто смотрел на карпов, и хотя у него было много тем для размышлений, он не хотел портить ими столь прекрасный вечер.

Он не знал, сколько прошло времени, пока Бог Войны не подошел и не присел рядом.

– Зря я, наверно, закончил вовремя, вы чувствуете себя вполне комфортно. – Фельсифул хохотнул.

Люциан неловко улыбнулся.

– Да… глядя на рыб, я почти отрекся от мирских сует. – Он выдержал короткую паузу, а затем повернулся к собеседнику и, будто что-то вспомнив, спросил: – Мне постоянно говорят, что не стоит верить словам Бога Обмана, что он может обмануть так, что ты и не заметишь, – и я действительно несколько раз этого не замечал. Подскажите, можно ли предугадать, когда он врет, а когда говорит правду? Вам и Каю это как-то удается.